Алексин Фоллмут – Двенадцатый рыцарь (страница 62)

Я сжимаю его руку и тяну обратно. Он резко поворачивается, чуть не падая:

— Ви, ты…

Это неуклюже, я знаю. Я обвиваю его шею руками и практически касаюсь его губ своими — и то, что я делаю, — так беспорядочно. Несмотря на все, что я знаю о романтических сюжетах или жизненных аспектах в теории, на деле я не умею целоваться. Не так, как мне бы хотелось поцеловать Джека Орсино — всем сердцем.

Смех, который вырывается из его губ прямо в мои, почти ошеломляет меня своей нежностью. Он мягкий и пронзительный, искренний и свободный. Он обнимает меня за шею, испытывая облегчение, удивление и беспомощную нежность, и я чувствую радость, перетекающую от него ко мне.

— Просто, чтобы ты знал, — говорю я, отрываясь на секунду, чтобы упрекнуть его, — это не значит, что я…

— Значит, — прерывает он и целует меня снова.

На этот раз это происходит медленно и серьезно, как будто он точно знает, что это значит для нас обоих, и планирует сделать это правильно. Его пальцы касаются моих щек, скользят по линии подбородка, запутываются в волосах, а после замирают на шее. И только когда вдали вспыхивают фары, я возвращаюсь в реальность, дергая его к тротуару, и мы едва успеваем убраться с дороги.

Я задыхаюсь от смеха, хохот Джека разрывает тишину ночи.

— Пойдем, — говорит он, обнимая меня за плечи. — Я провожу тебя до машины.

— Что? Но…

— У нас есть завтра. И послезавтра. И еще день после. — Мы спотыкаемся на ходу, и он целует меня, безнадежно пытаясь подобрать слова между поцелуями.

— Джек, мне надо тебе кое-что сказать…

Но слова застревают у меня в горле. Я не могу так с ним поступить.

Я не могу быть той, кто расскажет ему, что все это было нереальным. Не сейчас.

— Я знаю, — говорит он, но на самом деле это не так. Он не может знать. Он никак не может почувствовать все то, что творится у меня в груди — уродливое, громкое и яркое. Но потом он открывает дверь моей машины, шутливо пристегивает меня ремнем безопасности и выводит на влажном стекле: «ТЫ МНЕ НРАВИШЬСЯ, ВИ РЕЙЕС».

Я знаю, что эта надпись будет там утром, и так будет до тех пор, пока я не сотру ее начисто. До тех пор, пока не испорчу ее, что, конечно, рано или поздно произойдет.

Потому что я собираюсь ему сказать. Я должна ему сказать.

Но не раньше, чем он поцелует меня через окно в последний раз, и я подумаю: «Ладно, мам».

Ладно, может быть, ты была чуть-чуть права.

Джек

— Черт, меня убили, — хмурится Курио, когда его рыцарь (которого я, имея некий опыт, посоветовал ему не называть своим именем) получает удар в грудь посохом мага. — Черт, это было жестоко.

— Я же тебе говорил, — вздыхаю я, — если бы ты просто кликнул мышью, чтобы увернуться…

— Ты нихрена мне не сказал, Орсино…

Подняв взгляд, я замечаю, как Ви наблюдает за мной с ее обычного места за лабораторным столом. Я подмигиваю, и она издали тихий вздох, хотя я все равно замечаю на ее губах легкую улыбку.

— Удивительно, что это не запрещено на школьных компьютерах, — комментирует Курио будничным тоном, не подозревая, что с момента, как я поцеловал Ви Рейес два дня назад, вся Вселенная изменилась. — Значит, Твиттер заблокирован, но в игры можно играть сколько угодно?

— Ну, это познавательно, — отвечаю я. — Практически введение в компьютерные науки.

— Ты же знаешь, что у нас есть курс по компьютерным наукам, да?

— Что, серьезно? — Черт, наверное, мне стоило внимательнее выбирать факультативы. — Впрочем, это ведь не ракетостроение, Курио.

— Может, для тебя и нет. — Он вытягивает ноги и поворачивается ко мне. — Но это не совсем то, о чем я говорил.

— Ты же сказал, что хочешь отвлечься от всего. — Он поймал меня на пути в комнату для совета, где я работал над нашими турнирными плакатами. — И, кстати, — добавляю я, указывая на его аватар, возвращающийся в Камелот, — я не могу позволить тебе позорить меня на турнире.

— Я точно опозорюсь, — уверяет Курио, — но если это ради благой цели…

— Ради моего эго? Определенно.

Он смеется:

— Приятно видеть, что ты немного расслабился. Я так понимаю, ты уладил вопрос с Иллирией?

Издалека я замечаю, что Ви перестала лихорадочно щелкать клавиатурой ноутбука.

— Честно? Пока нет. — Я стараюсь говорить бодрым тоном, что оказывается даже проще, чем я ожидал. — Но посмотрим, что они мне ответят.

— Что ты им написал?

— Правду. — Я хочу, чтобы это звучало спокойно, хотя на самом деле чувствую себя не так. В ответе я написал, что реабилитация идет неплохо, но прогресс все еще медленный, и я не уверен, что буду готов к плей-офф. Я приложил письмо от Эрика и доктора Барнса, в котором говорится, что я, вероятно, смогу вернуться в форму через восемнадцать месяцев. Добавил, что если этот срок слишком долгий для них, что ж, я понимаю и желаю им удачи.

