Алексей Зубков – Рыцарь и его дамы (страница 48)
— Отлично. Помнишь свою шутку про армию землекопов?
— Тебе все еще смешно?
— Нет. Я теперь думаю, что это не шутка. Короне нужны землекопные войска.
— Чтобы менять ландшафт?
— Чтобы менять ландшафт.
— Зачем?
— Нас ждут голодные времена. Я знаю точно. До осени мы еще дотянем на озимых, но следующий неурожай будет катастрофой.
— Следующий? — Адемар внимательно глянул на собеседника. — Нет никаких сомнений, что это неизбежность?
— Веря в лучшее, готовься к худшему, — ответил цитатой Деленгар. — Когда у тебя год за годом гибнет зерно, лучше рассчитывай, что все повторится.
— Разумно, — согласился граф. — Как сказал бы мой секретарь, целься выше, не попадешь, так хоть… не отстрелишь.
Фийамон невесело усмехнулся и продолжил:
— Беда еще и в том, что с каждым неурожаем сокращается количество семенного зерна. То есть, даже если на следующий год Пантократор пошлет тепло, но не засуху и умеренные дожди, то мы не соберем столько, сколько могли бы.
— Купим в другом месте?
— Везде все плохо. Последние несколько лет неурожаи случались то здесь, то там, по кругу.
— Всегда где-то неурожай.
— Да. Но Ойкумена подъела запасы, а теперь второй год неурожай везде одновременно. Не понимаю, как удержался от голодных бунтов Мильвесс. Юго-Восток сейчас бурлит не потому, что у благородных господ огонь в крови, а потому что амбары пустые, а запасов недостаточно даже на имперских складах.
— Сами же разворовали?
— Было бы что воровать. Чтобы со склада украсть мешок зерна, надо его туда положить.
— А Юго-Запад?
— Я только что оттуда, — покачал головой Деленгар. — Все гребут под себя. Фрельсы массово переходят в ловаги, потому что не могут явиться к баронам конно, людно и оружно, чтобы подтвердить статус дворянина. Многие просто уходят в разбойники. Считай, безопасны теперь лишь старые имперские дороги. И то относительно.
— Даже так?..
— Да.
— И зачем тебе тогда армия землекопов?
— Нам с тобой. В более спокойные времена Пустоши были экзотическими и бесполезными территориями. Теперь это земля возможностей. Рискованных, но все же возможностей. И ты не распашешь Пустоши силами неудачников-переселенцев. Туда надо загонять именно что армию землекопов. Построить нормальную дорогу на месте какого-нибудь караванного пути.
— Там не построить дорогу. Там все камни шатаются.
— Привезти грунт и подсыпать. Вбить дубовые сваи и поставить мосты. Привезти цемента и сложить что-нибудь путное из самих камней. Строить где угодно люди научились тысячу лет назад.
— Дорогу в никуда?
— Дорогу в новые территории, с которых мы не должны платить императорское мыто. Я был там в прошлом году. Земля как земля, но перед тем, как снимать урожаи, надо вложиться.
— Тварей забыл, — напомнил Адемар.
— Твари переоценены. Мы уничтожим их среду обитания и их самих. Десяток латников с настоящим оружием может куда больше, чем тридцать одетых в лохмотья самоучек и новичков. Если еще и прочесать территорию с магоскопом…
— А шершни, а болота?
— Шершней отравим, болота осушим.
— Смело.
— Ты провел там год. Люди живут? Живут. Могут жить лучше? Могут. Чего не хватает? Вложений труда и мозгов.
— Попробовать, наверное, стоит, — в голосе Весмона звучал неприкрытый скепсис.
— Видишь ли, Адемар, в мире не становится больше земли. А людей становится больше. Это мало кто понимает, каждый думает, что лично ему не хватает пашни, леса, места под замок. Но процесс на самом деле идет повсеместно и ему больше полувека. Значит, каждому достается меньше еды. Беднеют все, и крестьяне, и дворяне. Надо или добавить земли, или убавить людей.
— Второй вариант мне не нравится. Разве нельзя как-то сделать, чтобы земля приносила больше плодов?
— Можно. У меня есть идея, и я оглашу ее на ближайшем собрании Клуба. Ты тоже приглашен. Зимняя кампания закончилась, к летней ты готов. Поехали со мной к принцу.
— Далеко? В столицу?
— Нет. В зимний дворец. С тебя, как с кандидата, нужна хорошая идея.
— На какую тему?
— Где взять дополнительных доходов в казну, чтобы при этом ничего не рухнуло. Или рухнуло, но так, чтобы можно было исправить. И чтобы нас не похоронило обломками.
