Ален Роб-Грийе – Романески (страница 156)

Выстрелы следуют один за другим, быть может, каждые три секунды. Четыре выстрела прозвучали в кадре предыдущем и три в этом. План заканчивается выстрелом.

Новый план: стрелки с пистолетами, держа руки по швам, выстроились лицом к камере. Невидимые для зрителя мишени находятся позади них. Мы снова видим шестерых (или семерых) мужчин, но чувствуем, что их больше, что нам показывают только часть их, ибо шеренга продолжается влево и вправо. (В первый раз она могла расти лишь в одном направлении, за последним в строю — тогда перед головным, как можно понять, не было никого, потому что прежде него никто не выстрелил.)

Несмотря на то, что фигуры расположены точно так же в линию, как и в первый раз, люди стоят в ином порядке — во главе теперь тот, кто находился в первый раз в середине цепи; за ним следуют те же двое, что и тогда; таким образом, мы видим трех стрелков, уже показанных в первый раз, и трех новых. Первый из новых — X.

Мгновение неподвижности — и процедура повторяется: стрелки один за другим разворачиваются лицом к мишени и спиною к камере. Их действия точны и автоматичны, однако на этот раз они стреляют быстрее (возможно, даже быстрее съемки). Кадр обрывается именно тогда, когда, дождавшись своей очереди, X оборачивается к мишени.

Эта сцена — до стрельбы, — в отличие от предыдущей, далеко не безмолвна: в ней (мы снова видим цепь стрелков) сначала не слышно ничего, но через три-четыре секунды мы начинаем различать тиканье часов (и постепенно оно становится все более явственным).

Когда оно стало очень отчетливым, даже громким, раздался первый выстрел из новой серии (однако с места не сдвинулся никто: выстрелил некто, находящийся вне кадра), затем второй (произведенный также кем-то невидимым; все видимые персонажи словно приросли к месту); теперь поворачивается, чтобы выстрелить первый из видимых, и тут мы слышим грохот третьего выстрела.

Эта серия может протекать с большой скоростью или, наоборот, постепенно убыстряться начиная с первого интервала, который может быть идентичным интервалам из первоначальной серии. Кадр обрывается в тот момент, когда поворачивается X, но его выстрела мы не слышим.

Один за другим следуют три фиксированных кадра, которые должны сменяться в ритме пистолетных выстрелов из предыдущей сцены:

1) Крупный план мишени в соседстве с другими мишенями.

2) Крупный план лица X, застывшего, спокойного, но напряженного.

3) Вид части интерьера отеля: весьма характерный безлюдный угол то ли зала, то ли коридора. Это точно такой план, как тот, где А пребывает в одиночестве, затерянная среди декора в последней серии салонов, коридоров и лестниц (где люди исчезают один за другим). Во всех этих изображениях гостиницы не видно ни одного окна; во всяком случае ни разу не показан внешний пейзаж, не показаны даже стекла.

План остается прежним; из глубины возникает А (из тени некоего сложного перехода — череды дверей, колонн и проч.). Она делает несколько шагов вперед и, остановившись, смотрит прямо в камеру, сохраняя позу, в какой пребывала в начале кадра, о котором говорилось выше (характерная поза из самого начала фильма).

Ни залпов, ни тиканья часов. Два первых плана беззвучны; только при смене планов раздается стук затворяемой двери, который уже был слышен наряду с другими раздражающими шумами гостиницы. Но это не звуковой шок, а всего лишь стук и обычное щелканье запираемого замка. Третий план, когда мы видим пустой зал и возникшую в глубине кадра А, поначалу тоже беззвучен и музыкой не сопровождается. Потом издалека до нас доносится приглушенный выстрел. В этот момент А замирает на месте. И снова полная тишина.

Через пяток секунд за кадром снова раздается голос X; очень близкий, но негромкий сначала, он мало-помалу обретает нормальное звучание. Тогда же камера начинает приближаться к А.

Голос X: Первый раз я увидел вас в садах Фредериксбада…

Небольшая пауза. Как всегда близко, голос зазвучал вновь, но уже громче.

Голос X: Вы стояли одна поодаль от прочих, возле каменного парапета, положив на него ладонь вытянутой руки. Потом чуть-чуть обернулись в сторону центральной аллеи и меня не заметили. Ваше внимание привлек только шорох моих шагов по гравию, и тогда вы повернули голову.

Из неподвижного положения камера показала лицо А анфас и начала медленно и плавно к ней приближаться. Черты женщины, в которых отразилось некоторое напряжение, когда вдалеке раздался выстрел, мало-помалу стали вновь спокойными. Движение камеры завершилось крупным планом женского лица, очень гладкого (женщина производит впечатление красивой, «нездешней» и «лакированной»). Этот кадр длится, в то время как голос X за кадром продолжает как бы делать круги по саду и возле застывшей у балюстрады А.

