Ален Грин – Наследие эллидора (страница 22)

Спустя два часа Элэстер стоял на берегу озера.

На месте их бывшего особняка – пустошь, покрытая жухлым разнотравьем. От дома не осталось и следа, только огромная сосна по-прежнему качалась под резкими порывами ветра. Люди постарались уничтожить всё, что напоминало им о тёмных магах. Удивляло, каким образом уцелел особняк. Возможно, богатые родственники откупились? Или дело в том, что разрушить особняк не так просто? Или же про него забыли? В любом случае, семейству Лью’Эллерби подобный просчёт на руку.

Элэстер прислушался. Темнота и вой ветра задавали напряжённую атмосферу, а ожидание неприятностей и невольно возникающий страх приглушали здравый смысл.

«Интересно, – подумал маг, осматриваясь по сторонам, – куда делся человек, живший с нами в этом доме? Не мог же он бесследно исчезнуть?» Элэстер вспомнил, что ещё в подземелье спросил маму, где отец. Она ответила, что они его больше никогда не увидят и им лучше о нём забыть. Потом Эстер долго, тихо и безутешно плакала. Она была уверена, что из Тэу им не выбраться. Чтобы не причинять боль матери, Элэстер больше об отце не спрашивал и постепенно о его существовании забыл.

Он повернулся лицом к воде. В этот момент маг заметил, что по берегу к нему шёл эллидор. Его серебристые волосы то и дело трепал дующий с озера ветер. В лунном свете Элэстер мог рассмотреть его тонкое бледное лицо, на котором контрастно выделялись длинные чёрные брови, серые наблюдательные глаза и ровный прямой нос. Отличительной чертой эллидоров всегда считалась красота в сочетании с некоторой холодностью. Ею в полной мере обладал Сэлвир, но при этом он не был надменен, скорее осторожен. На нём был надет чёрный бархатный камзол с высоким воротом и изящной, расшитой серебряными нитками, вышивкой. На ногах красовались чёрные прямые брюки и сапоги с высоким голенищем. Они отлично подчёркивали стройную мускулистую фигуру эллидора. Шёл Сэлвир неспешно, но уверенно.

– Знаешь легенду о сёстрах Уитэлл? – без предисловий, как только они поравнялись, спросил Сэлвир. – Две сестры, Хлоя и Фло – эллидор и тёмный маг, похожие, как две капли воды, и разные, как день и ночь.

Элэстер ничего не знал о сёстрах Уитэлл. Это не то прошлое, о котором он вспоминал. Сэлвир присел на корточки у самой кромки воды и опустил руку в чёрное зеркало озера. По воде пошла крупная рябь.

– Ты уверен, что всё продумал, приостановив процесс заражения? – спросил Сэлвир, вглядываясь в встревоженную гладь.

– Почему ты называешь Леин сестрой? – вопросом ответил Элэстер.

– Потому что она моя сестра. У нас один отец.

– У Кристера только один ребёнок, – возразил маг.

– Я этого не отрицаю. Но скажи, причём здесь Кристер? – Сэлвир поднялся.

– Хочешь сказать, отец Леин не он? – с каждой новой фразой уверенность Элэстера таяла.

– Мой тебе подарок. Угадай, кто такой Кристер? – Сэлвир отбросил назад растрепавшиеся волосы и медленно пошёл вниз по аллее. – Совсем забыл, посмотри под ноги, – на секунду остановившись, сказал он.

Маг опустил глаза. Среди травы угадывались старые, невзрачные, серые плиты, на которых был выбит еле различимый, повреждённый временем рисунок. Пару минут он не двигался, потом, желая сойти с постамента и миновать проверку, стремительно шагнул вперёд. Но было поздно: Храм Судьбы, точнее то, что от него осталось, блокировал выход, незримая сила образовала непреодолимый барьер. Сопротивляться не было смысла: силы Храма неподвластны даже своим прародителям. Маг расслабился и стал ждать. Теперь его удел – смирение и терпение.

Какое-то время ничего не происходило, но потом по рукам и ногам пробежал холодок. Искусно опутывая «жертву» паутиной замысловатых узоров, серебристые струйки поползли по телу. Вскоре Элэстера объял единый и неповторимый световой узор. Когда струйки померкли, им на смену по очереди пришли другие силы.

Сначала пришла земля. Тело словно окаменело. В каждой мышце, в каждом суставе чувствовались напряжение и тяжесть. Пару секунд спустя скованность спала. Ей на смену пришли мягкость и податливость. Из магических пор посыпались мелкие земляные крупинки и песчинки. Тело болело и чесалось – началось преобразование. Прежде чем стать стихией, Элэстер успел глубоко вздохнуть. Так как вектора направления и цели задано не было, вскоре всё вернулось на свои места. Элэстер ощутил, что уровень магии восстановился.

Следом, не оставляя времени на передышку, последовал воздух. Он наполнил тело, растворил внутренности, свил в спираль и… поглотил. Чувствовались небывалая легкость, невесомость, скорость и объём. Некоторое время спустя маг очнулся. Последовала короткая пауза, а затем воздух уступил место воде.