23. Глава. За счет кого можно пополнить бюджет, не повышая налоги
Клуб шутов демонстративно занимался всякими забавами. Балами, турнирами, охотой. Для поддержания легенды о точности своего названия. Серьезные дела обсуждались или узким кругом под видом обсуждения забав, или полным составом в зимнем дворце, который отец и наследный принц уступили младшему.
Секретность законодательному органу понадобилась в первую очередь для защиты от старших. Уважаемые люди придут и попросят, не откажешь. Потом затолкают в клуб своих верных людей. Потом оглянуться не успеешь, увидишь, что чужих большинство и они мутят что-то свое.
Когда-нибудь все равно тайное станет явным. Но пока что уважаемые люди лоббировали изменения в законодательстве на официальном уровне, а принц заботился о том, чтобы юридически значимые формулировки оставляли побольше свободы для подзаконных актов.
В клуб входило всего четырнадцать человек. Адемар стал пятнадцатым. Уже по количеству собравшихся он сообразил, что законодательством занимаются далеко не только дети Пяти Семей и вообще потомки герцогов и графов. И, кстати, не только мужчины и не только молодые. Четыре дамы, из которых одна на публике играет роль чудаковатой бабушки, одна участвует в собраниях с мужем, одна вдова и одна девица. Из десяти мужчин принц и шестеро его ровесников поколения Адемара. Один бородатый старец, один сорокалетний глава семейства, тридцатилетний Деленгар Фийамон.
Две трети собравшихся Адемар знал в лицо и по титулу, с остальными его познакомил принц Медерик. Каждого, кроме имени и титула он представлял по шутовскому прозвищу. Фийамон здесь был Землемером, старец — Нотарием, девица — Почтмейстером, один из молодых — Капитаном и так далее.
Неофициальную часть пропустили и сразу перешли к делу. Шуты надели традиционные разноцветные колпаки и уселись за стол. Перед каждым лежала бумага и карандаш. Именно бумага, а не пергамент. Всякие черновики, наброски и заметки должны своевременно сжигаться, чтобы не попадать в руки посторонним.
Во главе стола стоял одолженный в Университете узкий и высокий стол-конторка для докладчика. Как обычно брали на короткое время, получилось на годы.
Первым высказался Деленгар Фийамон, которого слушали очень вдумчиво. Все уже привыкли, что Землемер говорит нечасто и немного, однако это нечастое и немногое всегда достойно пристального внимания.
— Друзья мои, давайте поговорим о баронах, — начал он, — Я полагаю, что бароны как промежуточный класс дворянства между графами и фрельсами более не нужны.
Оглашение тезиса сопровождалось всеобщим смехом и было воспринято как оригинальная шутка, приятно разнообразившая очень серьезную встречу. Однако собрание быстро поняло, что Фийамон нисколько не шутит.
— Бароны — опора нашей кавалерии, — сказал принц.
— Брюху своему они опора, — ответил Деленгар, — Ничего не умеют, кроме как объедать окрестности. При грамотном управлении деревня принесет в казну в пять раз больше, чем под управлением такого барона-барана.
— Деревни изначально существуют, чтобы за счет крестьян содержать воинов, — Его Высочество взялся оппонировать лично.
— Я не спорю. Вопрос только в эффективности посредников между крестьянами и воинами.
— Ты сейчас ставишь под сомнение дворянство как сословие?
— Нет. Я ставлю под сомнение только баронов. Все, что между фрельсами и графами.
— Я бы послушал про фрельсов… — протянул кто-то из слушателей.
— А я бы про графов, — добавил другой.
— С фрельсами все просто, — не растерялся Деленгар, — Они не могут утратить в никуда больше денег, чем у них есть. Есть у них только-только на расходы первейшей необходимости. Эти расходы — то, чем они не могут поступиться. Что отличает фрельса от мужика? Конь, меч и Высокое Искусство. Перестав быть воином, он теряет свой авторитет, который держится не на богатстве, а только на грубой силе. У фрельса могут быть штопаные штаны и дырявая крыша. Но на войну он прибежит как на праздник.
— А граф?
— Графский титул не дается за красивые глаза. Любой графский сын или даже дочь, считая бастардов обоих полов, с детства учится всем наукам, которые необходимы, чтобы управлять землями и городами. И на ступеньку выше. Чтобы нанимать и контролировать управленцев. Если присяга обязывает графа выставить полсотни конных, то он выставит полсотни без всяких сомнений. Высшее дворянство это умнейшие люди, надежда и опора государства. Хозяйство у графов и герцогов ведется наилучшим образом, потому нам хватает и на выполнение вассальных обязательств, и на соревнования в роскоши, и на всяческие улучшения, чтобы получать больше пшеницы с каждого поля и больше ветра с каждой мельницы.