Ален Грин – Наследие эллидора. Вторая часть (страница 15)

Из леса вышли, когда ночь, укутав всё непроглядным мраком, властвовала над миром. Выбраться из сумрака беглецам помогли огни ближней деревни. Фонари горели тускло, но из чащобы они хорошо просматривались.

Под конец нелёгкого пути силы окончательно оставили путников. Жажда и голод сделали своё дело. Тэсия и Сэлти еле передвигали ногами и буквально висели на Хэиле. Поддерживая женщину и ребёнка, маг медленно, но неуклонно брёл на тусклый свет. Несмотря на то, что Хэил был магом земли и она придавала ему сил, усталость брала своё. Он всё чаще спотыкался и всё чаще останавливался.

Когда вышли на ведущую к маленьким, покосившимся деревенским домикам дорогу, с Тэсией и Сэлти произошли разительные перемены. Женщина выпрямилась и ускорила шаг, мальчик вытер без конца текущие сопли и поскакал вслед за матерью. Хэил глубоко вдохнул, его ноги подкосились, и он повалился на землю. Услышав глухой звук, Тэсия обернулась и поспешила обратно. Она приподняла Хэила и прошептала:

– Потерпи ещё немного, сынок. Смотри, мы почти спаслись. Вставай, родной, я не дотащу тебя. Вставай, – заклинала она, но маг не двигался.

Сэлти уселся там, где стоял, и изумлённо посмотрел на мать. Давно он не видел её такой ласковой. После смерти отца она редко позволяла себе слабость подобного рода.

Хэил открыл глаза и приподнялся. Не меньше мальчика он был потрясен заботой этой довольно грубой женщины. Тэсия так ласково говорила с ним, что маг невольно вздрогнул.

Давно, очень давно, до того, как погибнуть в Тэу, так говорила с ним мама. Так как она была высшим магом тени и огня, по прибытии в Тэу ей на руки надели браслеты из ципелиуса. Они не просохли как следует, и ципелиус крепко впился в поры. Постепенно высасывая жизненные силы, браслет причинял женщине адскую боль. Мольбы и прошения в Совет с просьбой снять губительные кандалы ни к чему не привели. Женщина начала быстро увядать и вскоре умерла. Случаи, когда трава впивалась магам в поры, были редкими, но для безутешного ребёнка это не играло никакой роли. С тех самых пор Хэил дотошно изучал свойства травы. Чтобы найти информацию о ципелиусе, ему пришлось прочесть множество книг по растениеводству. Хэил узнал о влиянии ципелиуса на магов, выяснил всё о среде обитания и свойствах травы, но так и не нашел способ, который бы помог предотвратить губительные слияния растения с магами.

На глаза Хэила навернулись слёзы. Он приложил немало усилий, чтобы Сэлти с Тэсией не увидели их. Он сел и, словно сгоняя усталость, протёр руками лицо. Тэсия была женщиной простой, но внимательной. Она сделала вид, что ничего не заметила. Когда Хэил пришёл в себя, она помогла ему подняться. Медленно они побрели на тусклые огни деревни.

Постучали в первый попавшийся дом – идти куда-либо ещё не было сил. Дверь им открыл седой, взъерошенный, сгорбленный старичок с чуть перекошенной челюстью и весёлыми глазами. На носу у него сидели очки, и на макушке сидели очки, ещё одни очки цеплялись за ворот рубашки. В зубах и в руке старик держал кисть, и за ухом у него торчала кисть, и в кармане у него болталась кисть. Обилие торчащих отовсюду предметов, взъерошенные волосы и шерстяная кофта, надетая поверх рубашки, делали его похожим на паука.

– Помогите, – простонала Тэсия, завидев старика на пороге. Она усадила на ступеньки обессиленного Хэила и прижала к себе Сэлти.

– Гости! – Старика явно обрадовало появление необычных путников. Казалось, он весь вечер только и делал, что ждал их, а потому, когда измученные беглецы появились, гостеприимно распахнул им дверь. – Рад буду помочь. – Хозяин дома добродушно улыбнулся.

Сэлти, придерживаясь за косяк, перемахнул порог, проскакал в дом и сел на первый попавшийся стул. Старик и Тэсия подхватили обессиленного Хэила, внесли его в дом и уложили на узкий, но длинный диван. Измученная Тэсия уселась там же на полу.

Старик оббежал взглядом гостей, выпятил нижнюю губу, покачал головой и поспешил в соседнюю комнату. Двигался он ловко и без суеты, каждое движение с умом. Раз – дверцы шкафа открыты, два – тарелки и ложки на столе, три – хлеб тут как тут, четыре – печёная картошка, огурцы да помидоры – всё готово. Старик удовлетворенно крякнул, заглянул в комнату, где оставил гостей, и жестом поманил их к себе. Сэлти с Тэсией послушно пошли в кухню.

