Алексис Опсокополос – Повелитель огня III (страница 11)

Самоуверенный наёмник рухнул, не издав ни звука. А я резко развернулся, чтобы встретить второго. Но тот оказался невероятно проворным — каким-то образом скользнул вбок, махнул клинком, и я даже не заметил, как получил удар по рёбрам. Зачарованный кожаный жилет выдержал, но мне повезло, что удар был скользящим и не пришёлся выше — в шею.

Удивившись, тому, что не смог разрубить какой-то там кожаный жилет, противник отступил и, как мне показалось, растерялся. Я не дал ему времени прийти в себя: ударил снизу — по бедру, чуть выше колена. Затем сделал шаг вперёд и нанёс сквозной удар под рёбра. Наёмник, хрипя, упал в траву.

Оба удара я сделал, не задумываясь, на автомате. И ещё раз убедился, что тактика «руки помнят» пока ещё для меня наиболее подходящая. Хотя стоило уже начать серьёзно заниматься фехтованием — нельзя рассчитывать лишь на навыки бывшего хозяина тела. Они помогли в бою с глупыми и самоуверенными наёмниками, но я сомневался, что серьёзный соперник будет мне по зубам. И на зачарованный меч тоже не стоило сильно надеяться. Вполне возможно, у крутых огневиков имелись такие же. Если не круче.

В отличие от меня, легко разделавшегося со своими противниками, Гореку пришлось нелегко — на него напали, похоже, два самых опытных бойца из всей шайки. Я бы с радостью поспешил на помощь товарищу, но королевич потом вынес бы мне весь мозг, выговаривая, что я не дал ему как следует повеселиться. Да и Ясна с Добраном нуждались в помощи не меньше Горека.

Крепинская княгиня, дав большой полукруг, со всех ног бежала к нам. Но гнал её не страх, а холодный расчёт. Ясна вела преследователя прямо на меня, прекрасно понимая, что я с ним расправлюсь очень быстро. Наёмник это тоже понял, он замедлил шаг… и развернулся. Только вот у нас не было необходимости за ним бежать. У нас был лук. Ясна быстро его достала, выхватила из колчана стрелу, и уже через несколько секунд та вошла убегающему между лопаток. Он по инерции сделал несколько шагов и упал вперёд.

А Горек к этому времени наконец-то разобрался с командиром отряда. Тот хоть и дрался грамотно: не лез напролом, умело уклонялся от топора и пытался вместе с товарищем атаковать королевича с двух сторон, но в итоге Гореку удалось изловчиться и рубануть Пырея в правый бок. Да так сильно, что зачарованное лезвие, с хрустом пробив доспехи, почти полностью вошло в тело.

Добивать командира наёмников королевич не стал, а быстро вытащил топор, развернулся и подставил своё оружие под удар здоровяка — тот пытался в этот момент полоснуть мечом Горека по ногам. Отбив удар и не дав противнику опомниться, королевич шагнул ему навстречу и рубанул своим топором по диагонали снизу вверх. Лезвие рассекло кожаный доспех наёмника под ребром и ушло вглубь. Бедняга взревел от боли и злости, но Горек быстро прекратил его мучения — ударом топора по шее. Наёмник рухнул в траву, несколько раз дёрнулся и затих.

В итоге на ногах остался только один противник — гоняющийся за Добраном Урюпа. В пылу погони он не обращал внимания на ход нашего боя — видимо, был уверен в победе своих товарищей. Но теперь он понял, что Добрана ему уже не догнать, развернулся и увидел, что весь его отряд перебит. И явно сильно пожалел, что узнал в нас разыскиваемых и сказал об этом своему командиру.

— Никто не должен уйти, — сказал я, глядя, как Урюпа разворачивается, чтобы дать дёру.

Ясна кивнула и молча достала стрелу. Целилась долго, так как убегающий наёмник пытался петлять на ходу, но в итоге выстрелила, как всегда, безупречно — попала прямо под левую лопатку. Урюпа упал, прокатился по земле и затих.

— Хороший выстрел, — похвалил лучницу подошедший Горек.

— Владимир сказал, что он не должен уйти — он не ушёл, — не без гордости произнесла Ясна.

— Мы не можем никого отпускать, — пояснил я. — Нас здесь ищут, как и во многих других княжествах, но одно дело просто проверять всех подозрительных и совсем другое — знать, что мы здесь. Во втором случае сюда для нашей поимки направят сильнейших огневиков. А мне очень не хочется с ними встречаться. Думаю, и вам тоже.

— Не хочется, — согласилась со мной Крепинская княгиня и, указав на лежащего в траве раненого Пырея, сказала: — Этот ещё живой.

Вот и наступил тот самый момент, которого я так старался избегать всеми силами — мы должны были добить раненого, безоружного, сдавшегося противника. Не самое приятное занятие. Но я прекрасно понимал, что не добить — нельзя. Оставить жизнь командиру наёмников — означало подвергнуть неоправданному и огромному риску наши жизни. Мы и так-то рисковали по полной, пробираясь по земле златичей, но пока что об этом никто не знал. И мне очень хотелось сохранить такое положение вещей как можно дольше.

