Ален Пюиссегюр – Иномирье просыпается (страница 39)
Ворчание смолкло. Ковен сообразил, что ворчание – чей-то храп.
– Мр-ра-мга-а-а!
Зал дрогнул. Стены стали осыпаться.
Так, должно быть, зевают горы, проснувшись голодными.
Адалину и Ансельма как ветром сдуло. А Ковен застыл на месте. Окаменел. Не мог сдвинуться ни на шерстинку. Гора тяжело, по-слоновьи придвинулась к нему. Две огромные ноздри – одна в паутине, а другая с какими-то соплями – обнюхали его.
Ещё раз.
И ещё.
– Давно я не видела так близко фелида, – произнёс хриплый голос, который явно отвык говорить. – Но запах у тебя необычный. Ты что, недавно на драконе катался?
Великанша больше всего напоминала гигантскую жабу. С огромного брюха, покрытого водорослями и плесенью, капала вода.
– Обычно школяры из Каслкотца не забираются так далеко. Я слышу только их беготню по коридорам. Подойди, хочу получше тебя рассмотреть.
Ковен послушался, чувствуя, как напряглись все его чешуйки.
Амфибия-великанша приподнялась и села. У неё на морде читалось недоумение. Прищурив глаза навыкате, она рассматривала кота.
– Ты Ар Рун? – спросила она неуверенно.
– Меня зовут Ковен, – ответил кот. – Вы меня съедите?
Он не сомневался в своей неминуемой гибели и решил прямо спросить об этом.
– Съесть фелида? Неожиданное предложение! Вообще-то я не ем мяса, малыш. Тем более покрытого шерстью. Да ещё с чешуей. Кстати, вот и объяснение запаха. Дружишь с драконом?
Ковен хотел сказать, что драконов давным-давно нет на свете, но промолчал.
Молчание затянулось, Ковен не выдержал и спросил:
– А вас как зовут?
– Меня зовут Бийорна. Ты пришёл сюда за блуждающим огоньком?
Кот кивнул. А потом подумал: «Может, не надо было ничего говорить? Зря я разоткровенничался».
Бийорна запрокинула тяжёлую голову, Ковен тоже. И увидел высоко-высоко над собою небо. А на небе звёзды.
– Ясное дело, – сказала жаба, внимательно рассмотрев созвездия. – Сауин приближается. То есть я хотела сказать Шамониос, – уточнила она, поглядев на недоумевающего кота. – Там, у тебя в замке, правильно поступают.
– Вы о чём?
– Твой замок чтит традиции. Учит вас понимать, как важно прошлое, смерть и стойкость.
Ковен вдруг подумал, что, пожалуй, Говард говорил им что-то в том же духе.
– Конечно, ты пока ещё всего не знаешь, – продолжала жаба-великан, глядя на растерянную мордочку юного кота. – Ты слишком молод. Но придёт день, и то, чему тебя учат, обретёт для тебя смысл. Кто-то, кто тебе дорог, покинет этот мир, и, призывая ушедшего, ты поймёшь, что призыв – это не только тоска.
В голосе Бийорны Ковену послышалась печаль.
– Это случится скоро, – продолжала она. – Слишком скоро. Я чувствую, ты чист сердцем. И ты мне напомнил моего старинного друга.
Великанша повернулась, едва не пошатнув весь замок до основания, она что-то искала в потёмках.
– Сейчас я для тебя сыграю, – сказала она, держа в лапах что-то вроде дудки или трубы.
Ковен хотел сказать, что у него ещё много других дел, но тут послышался первый звук. Ничего подобного Ковен не слышал. Потекла и запела сама вода. Так мягко, так мелодично. И то там, то здесь стали появляться огоньки. Из темноты, из стен, изношенных временем, блуждающие огоньки слетались на музыку. Бийорна протянула лапу к одному из огоньков и повернулась к Ковену. Продолжая играть, она направила огонёк к коту, и огонёк послушно поплыл к нему.
– Держи, он твой. Подаренный блуждающий огонёк лучше пойманного. Как-нибудь ещё заглянешь, поделишься новостями.
Бийорна подмигнула коту.
– Спасибо.
– Желаю тебе удачи с заклинанием-призывом. Твоему замку понадобятся такие, как ты. Что-то носится в воздухе. Я это чувствую своей старой шкурой.
Юный Ковен охотно узнал бы, что именно носится в воздухе, но моргнул и больше не увидел огромной жабы.
