Алексей Зубков – Рыцарь и его дамы (страница 22)
Хотя, конечно, дед был по-своему прав. Содержание большого дома в престижном районе — удовольствие дорогое. Чтобы это не было швырянием серебра на ветер, тут надо жить постоянно или, по крайней мере, часто. А Весмоны посещали столицу редко, потому что их интересы были сосредоточены в долине Сузы. Загородное жилище и деда, и отца вполне устраивало, тем более, что на лошади доскакать всюду близко.
От Весмонов приехал в столицу один Адемар, и поселился он по приглашению Деленгара в гостях у Фийамонов. Каждый раз, проезжая или проходя ворота Старого Города, Весмон бросал взгляд на дом Вартенслебенов. По прибытии он даже написал письмо хозяевам, сообщая, что тоже в Мильвессе и живет совсем рядом. Но ответа так и не получил.
Прошло больше двух недель. Сколько можно ждать? Не пора ли просто постучаться к Вартенслебенам и узнать: мы теперь враги или у нас общая беда? Уже известно, что Удолар пока в столицу не собирается, из семьи здесь только младшая дочь Флесса. В принципе, мы знакомы, представлены, еще тогда в Пайте перешли на «ты», и не будет неприличным просто постучаться, проезжая мимо. Почему бы и нет, в конце концов?..
Сказано — сделано.
Дворецкий попросил подождать, пока он доложит. Ну, неплохо. Уже понятно, что хозяйка у себя, и Весмоны здесь не объявлены нежелательными гостями, которым отказывают в приеме.
Ждать пришлось в самый раз, чтобы это не выглядело как оскорбление, но визитер отчетливо понял, что ему не слишком-то рады. Адемар сделал вид, что ничего не понимает и терпеливо ждал, отказавшись от легкого перекуса, предложенного лакеем. Флесса спустилась вместе с дворецким, что было необычно и не совсем протокольно. Адемар ждал, что дворецкий вернется один и проводит его к госпоже, а та бы за это время подготовилась к беседе согласно настроению и тональности ожидаемого разговора.
Увы, кажется, по-настоящему серьезного разговора не получится. Флесса как будто прервала занятие по фехтованию. Даже не переоделась и пот не вытерла, темные волосы на непокрытой голове торчали мокрыми иголками. Или сразу выпроводит, или предложит присоединиться.
— Здравствуй, Адемар, — небрежно бросила хозяйка, как будто только вчера виделись.
Иногда Весмон задавался вопросом, отчего ему совершенно, ну прям никак не вожделеется младшая дочь Вартенслебенов? Высокая, красивая, породистая, обладательница угольно-черных волос (очень модно уже лет пять, многие блондинки специально затемняются, а тут все природное) и фамильных глаз яркого, насыщенного цвета синей морской волны. Умна, блестяще образована, соучаствует в управлении семейным владением. Великолепная со всех сторон партия или партнерша для ни к чему не обязывающего флирта. А может быть и обязывающего, даже наоборот, влекущего всяческие последствия… Но вот никак, нет желания ни на маковое зернышко. В отличие от Клавель.
Прихотливы и запутаны пути меж сердцами женщины и мужчины, что тут еще можно сказать…
— Здравствуй, Флесса, — вежливо и с поклоном ответил гость, приложив к груди берет.
— Прошло чуть больше года, а ты потолстел в полтора раза, — сказала Флесса, — Ты и раньше был не худенький, но держал себя в рамках.
Звучало, прямо скажем, близко к низкородному хамству, мужчину после таких слов можно было и к ответу призвать, если это не старый друг. Однако женщине прощается больше, к тому же Адемару стало интересно, что вынуждает синеглазую гордячку с первых же фраз обострять и провоцировать. А обидеться всегда успеется. Тем более, что она не сказала ни слова оскорблений и ни слова неправды. Он в самом деле поправился с тех пор. Если Клавель выдана за другого, то данная ей клятва похудеть к первой брачной ночи совершенно не актуальна.
— Просто мускулы растут, если не забываешь поесть после практикума, — парировал граф.
— Особенно на животе мускулы растут.
Подкалывает, это неплохо. Значит, все же настроена поговорить. Нервничает и потому не сдержана на язык?
