Алексис Опсокополос – Повелитель огня III (страница 12)

Вадим кивнул и бросился исполнять приказ. А пока мы с ним разговаривали, вернулся добран с Желтком, и подошла Ясна.

— Я собрала лошадей и привязала их к деревьям, — сказала юная княгиня. — Одна, правда, убежала, но пять осталось. Теперь сможем ехать верхом.

— Может, не так уж и плохо, что эти наёмники решили на нас подзаработать, — заметил я.

— Решили подарить нам лошадей, — усмехнувшись, поправил меня Горек.

— Можно и так сказать, — согласился я.

Влок сидел за угловым столом в тёмной харчевне «Курный котёл» при постоялом дворе — спиной к стене и лицом к двери. Перед ним стояла полупустая кружка с медовухой. Дружиннику приходилось делать вид, что он обычный наёмник, застрявший в столице в поисках заработка, ведь он уже больше недели торчал в Крепинске. Он прибыл сюда, в надежде узнать, что же всё-таки случилось с княжичем Владимиром, и заодно наладить связь с местным подпольем — мечтающим избавить своё княжество от захватчиков-чермян.

Сразу же по прибытии в Крепинск Влок встретился с Гудоем — приезжавшим в Велиград посланником самопровозглашённого князя Чеслава, и тот пообещал свести дружинника со своими товарищами. Но эта встреча всё откладывалась и откладывалась — Гудой утверждал, что ожидает некоего Семидола, который задержался в Речине. И вот наконец этот Семидол прибыл в Крепинск, и они с Гудоем должны были прийти в «Курный котёл».

И они сильно опаздывали. Однако вариантов у Влока не было — он ждал. Дружинник не отвлекался ни на крики трактирщика за стойкой, ни на громкий спор двух пьяных мужиков у окна, он просто ждал и смотрел на дверь харчевни. И вот она в очередной раз открылась, и внутрь наконец-то вошёл Гудой в сопровождении высокого, плечистого мужика в длинном поношенном плаще с капюшоном. Видимо, это и был тот самый Семидол.

Гудой сразу же узнал Влока, и вошедшие прошли к его столику. Они присели напротив дружинника, молча обменялись с ним рукопожатиями, и Семидол спросил:

— Ты и есть Влок?

— До сегодняшнего дня был им, — ответил дружинник.

— Я приехал из Речина с хорошей новостью, — сказал Семидол. — Наш князь Чеслав Радомыслович договорился с твоим князем вместе бить Станислава. Освобождение Крепинска от чермян теперь — дело времени.

— Это действительно хорошая новость, я надеюсь, у меня получится вам помочь.

— А что ты можешь?

— Всё, — ответил дружинник. — Но лучше всего — убивать.

— Я договорюсь, чтобы тебя взяли в городскую стражу и поставили на ворота. В день, когда мы будем брать замок, у тебя появится шанс вместе с преданными Чеславу Радомысловичу людьми открыть ворота.

— Почту за честь.

— За крепинца тебя выдать не получится — враз вычислят. Будешь говорить, что ты из Брягославля. Был там?

— Был. Знаю, что ответить, если спросят про этот город.

— Ну вот и хорошо, — резюмировал Семидол. — Жди тогда. Как только мы решим вопрос с твоим трудоустройством в стражу, Гудой тебе об этом сообщит.

— Мне нужно ещё выяснить, что произошло с княжичем Владимиром, — сказал Влок.

— Про то, как ваш княжич увёл из-под носа у Далибора — межеумка его молодую жену, а заодно старого лютого чермянина избил, у нас легенды ходят. Устроишься в стражу, тебе ребята много чего расскажут.

— Мне не нужны легенды, я хочу выяснить, куда делся Владимир.

— А этого тебе никто не скажет, — Семидол развёл руками. — Потому что никто не знает. Твой княжич вместе с Ясной Любомировной словно сгинули. Но их до сих пор ещё ищут по всему княжеству, стало быть, пока не поймали.

— Их могли звери сожрать, — вставил первую фразу в разговор Гудой. — Говорят, они ночью в лес убежали.

— Владимира звери сожрать не могли! — отрезал Влок.

Глава 7

До конца дня мы гнали лошадей почти без остановок. Чуть не загнали бедняжек, но зато далеко ушли от того места, где довелось сразиться с наёмниками. Особой необходимости в этом не было: мы ведь не от погони уходили. Вряд ли кто-то, обнаруживши в лесу тела пятерых вооружённых мужчин, решил бы гнаться за их убийцами. Но раз уж нам всё равно нужно было ехать на север, так почему бы и не ускориться, чтобы максимально отдалиться от места, где мы наследили?

Лишь когда солнце уже почти зашло, мы, уставшие и голодные, решили, что пора устраиваться на ночлег. К тому же лес как раз стал довольно густым — чтобы разжечь костёр и остаться незаметными, достаточно было на пару сотен метров отойти от дороги. Что мы и сделали: ушли в чащу, нашли подходящую полянку, и Горек, уже давно выпросивший у меня огниво, принялся разводить огонь. К дикому ужасу Вадима.

