Алексей Зубков – Рыцарь и его дамы (страница 42)
— Еще!
Шаг, другой, третий. На каждый шаг шаман в диком ритме бил костью в кожу. Паук отступил, и из боковых коридоров подтянулись другие факелы. Коридор перед тварью перекрыли, стоя боком и чередуясь, четверо факельщиков и трое бронированных рыцарей. Тина бормотала молитвы, дисциплинированно направив арбалет в потолок, чтобы никого не задеть даже случайно.
Время замедлилось. Паук боялся разворачиваться перед лицом опасного врага и не умел бегать задним ходом. Тень пугал свет, а колдовская музыка шамана туманила звериное сознание. Пища не торопилась бежать и даже наступала, что уже случалось в паучьей жизни, и тогда закончилось плохо, тесным ящиком и мучительной жаждой. В общем, все шло неправильно, непривычно. А когда у хищника что-то происходит не по плану, обычно правильным оказывается отступление. Не надо ящика опять, лучше скрыться во тьму, в привычных и спасительных норах, а затем переловить дерзких врагов по одному.
Шаг за шагом люди наступали, тварь отступала. Деленгар организовал замену. По очереди сменялись и люди с оружием, и люди с огнем. Надо признать, маленькая армия Кааппе демонстрировала хорошую управляемость и дисциплину. Воспитательные методы желтоглазой были сомнительны с точки зрения этики, но определенно работали.
Несколько факелов погасли, их осталось всего четыре и три светильника. Корбо держал в руке лук и стрелу, но тетиву не натягивал. Тина шла с краю и осторожно несла арбалет, теперь направив его в стену.
Прошла вечность, пока Серую Тень вытолкали на развилку. Два тупика и коридор, ведущий вверх.
Паук остановился и, снова передумав, угрожающе зашипел всеми четырьмя ртами. Точнее, звук больше походил на шипение, чем на что-либо еще. Звук отразился от кирпичных стен и заставил сердца дрогнуть, а кровь застыть в жилах. Монстр вытянул к людям две передние лапы и двинулся вперед, топоча опорными ногами.
Три из четырех факелов и два из трех латников все-таки не выдержали такого зрелища и отпрянули на шаг назад.
— Не трусить! — приказала Нинья, которая осталась рядом с Ламаром.
На смену легко бронированным оруженосцам в первый ряд выдвинулись Адемар и Деленгар. Паук издал еще какие-то звуки, тоньше и выше прежнего шипения, чем-то похожие на искаженный плач младенца. Из ртов на пол упали склизкие плевки. Люди остались на месте
— Слышите свист? — сказал Ламар.
— Это шестиножки сердятся, — сказала Кааппе, — Очень сердятся, если даже здесь слышно.
— Нет. Мы слишком далеко, чтобы услышать их оттуда.
— По-моему это не свист, — тихонько предположил Корбо, оставшись неуслышанным.
— Но кто-то же свистит по-шестиножьи? — рассердилась Кааппе. — У меня что, еще кто-то сбежал?
— Это паук им отвечает. Он учуял врагов и сердится.
— Перед ним стоят дети трех знатных семей, а он еще упирается? — возмутилась Кааппе.
— Хочешь подавить его авторитетом? — спросил Деленгар.
Нервический и жиденький смех прошел в рядах загонщиков. Что ж, смех лучше криков ужаса.
— Все шаг вперед! — скомандовала Кааппе.
Броненосцы и огненосцы шагнули вперед, но монстр не отступил.
— Он не пойдет, — сказал Корбо, — Сдохнет, но не пойдет.
— Точно? — нахмурилась Кааппе, — Давайте еще шаг вперед.
Шаг получился маленьким, все понимали, что еще чуть-чуть, и паук атакует.
— Говорят, бывают твари, которые понимают слова или чувства, — сказала Кааппе.
Она вышла перед строем и оказалась так близко к чудовищу, что паук мог бы дотянуться до нее лапой. Адемар поневоле задался вопросом: это крайняя смелость, безрассудство или сумасшествие? Ходило много слухов о том, как дочь Мальявиля обзавелась желтым цветом радужки. В числе прочего называли и злоупотребление магическими порталами, что крадут частицу рассудка при каждом использовании. Учитывая обстоятельства, версия о том, что Кааппе наглухо безумна и лишь притворяется почти нормальной, вдруг показалась самой верной.
— Гарантирую тебе жизнь, еду и безопасность, — обратилась женщина к пауку, — От шестиножек тебя будут защищать две прочные двери и длинный коридор. Мы выкупим весь шелк, который ты напрядешь.
Паук атаковал. Выпад и укол. Передняя нога не острая, но твердая. Вес такой туши, переданный через опорную поверхность ноги, переломал бы девушке ребра, и кожаная кираса бы не спасла. Но удар вышел медленным — паук не был засадным хищником, что решает все вопросы одним стремительным броском исподтишка. Он либо собирал все попавшее в тенета, либо догонял встревожившего паутинное поле, давя массой. Да и Адемар был готов к чему-то такому и держал меч на плече. Он ударил по ноге сверху вниз. Прорубил шкуру до крови и причинил твари какую-то боль, но оба поняли, что ранение несущественное. Более важно, что меч Адемара замедлил и сбил удар паука, и Кааппе успела отскочить назад.
