Алексис Опсокополос – Лицензия на убийство. Том 1 (страница 21)

— Ты что несёшь, чучело? Какая на фиг отработка? Мы не давали на это согласия!

— Ты же записи обещал приобщить, гад! — вторил своему другу Жаб.

— Или это у тебя был такой план, крыса? — добавил Ковалёв.

Судья, глядя на эти возмущения, нажал на небольшую кнопочку на столе, и всё внутреннее пространство клетки тотчас же оказалось пронизанным многочисленными электрическими разрядами — не смертельными, но очень болезненными. Лёха с Жабом, матерясь, запрыгали на месте и замахали руками, так как совершенно не представляли, что делать в такой ситуации — электричество било из воздуха и по всему телу.

Пока комедианты прыгали в клетке, адвокат сбегал и положил ходатайство на судейский стол. Через тридцать секунд, показавшихся комедиантам часом, судья отпустил кнопку, и, не убирая далеко от неё щупальца, миролюбиво спросил:

— Увеличить мощность?

— Нет, — ответил Жаб, не понявший, что представитель Фемиды над ними глумится.

— Хорошо, пока не будем, — судья убрал щупальце от кнопки. — Но мы хотим напомнить вам, подсудимые, что вы сами наняли адвоката и подтвердили это перед судом. Поэтому нам непонятна такая бурная реакция. Что же касается ходатайства, то суд не имеет ничего против, но, согласно закону, мы должны спросить на этот счёт мнение единственного наследника пострадавшего — их сына, господина Чэшээ Чэроо. Без их согласия такое решение выносить нельзя.

Со своего места поднялся кальмар, нанявший комедиантов на Ксине.

— Господин Абсолютный Судья, мы не против, — сказал наследник и снова сел.

Судья ещё раз посмотрел на Лёху и Жаба и обратился к адвокату:

— Господин защитник, что-то ваши клиенты не выглядят раскаявшимися.

Адвокат, судя по всему, был готов к такому вопросу.

— Господин Абсолютный Судья! — трогательно сказал он. — Наши клиенты в душе раскаялись, просто пока не могут с этим смириться!

Подсудимые было дёрнулись что-то сказать, но вспомнили про электрические разряды и сдержались. Судья с кряхтением поднялся со своего места, и все присутствующие в зале последовали его примеру. Лёха с Жабом, помня о кнопке на столе, тоже были вынуждены подняться. После чего судья торжественно произнёс:

— На основании ходатайства, озвученного защитником господина Алексея Ковалёва и господина Вэллоо-Колло-Чивво, и согласно статье семь Уголовного кодекса Кхэлийской Республики, а именно, третьей её части, суд приговаривает господина Алексея Ковалёва и господина Вэллоо-Колло-Чивво к пожизненной отработке нанесённого ущерба единственному наследнику господина Чэгээ Чылоо — господину Чэшээ Чэроо. Также господину Чэшээ Чэроо переходят все права и всё движимое и недвижимое имущество господ Ковалёва и Вэллоо-Колло-Чивво. Приговор вступает в силу немедленно, пересмотру и обжалованию не подлежит. Решение суда обязательно на всей территории Кхэлийской Республики, всех её колоний и протекторатов, а в имущественной части на всей территории, попадающей под юрисдикцию Пятой Конфедерации.

Судья сел, все присутствующие, кроме осуждённых, зааплодировали и тоже сели, а комедианты остались стоять, не в силах пошевелиться.

Лёха попытался осознать свой новый статус, но ощущать себя рабом было для него настолько дико, что ничего не получилось. Он попробовал подбодрить сам себя какой-нибудь шуткой, но подходящих к такому случаю шуток не оказалось. Тогда комедианту захотелось просто хоть что-то сказать своему другу, но даже для этого слов не нашлось.

Ковалёв медленно опустился на лавку, будучи не в состоянии принять своего нового социального положения, и уставился пустым взором в ближайший прут клетки. Последние несколько недель выдались тяжёлыми, но даже сидя в тюремном спортзале, думая, что вот-вот станет ужином для рептилоидов, бывший штурмовик держался бодрячком, однако, похоже, лимит невозмутимости и цинизма исчерпался. Конечно же, это был восстанавливаемый ресурс, но для его восстановления требовалось время.

В тот момент, когда Лёху Ковалёва с головой накрыли волны опустошенности и безнадёги, более приземлённый Жаб смог на некоторое время отогнать неведомое ранее чувство — осознание себя чьей-то собственностью. Амфибос, с опаской поглядывая на кнопку, запускающую электрические разряды в клетке, помахал адвокату, призывая того подойти.

Защитник тут же приблизился, правда, сохранив между собой и клеткой расстояние, достаточное, чтобы Жаб не мог преодолеть его вытянутой рукой.

— Поверь, это лучший вариант, — сказал кальмар амфибосу. — Ты и твой друг скоро это осознаете. Но мы видим, ты что-то хотел спросить или сказать?

