Алексис Опсокополос – Лицензия на убийство. Том 1 (страница 20)

Шрифт

Так получилось, что в той экспедиции всё пошло немного не по плану. Лёха много мотался с планеты на планету, ориентируясь лишь по местному времени, и когда наконец-то вспомнил про часы, отсчитывающие единое время Обитаемого Пространства, обнаружил, что на день рождения дочери он не попал.

Он опоздал на три дня. На целых три дня. Но зато привёз ей в подарок то, чего не было ни у кого — митонговского шестиухого тушкана. Правда, забавный зверёк через два дня издох от невозможности переносить атмосферное давление Тропоса, в три раза превышающее давление на Митонге, но это уже мелочи, которые никого, кроме самого тушкана, не волновали.

Лёха с головой погрузился в воспоминания и пришёл в себя лишь в столовой. Они с Жабом быстро перекусили, и почти сразу же после завтрака за временно осуждёнными приехал транспортёр судебных исполнителей. Комедианты быстро переоделись из арестантских роб в гражданскую одежду, и их повезли в суд. Вопреки страшилкам охранника про долгую дорогу и ожидание суда до самого вечера, доехали быстро.

Примчавшийся почти сразу же после их приезда адвокат сообщил, что заседание состоится менее чем через час, а перед этим необходимо обсудить детали дела и нюансы защиты, чтобы предстать перед судом во всеоружии. Такой настрой немного воодушевил комедиантов.

Обвиняемые в убийстве уважаемого господина Чылоо общались с защитником в маленькой тесной комнатушке. За дверью стоял вооружённый охранник, готовый, случись что, стрелять на поражение. В десяти метрах по коридору находился зал судебных заседаний, где через некоторое время Лёхе и его товарищу должны были вынести явно не радостный приговор. А напротив, ухмыляясь, сидел непонятный и подозрительный сухопутный кальмар, который пытался убедить Лёху, что желает ему добра.

«Какой логичный финал для такой нелогичной жизни», — подумал Ковалёв и спросил:

— Шансы хоть какие-то есть?

— Смотря на что, — уклончиво ответил адвокат.

— На то, что нас оправдают. Записи камеры наблюдения из той комнаты к делу приобщили?

— Следователь обещал вообще все записи со всех камер клуба отправить на экспертизу. Он нам нравится, настроен всё раскопать по полной программе. Только вот одно «но»… — кальмар замолчал.

— Что ещё за «но»? — занервничал Лёха.

— В комнате, где были убиты господин Чэгээ Чылоо, нет камер видеонаблюдения, из этого помещения есть отдельный выход на улицу и тоже без камер. Это сделано специально, чтобы исключить возможность отследить, кто приходит к VIP-гостям. Ну, вы же понимаете, дело-то интимное.

— Но если нельзя проследить, кто его убил, то можно ведь увидеть, что мы этого не делали, — резонно заметил Жаб. — Мы-то под камерами были всё время!

— Сложновато будет это доказать, — развёл щупальцами кальмар. — Вы в комнате с убитым около минуты находились. С вашими-то навыками можно и троих прикончить за это время. Но всё равно мы бы на вашем месте так сильно пока не переживали. У нас есть продуманные решения.

— Не переживали? — разозлился Жаб. — Ты, вообще, понимаешь, каково это, когда тебя собираются судить за то, что ты не делал?

— Понятия не имеем. Нас, кроме как в излишнем потреблении холестерина, обвинить не в чем. Мы ничего противоправного не совершали, — ответил явно не желающий примерять на себя шкуру комедиантов адвокат.

— Мы тоже! Но, как видишь, нас судят за убийство! — разошёлся амфибос.

— Жаб, успокойся! Всё будет нормально, — решил приободрить товарища Лёха, при этом осознавая, что более идиотскую фразу в данном случае придумать было сложно.

— Мы тоже считаем, что надо успокоиться, — поддержал Ковалёва адвокат. — Говорим же, у нас есть план.

— И какой у тебя план? — никак не успокаивался Жаб.

В этот момент открылась дверь, и в комнату заглянул секретарь суда.

— Защитник Алексея Ковалёва и Вэллоо-Колло-Чивво, пройдите в зал заседаний! Через десять минут начнётся слушание.

Секретарь скрылся, а адвокат, улыбнувшись перед выходом, сказал Жабу:

— Через десять минут и узнаешь. И не переживай, твой друг прав: всё будет хорошо, мы контролируем ситуацию.

Кальмар вышел, а Жаб вопросительно посмотрел на Лёху.

— Да, — сказал бывший штурмовик. — Мне тоже трудно представить, как это пугало восьмирукое может контролировать ситуацию. Но в одном он прав: через десять минут узнаем.

Жаб хотел что-то ответить, но не успел: открылась дверь, в комнату опять заглянул секретарь и объявил:

— Проходите в зал!

Вслед за любезным предложением секретаря послышался привычный голос очередного конвоира:

— На выход! Руки за спину! По одному!