Только вот легко сказать: надо добить всех, но кто будет добивать? Мне крайне не хотелось это делать. Всё же принять решение и исполнить его — это не одно и то же. Я, попав в этот мир, уже достаточно очерствел, чтобы без угрызений совести убивать врагов в бою, но до палача мне было ещё черстветь и черстветь.

Горек с его принципами тоже к такому был не готов. Оставалось — обратиться к Ясне. Но этот вариант мне тоже не нравился. Юной княгине в силу воспитания не составило бы труда прикончить Пырея, но одно дело — выпустить стрелу в убегающего, и совсем другое — добивать лежащего на земле. Я не хотел обращаться с такой просьбой к девчонке. И получалось так, что хочешь не хочешь, а грязное дело предстояло выполнять мне.

Пока я об этом размышлял, Горек подошёл к связанному пареньку и освободил его, разрезав верёвки. Тот тут же вскочил, растирая запястья, и заголосил:

— Благодарю вас, люди добрые! Тепла и света вам и дороги ровной! До земли кланяюсь за то, что спасли!

— Можешь в качестве благодарности прекратить орать, — сказал я.

— Не буду орать, — чуть тише произнёс парнишка. — Но сердце поёт. От одной мысли, что не придётся жениться на страшной дочке посадника, на душе тепло. Как же хорошо, что вы не прошли мимо! Я верил, что вы не оставите меня с этими головорезами!

— Вообще-то, мы собирались, — напомнил я.

— Но не оставили же! — парировал парнишка. — Перебили поганцев! Я бы сам их с удовольствием пришиб, знали бы вы, что они со мной делали: сапоги забрали, чтобы не убежал, и еды почти не давали.

— Это не самое страшное, что можно сделать с человеком, — заметил Горек, поднимая с земли меч убитого здоровяка и протягивая его спасённому болтуну. — Хотел пришибить?

— Хотел, — растерянно произнёс парнишка, взяв меч.

Королевич больше ничего не сказал — лишь указал на лежащего в траве, раненого Пырея, тоже явно уже сто раз пожалевшего, что отказался разойтись с нами миром. Я приготовился смотреть, как парнишка будет объяснять, что он не может выполнить этот приказ, но тот вдруг резко стал серьёзным, уверенно кивнул и быстро направился в сторону главаря наёмников. Через минуту он вернулся и произнёс:

— Я всё сделал.

— Надо проверить остальных, — сказал я. — И особенно тех двоих, которых Ясна сразила из лука. Никто не должны уйти отсюда и рассказать, что видел нас.

— Но я видел вас, — растерянно произнёс спасённый парнишка.

— А про тебя я и не подумал, — усмехнувшись, сказал я. — Ты собираешься убить нас и обменять наши головы на вознаграждение?

— А какой в этом смысл? Меня ловят так же, как и вас. Как только я приду за вознаграждением, меня поймают и отправят к отцу.

— Но тебя отправят к отцу с большими деньгами, — заметил Горек.

— Да у меня и так будет куча денег, если я к отцу вернусь, зачем мне рисковать жизнью и убивать вас?

— Деньги лишними никогда не бывают, — сказал я и, схватив парнишку за шею, притянул к себе.

Опять пришлось ломать комедию, но проверить парня стоило — меня поразило, как он спокойно добил Пырея. Конечно, я не ожидал, что он попробует нас убить, но вот проболтаться или продать огневикам информацию — почему бы и нет?

— Как зовут тебя? — спросил я, крепко держа парня за шею.

— Вадим, — ответил тот.

Не соврал — уже хорошо. Но общаться так было чересчур, поэтому я отпустил шею Вадима и, протянув ему руку, произнёс:

— А я Владимир.

Вадим пожал мою ладонь и хотел расцепить рукопожатие, но я не дал. Держа парня за руку, я спросил:

— Ты точно не хочешь убить нас и получить вознаграждение?

— Я же уже сказал, что не хочу, — ответил Вадим и не соврал.

— А чего ты хочешь? — задал я неожиданный вопрос.

— С вами пойти! — ещё более неожиданно ответил парнишка.

— Зачем?

— С вами меня не поймают. А ещё вы научите меня драться на мечах.

— С чего ты решил, что мы будем тебя чему-то учить?

— Ну хорошо, не научите. Но пойти с вами хоть можно?

— Куда?

— До какого-нибудь крупного города, где я смогу на какое-то время затеряться.

— Мы не заходим в крупные города, мы обходим их десятой стороной.

— Жаль, — вздохнул Вадим, да так тяжело, что я аж прочувствовал всю глубину его разочарования. — Но хотя бы пару дней с вами можно пройти? Страшновато одному ночевать в дороге.

Я посмотрел на Горека, тот пожал плечами, давая понять, что решение принимать мне.

— Ладно, пару дней можешь идти с нами, — сказал я. — А сейчас давай побыстрее проверь остальных, и надо уходить отсюда.

— И стрелы вытащи! — добавил Горек. — Не хватало ещё, чтобы решили, что их перебили гораны.