Но надо отдать должное беглому жениху, он быстро освоился и перестал паниковать при виде «дикого» огня. Намного быстрее, чем Ясна в своё время. Вадим даже подсел к костру. Руки протянуть к огню отказался, но подогретую на костре пищу ел без проблем. Хотя выбор у него был — мог съесть холодную.

Вообще, теперь, когда я узнал, как и почему люди в этом мире перестали пользоваться обычным огнём и перешли на магический, мне стало многое понятно. Теперь я понимал, что у здешних людей не было и быть не могло глубокого, генетического страха перед огнём, ведь меньше тысячи лет назад — мелочь по историческим меркам — они вовсю им пользовались. А страшилки, навязанные огневиками, преодолеть было не так уж и сложно при благоприятных условиях.

Глядя на Вадима, задумчиво смотрящего в огонь и не спеша жующего кусок жареной свинины, я не удержался и спросил:

— А за что твой отец тебя так не любит, раз заставляет некрасивую девушку в жёны брать?

— Посадник обещал перед князем слово замолвить, чтобы отца назначили княжим медовщиком, — ответил Вадим. — У нас сейчас восемь больших пасек, ни у кого столько нет. А когда отец станет княжим медовщиком, он ещё будет старшим над всеми бортниками в княжестве.

— То есть, твой батя решил стать монополистом по мёду?

— Нет, — отрицательно завертел головой парнишка. — Не мапаполитом, а княжим медовщиком.

— А невеста вот прям такая уж страшная?

— Очень. К ночи даже вспоминать не хочу.

— А чего посаднику так приспичило её замуж выдать?

— Так она старшая. А младшая у него красивая получилась. На младшей, может, и сын князя нашего женится. Но пока старшую не выдали, не положено для младшей жениха искать.

— Старшая страшная, что ты аж спать не можешь, а младшая — красавица. Что-то не верится мне в такой расклад. Может, не такая уж и страшная?

— Да какая разница? Я просто не хочу жениться.

— А чего ты хочешь? — спросил я.

— Странствовать, — не задумываясь, ответил Вадим. — Стать великим воином, чтобы про меня былины складывали. А вместо этого отец хочет, чтобы я за юбку держался и ему должность обеспечил.

— Ну чтобы былины складывали, нужно совсем уж великим стать.

— Ну я буду стараться. А если что, я и сам могу былину про себя сложить, я умею. Хотите песню спою? Я сам сочинил.

— Нет, — отрезал я. — В другой раз.

Слушать песни местного барда мне категорически не хотелось, да и времени на это не было — нужно было обсудить с Гореком ситуацию и решить, что делать дальше в свете новости о том, что нас ищут и в этом княжестве. И как только Вадим, Ясна и Добран закончили ужинать и улеглись вокруг костра, чтобы отойти ко сну, я предложил королевичу немного прогуляться и поговорить.

— Что думаешь? — спросил я Горека, когда мы отошли от костра метров на двадцать и уселись на здоровенный плоский валун. — Есть у нас шанс дойти по земле златичей до границы моего княжества?

— Шанс есть всегда, — ответил королевич. — Но вот какую цену мы за него заплатим?

— Хотелось бы минимальную.

— Тогда надо идти на север.

— В земли Владыки Севера? — удивился я.

— Почти. Вдоль границы с Землями Севера идёт старая дорога. Сейчас по ней почти никто не ездит — все боятся чёрных братьев, а вот раньше, когда Девятикняжье состояло из девяти княжеств, а не восьми, это был главный путь из Треславля в Велиград. После того как Владыка Севера захватил Треславльское княжество и присоединил его к своим землям, эту дорогу забросили. Но она есть и проходит по самой границе с Северными землями. Думаю, огневики меньше всего ждут, что мы пойдём там.

— Откуда ты всё это знаешь?

— Я любопытный. В детстве мечтал, что, когда вырасту, буду странствовать, может, даже доберусь до Синих гор, вот и готовился: читал много книг, изучал карты.

— Ты поэтому с нами пошёл? — спросил я.

— Отчасти и поэтому, — ответил королевич.

— А ещё почему?

— Скучно мне дома, и я там ощущаю себя чужим, непохожим на остальных: люблю веселиться, не ем мясо. Если бы не королевская кровь, меня бы уже давно перевоспитали, но кто посмеет сказать что-то сыну короля?

— А сам король?

— Отец меня любит. Но я вижу, что не соответствую его ожиданиям, и ему неловко из-за меня перед другими горанами. Вот Рудек — совсем другое дело. Он настоящий будущий король. Мы все им гордимся, — Горек вздохнул, выдержал небольшую паузу и добавил: — Я давно хотел уйти, но всё никак не мог решиться, а тут такой повод.

После этих слов я понял, что Горек собрался идти с нами до самого Велиграда. В принципе, я не был против — умный, сильный и храбрый воин ещё никому в походе не мешал. Но в целом команда у меня подобралась интересная: сбежавшая от мужа юная княгиня, за которой охотятся дружинники двух княжеств; таинственный малолетний огневест, которого ловит могущественный магический орден; горан-вегетарианец, мечтающий о приключениях, и беглец-жених, желающий стать воином и воспевать в былинах свои подвиги.