«Иллирия — моя мечта», — написал я. — «Это не изменилось, но я понял, что не могу давать обещаний в отношении того, что не могу контролировать. Я буду придерживаться плана тренировок, назначенного моими врачами, и продолжу проходить курс физиотерапии с такой же самоотдачей, с которой я выступал в течение четырех сезонов в команде Мессалины. Я могу обещать лишь, что если Джек Орсино — тот игрок, который вам нужен, я останусь им и вернусь следующей осенью. Но если вы предпочитаете судить обо мне по состоянию колена или по рискам, связанным с ним, я пойму, если вы решите пойти в другом направлении».

Можно сказать, я дал им возможность от меня отказаться. Надеюсь, что они ей не воспользуются, но теперь эта мысль не кажется мне такой пугающей, как раньше.

— Хм, — говорит Курио. Не грубо, а скорее задумчиво. — Что ж, я здесь, c тобой. Если тебе это нужно.

— Возможно, мне понадобится твоя помощь. — Отец принял мое решение молча. Брат немного разозлился. Он поинтересовался, о чем я думаю, добавив, что в колледже на кону реальные деньги, реальные ставки, и дело тут вовсе не в том, чтобы быть бойскаутом⁹⁵. Думаю, его гнев связан с тем, что он выбыл из гонки за участие в плей-офф NCAA и не попал в окончательный список кандидатов на участие в Heisman⁹⁶. Но это все равно обидно. Больше, чем я думал.

Ник поддерживает меня, хотя сейчас он наконец-то освоился в колледже и теперь не так часто бывает дома. Он занят подготовкой к финальным экзаменам и пытается поступить на архитектурную программу, которая, как я понимаю, отнимает у него много времени. Он проводит в лаборатории дизайна больше часов, чем когда-либо проводил на поле — и это, возможно, даже к лучшему, потому что он говорит, что это его не утомляет. Напротив, все кажется новым и захватывающим.

Что касается Ви… Я даю ей передышку. Нет смысла заставлять ее жизнь вращаться вокруг моей — я усвоил этот урок с Оливией. Теперь я жду, пока она сама решит, чего хочет от всего этого, если вообще хочет. После того, как мы поцеловались, я отправил ей сообщение, что мяч на ее стороне, но она не ответила. Точнее, она написала вот что: спортивная метафора, серьезно?

С тех пор мы ходим кругами друг вокруг друга. Я подозреваю, что она находит предлоги оказаться рядом, но я хочу, чтобы она сделала это напрямую. И когда она будет готова сказать что-то важное, я буду здесь.

А пока могу сказать одно: за этот год я многое узнал о терпении.

— Хочешь сыграть еще? — спрашиваю Курио.

— Думаю, на сегодня я потерпел достаточно поражений. Давай посмотрим, как ты играешь. — Он встает из-за стола, меняясь со мной местами, и я вхожу в систему.

— Ты говорил, что на это тебя подсадил Валентайн?

— Ясное дело, и это то, что нужно, когда получаешь травму.

— Я буду иметь в виду. — Курио барабанит пальцами по сиденью. — Эй, просто чтобы ты знал, я не то чтобы… Я не в восторге от Волио.

— М-м? — Я почти не обращаю на это внимания.

— Волио и Оливия… Я просто… О, черт, это твой персонаж? У тебя шикарные драгоценности.

— Реликвии, — поправляю я. — И вообще, у Волио свои недостатки. — Если я что-то и понял об Оливии, так это то, что она не та дева, которую нужно спасать. Не знаю, как на нее повлияла дружба с Ви Рейес, но не думаю, что у нее возникнут проблемы с тем, чтобы его отшить.

— Конечно, но я просто… Ого, — говорит Курио, наклоняясь ближе к экрану. — И ты играешь всего пару месяцев?

— Ну, так, по чуть-чуть, — вру я, как будто не жертвовал сном ради этого квеста в Камелоте. Мы почти закончили — осталось всего два королевства, включая текущий крестовый поход за Святым Граалем. Я был удивлен, узнав, что это не финальная реликвия и даже не решение загадки так называемого Черного Рыцаря. Я спросил Цезарио, знает ли он, как на самом деле пройти игру, но он ответил, что нет, и это, по-видимому, большая тайна. Так что, кто знает, что произойдет, когда мы доберемся до Авалона.

— С кем ты играешь? — спрашивает Курио.

— М-м?

— Ну, ты играешь один или…?

— А. — Хм, как бы это объяснить. — Ну, вроде как, у меня есть напарник.

— Кто-то из знакомых?

Я замечаю, что Ви снова подслушивает, и мне хочется рассмеяться. И это при том, как она делает вид, что ей все равно…

— Эй, прости, только что вспомнил, что должен закончить кое-какое дело для Боуэна, — говорю я, закрывая ноутбук. — Не возражаешь, если мы отложим на другой раз?

— О да, конечно. Мне все равно уже пора. — Он закидывает рюкзак на плечо и отдает мне честь. — Увидимся на тренировке?

— Ты же знаешь.