Хэила хозяин трогать не велел. Пока мать с сыном дружно стучали ложками в кухне, он осмотрел мага, а потом ушёл за травами в сарай. Довольно долго его не было, потом он вернулся с букетом сухих цветов, заварил травы в небольшой кастрюльке и накрыл её полотенцем. Наблюдавший за ним мальчик устало, но весело улыбнулся. Сэлти показалось забавным, что во время довольно шустрого перемещения старика ни одни очки и ни одна кисть не сменили положения. Так послушно и сидели они, каждая на своём месте. Даже кисточка, что была в руке и, казалось, должна была мешать, осталась в прежнем положении, словно застряла между мизинцем и безымянным пальцем.

Постепенно глаза Тэсии и Сэлти стали слипаться, а тела после приёма пищи непослушно обмякли. Старик обработал раны мальчика и уложил гостей спать: Тэсию на кровати, а Сэлти на полу. Мальчик уселся на матрасе, обхватил подушку и сидел так, силясь не уснуть (в новом доме ему все было интересно), но не прошло и пяти минут, как его веки закрылись и его одолел сон.

Старик накрыл его одеялом и поспешил проверить, заварились ли травы. Когда отвар был готов, он напоил Хэила, приложил к магическим порам смоченные раствором чистые тряпки, накрыл гостя стареньким, но чистым пледом и поспешил на террасу – он ещё не закончил работу.

Первым проснулся Сэлти. Он вприпрыжку «сбегал» на улицу, где поутру было прохладно, потом вернулся и осмотрелся. Хэил, повернувшись на бок и сжав в руках подушку, мирно спал. Мама тихо посапывала на кровати. Старик, обложенный подушками, полусидел в кресле и крепко спал. Сэлти показалось, что и во сне он продолжал добродушно всем улыбаться. Некоторое время он наблюдал за спящими. Мальчик радовался, что им удалось спастись и теперь они оказались в этом тихом уютном месте. Он провёл рукой по поверхности старого комода, перескочил к окну и провел ладонью по старенькой белой салфетке. Предметы хранили теплоту дома и добродушие хозяина. Впервые за долгое время в сердце мальчика воцарился покой.

– Неужели мы живы? Неужели мы свободны? – прошептал он и поскакал к выходу.

Ему хотелось почувствовать обретенную свободу, понять, что он может пойти туда, куда захочет и сделать то, что будет интересно именно ему.

Сэлти обошёл двор, сад и прилегающую к дому территорию. Потом, удобно усевшись на лавке возле дома, встретил золотой рассвет. Пока солнце поднималось из-за горизонта, он ловил носом свежий утренний ветерок и жадно, словно каждый вдох мог стать в его жизни последним, втягивал его. Вскоре от интенсивного дыхания у него закружилась голова. Это лёгкое кислородное опьянение будоражило каждую клеточку тела, оно предвещало светлое будущее.

Насытившись духом свободы, Сэлти поскакал к дому, но по дороге вспомнил, что со стороны сада видел большую террасу. Мальчик решил осмотреть и её.

На пороге Сэлти изумленно замер. Сквозь чистые частые стекла в комнату струился ранний, ещё мягкий утренний свет. Приоткрытая форточка позволяла воздуху свободно гулять в помещении и наполнять его свежестью и росистой влагой. Везде: на полу, на стенах, на стульях, на столе – стояли, висели и выглядывали друг из-за друга картины. Их было так много, что глаза поначалу разбегались, но привыкнув, они начинали выделять то, что им приглянулось.

Сначала Сэлти застыл перед картиной, где у пруда, опершись на посох, дремал старик. Его густую седину трепал лёгкий ветерок и золотило солнце. Сгрудившиеся у глаз морщинки дышали покоем. Мальчик перевёл взгляд на другую картину. Кромка леса, убегающая вдаль дорога, хмурое небо и девушка. Её ссутулившая спина передавала боль разлуки. Сэлти поймал себя на том, что ему захотелось сжаться в ком и исчезнуть. Но что это?!

Слева взгляд мальчика уловил тёплые тона. Он непроизвольно повернул голову. Чуть в стороне на стуле стояла еще одна картина. Заметив её, Сэлти уже не видел других. Эта картина пленила его. По песчаному берегу навстречу Сэлти бежал босоногий мальчишка. Его волосы и одежду растрепал ветер. Ничего не замечая, мальчишка беззаботно смеялся и, словно желая поделиться найденным сокровищем, протягивал вперёд руку.

– Он мне тоже нравится, – за спиной Сэлти возник старик. Его голос прозвучал так мягко, что Сэлти даже не вздрогнул.

– Он несёт счастье. – Мальчик вытер рукой подтекающий нос.

– Правильно, – согласился старик. – Картина так и называется – «Счастье».

– Кто он? – любопытство овладело мальчиком. Как бы он хотел вот так запросто бежать по песчаному берегу. – Я могу с ним познакомиться?

– Видишь ли, – почесал старик подбородок, – мы вроде уже знакомы, но, если хочешь, можем познакомиться ещё разок. Клэвин Кастэрс, для тебя – деда Клэви.

– Это вы? – изумленно спросил Сэлти, показывая пальцем на портрет.

– Я, конечно, стал немного старше, но в душе всё тот же ребенок. – Старик весело подмигнул.

– Да, – согласился Сэлти, внимательно рассматривая старика, – это вы. Но кто нарисовал вас?