Но вот черты последней слегка оживились, голова немного склонилась, и на губах и в глазах красавицы начала зарождаться улыбка. Явив некую «нездешнюю» нежность, А наконец по-настоящему улыбнулась и произнесла:

А: Не думаю, чтобы то была я. Скорее всего вы ошибаетесь.

В этот момент камера отъезжает вспять (совершая вращательное движение), и обнаруживается, что А не одна, что рядом стоит X; другие персонажи находятся поблизости от них — все они суть ранее виденные нами гости (например, те, кто был в упомянутых группах, за исключением М). X отвечает, и по движению губ теперь можно судить о том, о чем он говорит; в то время как X продолжает свою речь, в кадре мы видим реально беседующих (в одном из салонов гостиницы), а не сцену в саду, описанную тем же X.

X: Вспомните: совсем рядом с нами находилась некая каменная группа, установленная на довольно высоком постаменте, мужчина с женщиною, облаченные на античный манер, чьи незавершенные жесты, казалось, изображали некую определенную сцену. Вы спросили, что это за персонажи, и я ответил, что не знаю. Вы сделали несколько предположений, и тогда я сказал, что это, возможно, мы с вами.

А вновь улыбнулась и засмеялась; но ее короткий смешок, забавный, но благопристойный, почти сразу пресекся. X продолжает:

X: Тогда вы тоже засмеялись.

Когда камера возобновила ранее начатое вращательное движение, А исчезла из кадра, хоть X еще не кончил последнюю фразу. Медленное и равномерно-поступательное движение камеры продолжается в заданном направлении. X, помолчав, добавляет:

X: Мне нравится — всегда нравилось! — как вы смеетесь.

Но вот, в свою очередь, исчезает и он, однако за экраном его голос продолжает звучать спокойно и уверенно; мы же видим еще каких-то людей (показываемых анфас, в профиль и сзади), снующих возле салона.

Голос X: К нам подошло несколько человек. Кто-то назвал скульптуру — то были некие мифологические персонажи, то ли боги, то ли герои Древней Греции, то ли нечто аллегорическое, то ли еще что-то в этом роде. Вы уже не слушали и вроде бы отсутствовали, а ваш взгляд опять посерьезнел и опустел. Вы стояли вполоборота по направлению к центральной аллее, куда и смотрели.

Люди, на которых остановилась камера, теперь образуют более организованную группу, и в ней объявился наш герой X (чей голос мы все еще слышим), хотя движение камеры совершается в прежнем направлении и невозможно, чтобы изобразительный ряд вдруг возвратился к исходному положению. X предоставлен со спины, в три четверти оборота, и зрителям не понять, говорит он или нет. Впрочем, он скоро умолкает.

Движение камеры прекращается, когда А снова появляется в кадре (та же ремарка, что и в случае с X, о том, что касается разумного оправдания его присутствия в этой точке салона). А пребывает в позе, которую только что описал голос X; она стоит, немного отвернувшись, глядя в пустоту широко открытыми глазами и как бы отсутствующим взглядом. X, который не сделал ни единого движения с момента появления, ее разглядывает. (Он смотрел на молодую женщину еще до того, как она появилась перед зрителями.)

Остановленный план длится несколько секунд. X и А совершенно неподвижны; четыре-пять человек из той же группы повернулись — кто больше, кто меньше — спиною к камере, закрыв от зрителей предмет их внимания: вероятно, это стол. Толпящиеся слева и справа другие люди (на переднем плане?) принадлежат к иным группам; они видны не полностью.

Слышится мужской голос, но это не голос X, а кого-то еще из числа собравшихся; он звучит глуховато из-за удаленности и позы говорящего (невидимого и скорее всего сидящего за столом): один, два, три, четыре, пять, шесть, семь… один, два, три, четыре, пять… один, два, три… один. (Цифры произносятся членораздельно; многоточия выражают резко обозначенные паузы.) План меняется сразу после цифры 1 (последней).

Та же центральная группа показана с обратной точки и сбоку. X виден анфас (он на прежнем месте, смотрит немного искоса и не на людей в центре группы); стоя немного позади всех, он глядит туда же, куда смотрел только что; А там нет; она покинула свою группу (выпала из нее во время смены плана). Помимо людей, которых мы только что видели более или менее со спины, мы наблюдаем двух-трех человек, расположившихся вокруг маленького круглого стола. На нем стоит пепельница и лежит открытая, почти пустая коробка спичек; шестнадцать спичек разложены по вышеприведенной схеме перед одним из сидящих. М, стоя к нему лицом, слегка наклонился над столом. X оказался почти между ними. Идеальным было бы выстроить кадр таким образом, чтобы взгляд охватывал все спички (показанные отчетливо и немного сверху), обоих игроков, а также смотрящего в другую сторону X и остальных, внимательно следящих за игрой.