Алексис Опсокополос – Повелитель огня III (страница 13)

И во главе этой дикой команды я — попаданец из другого мира в теле юного княжича. Я невольно усмехнулся, посмотрев немного со стороны на нашу разношёрстную компанию, в которой четверо из пяти находились в бегах.

— Да, знаю, что это смешно, — сказал Горек, приняв мою усмешку на свой счёт. — Но мне иногда даже имя другое взять хочется, чтобы хоть что-то изменить в моей скучной жизни.

— Ну, так возьми, если хочется. В чём проблема?

— К этому привык.

— Ты можешь немного поменять.

— Это как?

— С Горека, скажем, на Гарика. У меня друга так звали в прошлой… — я чуть было не ляпнул «жизни», но вовремя спохватился. — В прошлом был друг у меня с таким именем.

— Га-рик, — по слогам проговорил королевич. — А это звучит. От слова гарь. Гарик Испепеляющий!

— Гарик Горелый, — не удержался я от шутки.

— Горелый мне не нравится, — на полном серьёзе ответил Горек. — Испепеляющий лучше. А ещё лучше — Странствующий!

— Ну ты не спеши, подумай, как следует, что лучше, а пока я буду называть тебя просто Гариком.

— А я тебя — Владеком, как горана, потому что ты мне теперь как брат, — заявил королевич. — А Добрана — Добреком, потому что он тоже мне уже почти как родной.

— А почему у горанов все имена на «-ек» оканчиваются? — спросил я.

— Потому что в нашем языке такое окончание означает, что имя мужское, — пояснил Горек-Гарик. — Мы уже давно полностью перешли на язык людей. Язык горанов только некоторые ведуны знают, да, говорят, он в ходу у жителей Белогорья. И имена у нас теперь на ваши похожи, только вот окончание своё прибавили.

— А у женщин какое окончание? — спросил я, осознав, что мне за всё время пребывания в Дрекборе не представили ни одну горанку по имени.

— У них разные, у наших женщин обычные человеческие имена.

— А почему вы вяли имена людей, а не чаровников?

— И как бы мы это сделали, если трлаги сами ваш язык переняли и имена взяли, чтобы не выделяться среди людей и полукровок.

— Интересно, много их — тех, которые чистые чаровники? — спросил я.

— А кто их знает? — пожав плечами, ответил королевич. — Это надо пройти по всему Девятикняжью и на каждого жителя посмотреть.

— А ещё интересно, как много их среди князей.

— Тоже надо смотреть на каждого. Вон ты вообще не похож ни на чаровника, ни на пустышку, ни на полукровку.

— Ну, может, я всё же полукровка, просто необычная, — предположил я.

— Может, и так, — согласился горан. — Но я однозначно чувствую, что у тебя есть способности к чаровничеству. Как и у Добрека. Но с ним всё ясно, он обычная полукровка, хоть и с большой долей чаровнической крови. А Ясна — пустышка, хоть и княжьих кровей.

— С чего ты это взял? — спросил я, удивившись тому, что Горек вычислил Крепинскую княгиню.

— Да видно же по ней. По поведению, по манерам, — ответил королевич. — А ещё по ней видно, что она в тебя влюблена.

Горек расхохотался, а я немного смутился — не ожидал, что разговор перепрыгнет на эту тему.

— А ты на неё внимания не обращаешь, как на женщину, — продолжил рассуждать Горек. — Её это сильно печалит. И если ты хочешь знать моё мнение…

— На этот счёт не хочу, — перебил я королевича.

— Но даже если ты его не хочешь знать, я всё равно скажу: бери Ясну в жёны, не пожалеешь!

— Ты как старая цыганка, всё видишь, всё знаешь: кто в кого влюблён и кому на ком жениться надо.

— Цыганка? — переспросил Горек. — Кто это?

— Да так, — отмахнулся я. — Неважно.

— Ну неважно, так неважно.

Какое-то время мы сидели молча, глядя на звёзды и слушая ночной лес, а затем я задал вопрос, который интересовал меня уже давно:

— Гарик, а сколько тебе лет?

— Пятнадцать, — ответил королевич.

Этот ответ меня, мягко говоря, удивил. По Гореку было видно, что он довольно молод, но вот чтобы настолько. Названный возраст никак не увязывался с рассуждениями горана о жизни и его боевыми навыками. Да и в Дрекборе его все воспринимали как довольно взрослого. Несерьёзного, но взрослого.

— Ты сейчас не пошутил? — спросил я. — Не очень-то ты похож на пятнадцатилетнего.