Блуждающий огонёк подлетел к нему. На Ковена повеяло теплом давних воспоминаний. Из тех, что вызывают улыбку и от которых слегка щемит сердце.
Глава 23
Заклинание призыва
От света блуждающих огоньков на стенах Зловеста зашевелились тени. Час, похоже, был очень поздний. Трудно сказать насколько. Клочковатые тучи заслонили на небе звёзды. Луны-сёстры тоже исчезли во тьме. Потемнев, ночь стала совсем другой. Из Сумрачного леса пополз туман, похожий на призраков.
Охота у школяров оказалась удачной, но теперь они дрожали от холода во дворе, дожидаясь, когда выйдут последние тройки. Все молчали, чувствуя гнетущую мрачность замка и тяжесть усталости. На морозе дыхание застывало паром. Ковен тоже был среди ожидающих, гордясь про себя своим блуждающим огоньком, который казался ярче других.
Он быстро добрался до выхода. Не блуждать по лабиринтам Зловеста помогло чутьё и хорошая память. А снаружи он сразу встретил Ансельма и Адалину, они старались опомниться от пережитых страхов, любуясь блуждающими огоньками, которых сумели поймать по дороге. Увидев Ковена, они стали извиняться за то, что бросили его. Они хотели вернуться, но лемуры преградили им путь.
Когда они стали расспрашивать его о странном ворчании, Ковен отвечал уклончиво и ни слова не сказал о Бийорне. Всё равно никто не поверит.
Сирения тоже была здесь. Она подбежала к Ковену и радостно поделилась своей удачей. Однако общая радость вскоре сменилась беспокойством. Не было Брайны и Лексиоса. Они не откликались на зов. Неужели с ними что-то случилось?
– Похоже, вашим друзьям не повезло, – подколола их Дареза.
Лесная кошка вышла из замка первой. Кто бы сомневался! Поймав блуждающий огонёк, она тут же покинула опасный замок, оставив в нём своих товарищей. Никаких правил она не нарушила, но Ковену чем-то была неприятна её поспешность.
Защитившись панцирем жестокости, она не нарушает правил. Никогда. Но ведёт себя крайне агрессивно.
Из-за этого её ненавидят или, что ещё хуже, боятся.
– Разревёшься из-за их провала? Твои слёзы мне пригодятся, я их соберу, не возражаешь? Слёзы туполапов стоят дорого!
– Ты что-то разговорилась, Дареза! – неожиданно послышался голос Брайны.
Её шубка видела и лучшие дни. И уж конечно, бывала куда чище. У Элиссы и Ланна шерсть стала похожа на вытертые коврики. Лемуры гоняли их без передышки.
Через минуту к ним присоединился и Лексиос.
– Отлично. Все по местам, – заключила Иллена.
Теперь каждого сопровождал блуждающий огонёк. А вот что касается состояния их хозяев – это разговор особый. Все они мечтали о гнёздах на уютном Насесте. Кое-кто даже пытался мурлыкать, чтобы приблизить желанный отдых.
– Теперь настройтесь на заклинание призыва, – распорядилась наставница.
Школяры замерли, вытаращив глаза.
– Надеюсь, вы пошутили? – предположил Ланн.
Если нет, то он сейчас заплачет.
– Какие шутки? Неужели вы думаете, что блуждающие огоньки продержатся столько дней? Да они через час или два померкнут, и у вас будут слабые зародыши. Быстро в путь!
Никто не посмел возражать. Но на мордах была написана усталость, тревога и даже паника.
И снова вилась тропка между деревьев-великанов. Пронизывающий моросящий дождь приутих. Отдельная капля нет-нет да и срывалась с ветки. Остро пахло землёй, перегноем, сыростью. Сухие листья, улёгшиеся ковром несколько недель назад, побурели и были готовы превратиться в землю.
– Лучше не бывает, – проворчала Сирения, подрагивая.
Кошки дождя не любят. Он для них нежеланный гость, портит их шубки – суши их потом целый день! А какими грязными становятся лапы! Но иногда – неожиданно! – дождь им нравился. Он их успокаивал. В ритме дождя есть что-то умиротворяющее. И ступать мягко. И сладко мечтать среди сырости о сухом тепле, что ждёт их в замке. И как приятно будет сушиться, протянув лапы к огню.
Для этого нужно до замка добраться.