Глава 10. Приговор

В чём оказался прав тюремный охранник, так это в том, что Лёху с Жабом действительно посадили в клетку. Она находилась на возвышении по правую руку от судьи. Рядом с клеткой стоял стульчик адвоката. Слева от судьи сидели обвинитель, следователь, свидетели со стороны обвинения и родственники погибшего. Прямо по центру зала располагались кресла для пришедших на слушание. Но так как по просьбе родственников дело рассматривалось в закрытом режиме, кресла эти остались пустыми.

Как только все расселись, судья — очень крупный и, судя по всему, пожилой кхэлиец — посмотрел на обвиняемых и спросил:

— Мы так понимаем, вопрос, на каком языке будем вести процесс, на кхэлийском или на человеческом, неуместен? Но, тем не менее, мы должны его официально задать.

— Господин Абсолютный Судья, наши клиенты просят вести процесс на человеческом языке! — тут же заявил адвокат, предварительно поднявшись со стула.

— Просьба принимается, — ответил судья. — Для удобства подсудимых процесс будет вестись на человеческом языке, но документооборот будет на кхэлийском.

После этого судья, не торопясь, зачитал суть дела, состав суда, права обвиняемых и предложил всем присутствующим вставанием проявить уважение к судебной системе Кхэлийской Республики и заодно этим же вставанием почтить память погибшего уважаемого гражданина.

Все встали, постояли около десяти секунд и сели обратно. Судья посмотрел в сторону комедиантов и торжественно произнёс:

— Подсудимый, называющий себя Вэллоо-Колло-Чивво, вы подтверждаете, что являетесь не биологическим клоном, а непосредственно самим Вэллоо-Колло-Чивво, гражданином Королевства Далувор, признающего на своей территории Кодекс Пятой Конфедерации?

— Подтверждаю, — тихо отозвался Жаб.

— Вы подтверждаете, что находитесь пред судом в здравом уме, и ваше сознание в данный момент не находится под внешним управлением?

— Подтверждаю, — повторил амфибос.

— Хорошо, — ответил судья и обратился к Лёхе: — Подсудимый, называющий себя Алексей Ковалёв, вы подтверждаете, что являетесь не биологическим клоном, а непосредственно самим Алексеем Ковалёвым, гражданином Федеративной Республики Тропос, признающей на своей территории Кодекс Пятой Конфедерации?

— А если я скажу, что я клон, вы меня отпустите? — неожиданно спросил комедиант.

— Биологические клоны подлежат немедленной утилизации, а лицо, предоставившее суду вместо себя клона, объявляется в галактический розыск, — как по бумажке ответил судья.

— Нет, я не клон, — сразу же громко и внятно ответил Лёха — слова про утилизацию ему очень не понравились.

— А если нет, тоже утилизация? — спросил Ковалёв.

— Экспертиза, — спокойно ответил судья. — И в случае обмана суда это будет являться отягчающим обстоятельством.

«Интересно, насколько обман суда сможет отягчить обвинение в убийстве уважаемого гражданина?» — подумал Лёха, но, перехватив недовольный взгляд Жаба, прекратил дурачиться.

— Да, я всё подтверждаю. Я в порядке.

Судью это устроило, и он тут же переключился на адвоката:

— Господин Нэчээ Рохоо, вы подтверждаете, что являетесь общественным защитником подсудимых Алексея Ковалёва и Вэллоо-Колло-Чивво и у вас есть все необходимые для подтверждения этого утверждения документы?

— Да, Господин Абсолютный Судья! — ответил адвокат.

Он достал из папки договор, подписанный ранее комедиантами, сходил к судейскому столу, отдал документ и вернулся на свой стульчик.

Судья бегло осмотрел договор и обратился к сидящим в клетке:

— Господа Ковалёв и Вэллоо-Колло-Чивво, вы подтверждаете пред судом, что наняли господина Нэчээ Рохоо в качестве своего защитника?

— Да, — хором ответили комедианты.

— Хорошо, — сказал судья и снова посмотрел на адвоката. — Господин защитник, есть ли у ваших клиентов какие-либо ходатайства к суду?

— Да, Господин Абсолютный Судья! — адвокат достал из папки лист бумаги с отпечатанным на нём текстом. — У нас есть ходатайство!

Общественный защитник Нэчээ Рохоо набрал в себя побольше воздуха и под полные надежд взгляды Лёхи и Жаба начал речь:

— От имени наших клиентов, господина Алексея Ковалёва и господина Вэллоо-Колло-Чивво, на основании выданной ими нам абсолютной адвокатской доверенности, заявляем о полном раскаянии наших клиентов и ходатайствуем о замене для них любой возможной меры наказания на пожизненную отработку нанесённого ущерба. С передачей всех прав и любого движимого и недвижимого имущества наших клиентов в пользу официального наследника пострадавшего.

По мере произнесения адвокатом его речи лица подсудимых вытягивались в дикой гримасе безграничного удивления и чудовищного разочарования. А под конец, когда эти лица исказила обычная ярость, комедианты вскочили, и наиболее быстрый на язык Лёха заорал:

19 20 21 22 Вперед