Сила, мощь, стремление, порыв, спокойствие – всё это маг воды ощущал одновременно. Преобразуя тело, каждый раз приходилось выбирать, какую форму воды принять. Тут и лёгкость весенней капели, и грозный вал бушующего океана, и спокойная гладь болотистого пруда. Элэстер, обладавшей силой тьмы и огня, чувствовал возможность преобразования в невесомый пар или прочный лёд. Когда изменения закончились, маг понял, что сила воды в его организме статуса не сменила. Она по-прежнему занимала высшие пределы. Снова последовала короткая передышка. Стало немного страшно – дальше следовал огонь.

Жар моментом охватил тело. Внутри всё пылало, бушевало и жгло. Возникло желание поглотить пространство, завоевать его, сделать своим, знакомым и понятным. Затем разгорающаяся стихия угасла до мелкой искры.

Тьма пришла не сразу. Холод постепенно, сантиметр за сантиметром завладевал телом. Появилось чувство пустоты, покоя и забвенья. Ни желания, ни боли, ни страха – ничего. Всеобъемлющая пустота. На доли секунды сознание померкло. Потом преобразование закончилось, и на смену покою, напоминая о возврате в привычный облик, пришла боль. Вскоре сила снова сменилась.

Свет возник из небольшой вспышки. Жгучий, нестерпимо яркий, он заполнил собой всё существо. Элэстер ощущал энергию, стремление, неимоверную скорость и… холод.

Когда преобразование закончилось, маг с нескрываемым удивлением огляделся по сторонам.

Храм Судьбы изменился до неузнаваемости. Теперь он стоял не на старых плитах, а на полу большой белой ротонды. По внутренней поверхности всё ещё бегали цветовые разводы. Плиты под ногами тоже переливались. Теперь на их поверхности чётко проступил ранее еле уловимый рисунок.

– У тебя тоже перестройка? – спросил Элэстер. Ответом ему было разлившееся по телу тепло. – Я свободен? – задал маг следующий вопрос. По коже скользнул лёгкий холодок. – Должно измениться что-то ещё? – поинтересовался Элэстер.

Он специально задал вопрос так, чтобы на него нельзя было ответить однозначно, «да» или «нет». Ему стало любопытно, как ответит Храм в этом случае.

Тот ожиданий не подвёл: шесть разноцветных лент скользнули по телу. У мага появилось ощущение бегущей по сосудам силы, единства с природой, принятия мира. Элэстер глубоко вздохнул и… отключился.

Постепенно ветер стих. Лишь изредка, пробегая по водной глади озера, он напоминал о себе. В созданной ветром ряби луна многократно отражалась, искрилась и манила за собой любого, кто мог узреть её красоту. В холодном сиянии луны волосы эллидора, сидевшего рядом с Элэстером, блестели и переливались. Камзол Сэлвир снял и накрыл им мага: ночи всё холоднее. Любой способен подхватить простуду. Сэлвир долго смотрел на ярко искрящуюся воду, потом повернулся лицом к тому, кто стоял рядом, и тихо сказал:

– Я сделал, как ты просил. Это поможет?

– Надеюсь, – ответил собеседник.

– Что, если Храм не исправил генную ошибку? – допытывался эллидор.

– Храм не всесилен.

– Значит, он может вскоре умереть? – ожидая ответа, Сэлвир замер.

– Я сделаю всё возможное, чтобы предотвратить это, – тихо сказал собеседник. – Ты беспокоишься о нём, потому что чувствуешь вину?

– Десять лет назад я не мог противостоять здравому рассудку отца. Когда Элэстер скрылся под водой, он внезапно предстал передо мной и просто сказал: «Вскоре здесь появятся хранители1, которые уведут мальчика в Тэу. Тебе придется оставить его. Он опора для матери». Не знаю, простит ли Элэстер моё бездействие. Ты прекрасно знаешь, что для нас Тэу – подземный город с великолепным замком Сиэль, а для тёмных магов – это тюрьма, в которой они вынуждены были томиться долгих десять лет.

– Ты не был виновником его несчастий, поэтому, спустя время, он тебя простит.

Небо поменяло цвет: упругую черноту разбавил кобальтовый оттенок. Луна померкла. На востоке несмелые розоватые всполохи обозначили скорый рассвет.

– Иди, я посижу с ним. – Сэлвир, не отрываясь, смотрел на водную гладь.

Тот, кто стоял рядом, видя и чувствуя в словах друга искренность, улыбнулся, а потом растаял в темноте.

– Силу в бою применить – правое это дело, а в мире с силою жить – умом владеть умело. Удачу поймать за хвост – великое это дело, а рядом её удержать – умом владеть умело. Жизнь поставить на кон – глупое это дело, а жизнь другому отдать – сердцем владеть умело. – Сэлвир не мог объяснить, почему именно сейчас вспомнил слова детской песенки, которую напевал старый клоун Джал. Сидя без костюма, но в гриме, он с такой задушевностью затягивал песню, что все артисты перед представлением, любуясь закатом, нехотя задумывались о прожитом и грядущем дне.