— Я когда-нибудь обязательно тебя убью, — спокойно, стараясь не привлекать ненужного внимания, сказал Жаб адвокату. — Обязательно! Запомни это!

После суда новоиспечённых рабов проводили в специальную комнату наподобие той, в которой они сидели с адвокатом перед заседанием. Там комедианты дождались омбудсмена по делам рабов, который разъяснил им их права и обязанности согласно новому социальному статусу.

Прав, собственно, было немного: ежегодный независимый медосмотр, проводимый специальной службой, дабы убедиться, что хозяин не истязает своих рабов и достаточно их кормит, бесплатное медицинское обслуживание по страховке, которую хозяин обязан им купить, один выходной в десять дней, семь стандартных галактических часов в день на сон, пять на отдых и трёхразовое питание.

Впрочем, обязанностей тоже было всего ничего, а точнее, три: усердно работать, во всём повиноваться своему хозяину и при обращении называть его «господин». Таким образом, выходило, что прав у рабов было даже больше, чем обязанностей.

Такие вещи, как: не причинять вреда хозяину и его имуществу, не сбегать, не утаивать от хозяина информацию, подразумевались сами собой, и на них омбудсмен внимания особо не заострял. Затем он рассказал Лёхе и Жабу об основных правах и обязанностях рабовладельца.

Хозяин имел право заставить своих рабов выполнять любую работу при условии, что это не вредило их здоровью и не нарушались правила продолжительности рабочего дня и недели. Ещё он мог единолично принимать решения о наказании рабов. Объём наказаний ничем не регулировался и определялся исключительно волей хозяина. Впрочем, с оговоркой: не более ста плетей в неделю и не более десяти суток карцера в месяц. А также хозяин имел право в любой момент продать, подарить, сдать в аренду или любым другим способом передать своих рабов другому свободному гражданину. Для этого требовалось лишь заверить сделку у нотариуса.

Хозяин был обязан обеспечить своих рабов трёхразовым питанием, суточной калорийностью не ниже минимальной утверждённой нормы для каждой конкретной расы, местом для отдыха и сна, с работающим освещением и температурой воздуха в помещении не ниже шестнадцати и не выше тридцати шести градусов по Цельсию. И, при необходимости, — доступом к медицинскому обслуживанию по страховке.

Омбудсмен сказал, что это основные положения, а со всеми подробностями новоиспечённые рабы познакомятся в процессе, после чего вручил каждому брошюру с оптимистическим названием «Быть собственностью своего господина — не проклятие, а всего лишь особый социальный статус» и покинул помещение. Вслед за ним в комнату ввалился один из тех двух кальмаров, что нанимали комедиантов на Олосе, а именно адвокат Клэхээ Шылоо. Он просто сиял от восторга.

— Ну что, любезные, как самочувствие? — обратился адвокат к комедиантам. — Как интересно сложилась жизнь, не правда ли?

Лёха и Жаб с ненавистью посмотрели на кальмара, но ничего не ответили.

— Вам уже рассказали о ваших правах и обязанностях? — продолжил бывший наниматель. — Видим, что рассказали. Но вам явно забыли сказать одну важную вещь: рабы, поступившие к хозяину не в результате коммерческой сделки и не за финансовые долги, а по решению суда в качестве пожизненной отработки за совершённое убийство, в случае побега приговариваются к исключительной мере наказания. Это вам на всякий случай информация, чтобы о глупостях не думали. Вопросы есть?

— Есть, — мрачно сказал Лёха. — Что это, вообще, за фигня? Я понимаю, всё наше имущество забрали, но мы-то этому наследнику зачем? Он реально думает, что мы будем называть его господином и работать на него?

— Вообще-то, господин Чэроо в этом уверены. Хотя мы им советуем вас продать, от проблем подальше.

— Совет дельный, но лучше не продать, а отпустить. Учитывая, что мы ни в чём не виноваты.

— Какие вы, люди, смешные. И вправду, клоуны, — улыбаясь, ответил кальмар Лёхе и обратился к Жабу: — Надеюсь, ты, амфибос, понимаешь ситуацию более правильно?

Жаб не ответил, тогда адвокат хозяина потёр щупальца и сказал:

— Так или иначе, мы всё-таки рекомендуем не делать глупостей. А сейчас нам надо ехать, ваш хозяин ждёт вас. И, кстати, несмотря на ваш ужасный поступок, уровень толерантности хозяина к вам пока соответствует цифре со знаком плюс, поэтому вы можете ходить без электронных ошейников. Но мы очень не рекомендуем разочаровывать хозяина.

— А то что будет? — огрызнулся Лёха. — Распыление на атомы?

— Нет, — ответил адвокат. — Не думаю, что до этого дойдёт. Но будет очень больно.

Кхэлиец выдержал паузу и добавил:

— Пойдёмте уже, не стоит заставлять хозяина ждать! Вы же не хотите подвергнуться телесным наказаниям в первый же день вашей новой жизни.