— Ты разочаровал меня. Поэтому ты умрешь медленно и мучительно, — недовольно пообещала дискредитировавшему себя врагу «девица-сова», чеканя слова.
Люди вздрогнули, и даже Серая Тень присела на задние ноги.
— Живым не брать! — скомандовала предводительница.
Факелы шагнули вперед. Паук бросился в атаку. Адемар успел еще подумать, что тут и рогатины с алебардами, пожалуй, не справятся, слишком велик и тяжел враг. Тяжелее чем рыцарский конь, а древки нельзя воткнуть подтоком в каменный пол.
В последнее мгновение шаман ухитрился так ударить в бубен, что извлек гремящий звон, ударивший по ушам не хуже набата. А Руфус заставил светильники вспыхнуть ярче солнца. Один шар такого испытания не выдержал и сразу погас, но чудище оказалось дезориентировано жесткой комбинацией светового шока и акустического удара. Громадная туша влетела в загонщиков не как готовый убивать хищник, а скорее наподобие тарана.
Факельщики с визгом отскочили назад — те, кто успел, а не разлетелся как деревянные кегли. Кто-то сообразил бросить факелом в паука. Кто-то уронил факел на пол. Один придурок не сделал ни того, ни другого, и ощутимо задел Адемара по шлему слева. Оруженосец Деленгара не успел отскочить, и паук походя впечатал его с размаха в кирпичи стены. Второго тварь затоптала, сбив с ног и пройдясь по нему десятком ног и весом нескольких «мокрых» бочек. Строй развалился, но и паутинный демон закрутился на месте, потеряв ориентацию. Третья жертва попала под взмах лапы, который сломал одновременно плечо, ключицу и несколько ребер. Щелкнула тетива на луке Корбо. Игрушечный — не игрушечный, но с такого расстояния северный лук бил страшно. Шаман сунулся чуть ли не под круговерть серых лап, долбя, как сумасшедший заяц, в бубен. Пожалуй, в данный момент северный колдун был главной боевой силой в армии Кааппе, цветастый костюм вымок от пота насквозь.
Тина, кажется, визжала, но всем было не до того. Адемар и сам вопил бы, как девчонка, только дыхания не хватало. Световой удар на графа не подействовал — защитил шлем с козырьком и забралом. Адемар диагональным ударом сломал пауку переднюю ногу. Удар из-за суматохи получился не идеальным и слегка «заваленным», но и его хватило. Это на весу нога не поддалась, а под нагрузкой хрустнула и согнулась как в дополнительном суставе. Деленгар с размаху вонзил копье в основание другой ноги. Ничего не сломал, зато охотничье копье, вошедшее по самое перекрестье, повредило крупный сосуд, и на пол брызнула черная кровь.
Тина резко перестала визжать и выстрелила, полностью оправдав репутацию «госпожи стрел» и договор с графом. Один из глаз твари взорвался черными брызгами. Корбо, который очень хотел жить, обрел удивительную скорость и точность движений, он всадил в уродливую башку три стрелы одну за другой, две из них вошли под кожу и не пробили череп, а третья попала в одно из ротовых щупалец. Тина отступила, сунула в зубы новый болт и наложила ворот на тетиву.
Паук, уязвленный Адемаром, определил для себя главного противника, двинулся на рыцаря тяжко и неостановимо, словно галера, выходящая с разгона на песчаный берег. Граф не успевал ни отступить, ни упасть, чтобы пропустить врага над собой, и паук его уронил сам, как будто не заметил преграду на пути. Рыцарь успел выставить перед собой меч, но двуручник вошел в тушу по самое перекрестье, не встретив сопротивления.
Мягкая и в то же время неодолимая тяжесть придавила его к мокрому полу, навалилась, пытаясь расплющить, как обычно в процессе охоты. Но тварь почти сразу поняла, что давить противника с внешним скелетом бесполезно. Монстр приподнялся, чуть сдал назад, и скользкие ротовые щупальца прошлись по металлу, цепляясь за все края. Серые Тени умели потрошить противников, одетых в хитиновые панцири.
Деленгар вновь уколол и отскочил, а Ловчие ударили копьями между ногами и «ртами» чудовища. Не помогло, паук все пытался расправиться с поверженным рыцарем.
Тина выстрелила и выбила еще один глаз. К твари подскочили Ламар и его оруженосец, оба взмахнули мечами и срубили по паре щупалец, которые пытались разорвать Адемара. Еще по удару, опять в черных брызгах разлетаются обрубки. Руфус сфокусировал свой светильник в яркий луч, который ударил пауку в оставшиеся глаза. Шаман, каким-то чудом не прерывая камлание, бросил в тварь мешочек, из которого при ударе вылетело облако пыли. Давление ослабло, затем вообще пропало, и Адемар, крутясь как перевернутый на спину жук, исхитрился схватить обеими руками ногу чудовища. Паук снова пошел вперед. Факельщики бежали назад, ловчие отобрали у них два факела и создали перед тварью достаточную завесу света и тепла вместе со светильником Кааппе, чтобы Серая Тень хотя бы шел, а не бежал.