— Гораны растут не так, как люди, — ответил королевич. — Вначале мы развиваемся очень быстро. Годовалый горан по физическому и умственному развитию равен трёхлетнему ребёнку человека. Двухлетний горан — шести-семилетнему человеку. А потом всё замедляется. Четырёхлетний горан как восьмилетний человек, и дальше мы так и идём вровень с четырёхлетней разницей.

— То есть, тебе сейчас по человеческим меркам девятнадцать лет? — уточнил я.

— Да, где-то так, — ответил королевич.

Теперь всё встало на свои места — как раз на такой возраст Горек и тянул.

— А у альвов вообще до двадцати лет дети несмышлёные, — продолжил делиться со мной информацией королевич. — Они лишь ближе к сорока выходят на уровень ваших восемнадцати — двадцати.

— Но при таком темпе взросления они и жить должны дольше, — заметил я.

— Так и есть, — согласился Горек. — Они лет до двухсот дотягивают. Но далеко не все. И поэтому они не любят воевать, что им в два раза больше времени нужно, чтобы в случае поражения восстановить потери и заново вырастить и обучить боеспособную армию.

Я хотел задать ещё несколько вопросов про загадочных альвов, но королевич потянулся, зевнул и сказал:

— Пойдём спать, Владек, поздно уже, а нам рано в дорогу.

— Пойдём, Гарик, — ответил я.

Мы вернулись к костру. Я постелил на землю тёплое шерстяное одеяло, улёгся на него и попытался уснуть. Но сон не шёл. Я думал о том, как нам добраться до Велиграда, и о том, что делать после этого. С Гореком всё было просто — он был никому не нужен и мог делать всё что угодно. Вадим меня тоже не беспокоил — я уже понял, что никуда он от нас через пару-тройку дней, как обещал, не уйдёт, но парню особо ничего не грозило, поэтому за него я не переживал.

С Ясной было посложнее — за ней, как и за мной, охотился князь Станислав, но на территории Велиградского княжества ни ей, ни мне опасность не грозила. Огневикам мы были не нужны, а чермяне переставали быть нашей проблемой сразу после пересечения границы моего родного княжества.

Проблема была в Добране — загадочном огневесте, за которым охотилось, похоже, всё Братство Истинного огня. Я не хотел отдавать мальчишку чаровникам, но уверенности, что смогу ему помочь, прибыв в Велиград, у меня не было. Я просто не знал, как на это отреагирует мой отец. Но я знал, что в любом случае надо до Велиграда дойти и всё отцу рассказать. А там уже вместе с ним нужно думать, что делать дальше. И я очень надеялся, что отец мне поможет, как минимум советом. Но сначала надо было дойти до дома.

Велиградский князь Борислав Владимирович сидел в кресле во главе стола, смотрел, как горит в камине магическое пламя, и думал о предстоящем походе на Крепинск. Решение идти войной на князя чермян Борислав Владимирович принял давно, но лишь теперь, после того, как из Златояра прилетел лазурник с письмом от Златоярского князя, Велиградский князь знал, что руки его развязаны, и он может выступать в поход.

Потихоньку, почти неслышно отворилась дверь, и в каминный зал вошли брат князя — Видогост Владимирович, княжий воевода Миронег и тысяцкий Лесьяр. Князь кивнул посетителям, давая понять: они могут пройти и сесть за стол, что те сразу же и сделали.

— Прилетел лазурник из Златояра, — начал с главной новости князь, едва все расселись. — Станимир не возражает против нашего похода. Он ещё раз принёс извинения за то, что не смог обеспечить безопасность аманата, и подтвердил, что мы имеем право отомстить за Владимира. За то, как с ним обращались.

— Это хорошая новость, брат, — произнёс Видогост. — Когда ты хочешь выдвигаться?

— Чем раньше, тем лучше. С каждым днём всё больше Крепинцев и остальных бряговичей свыкается, что Станислав теперь их господин. И чем позже мы начнём, тем меньше у нас останется союзников в Крепинске.

— А как же верный Чеславу люди?

— Их не так уж и много. Намного больше тех, что присоединится к нам во время штурма Крепинска.

— Если они увидят, что за нами сила, то присоединятся, — вступил в разговор воевода.

— Они должны увидеть, что за нами правда, — сказал князь. — Именно поэтому мы выступаем как поддержка и союзники Чеслава. Дружины на штурм Крепинска поведёт он, как законный претендент на крепинский престол.

— Ты прав, брат, — произнёс Видогост. — Медлить нельзя.

Князь кивнул, одобряя высказывание брата, и обратился к воеводе:

— Миронег, готовь дружину. Выходим послезавтра. А ты, брат, проследи, чтобы отправили лазурника к Чеславу с этой новостью.

— Всё будет сделано, брат, — ответил Видогост.