— Надеюсь, ты не свататься пришел? — спросила Флесса почти без паузы.
— А стоит? — удивился Адемар.
— Покорнейше благодарю, — фыркнула девушка, — Я не их тех, кто донашивает плащи за старшими сестрами.
— Наши отношения с Клавель не зашли до неприличия далеко, — дипломатично отбился граф. Он и не собирался свататься к Флессе, но ему не понравилась использованная ей метафора. Неужели они посчитали, что Клавель скомпрометирована? Это бы многое объяснило. Не первый раз злые языки разрушают помолвку.
— Знаю. Вы только целовались, — развеяла сомнения Флесса, — Потому что тогда ты был стройнее и привлекательнее. Ты, случайно, не с горя влюбился в еду? Так и не нашел подходящую супругу? Твое сердце разбито?
Адемар все-таки смутился и не ответил.
— Скажи что-нибудь, — напирала Флесса. — Совершенно нормально постучаться больше, чем в одну дверь, и совершенно нормально получать отказы. В конце концов, мужчине нужна только одна жена.
Адемар решил еще раз «пропустить ход» и неопределенно пожал плечами, дескать, что тут сказать?..
— Что скажешь? Ты забыл ее? Кто следующая в очереди?
Флесса полностью оправдала репутацию стервы и язвы, Весмон решил, что хватит сидеть в обороне и надо переходить к существу вопроса.
— Не тебе об этом напоминать. Не я отказался от брака. Твой отец расторг помолвку и торопливо выдал Клавель за кого-то из Алеинсэ. Не подскажешь, кстати, почему?
— Не подскажу!
Так… сказано слишком резко и категорично. Удар явно пришелся по больному или, по крайней мере, небезразличному. Да что же у них там случилось⁈..
— Тебе обидно, потому что я тогда не уделил тебе столько же внимания, сколько твоей сестре? — атаковал он в свою очередь.
— Но мог бы. Ты выбрал ее, а не меня, — надула губы синеглазая.
— Ты бы все равно отказала. Наверное.
— Наверное! Так это была не твоя идея?
— Какая?
— Отец предложил мне занять место Клавель в твоей широченной постели. Тоже дочь, тоже молодая, красивая, умная. И наследница.
— Первый раз слышу, — искренне удивился Адемар.
— Если бы ты сам ко мне посватался, я бы отказала красиво и жестко, чтобы ты об этом помнил всю жизнь. Ты мне никогда не нравился.
У девушек как будто есть какая-то секретная книга, из которой они черпают ответы, — подумал Адемар. То же самое могла бы сказать желтоглазая, слово в слово.
— Если тебе будет приятно, я могу сделать предложение прямо сейчас, и ты красиво и жестко выразишь мне свой отказ, — галантно предложил он.
— Не будет, — проворчала Флесса. — Ты уже другой. Стал не только толще, но и взрослее.
Он заметил, что в беседе произошел незаметный, но существенный перелом. Флесса будто выгорела, как уголь, сбросив лишний жар, и подуспокоилась. Видимо она предполагала, что разговор начнется хуже и жестче, с претензий, так что пошла в атаку превентивно. Увидев же демонстративное дружелюбие, сбавила пыл.
Адемар после общения с Кааппе уже сделал вывод, что в Мильвессе свою «взрослую» репутацию придется создавать со стартовой позиции, для которой ему достался образ комичного и несерьезного толстячка. Впрочем, это очень выгодный образ для переговоров. Глядишь, удастся все же что-нибудь вызнать.
— У тебя нет повода для ревности, — напомнил он. — К тому же, говорят, что ты вовсе не собираешься замуж. Даже претендентов не рассматриваешь.
— Не твое дело!
— У тебя нет повода злиться на меня, и ты пытаешься навязать мне чувство вины, чтобы потом извлечь из этого какую-нибудь выгоду.
Флесса пожала плечами. И согласиться в явном виде невыгодно, и выигрышная форма несогласия пока не приходит в голову, а тупо заплакать, или рассердиться, или придраться к чему-то еще, уходя от сути, это и будет та самая попытка навязать чувство вины. То есть, согласие и проигрыш.
Она все-таки пытается поссориться, чтобы избежать разговора по существу. Что случилось с Клавель, почему это настолько болезненная тема для Вартенслебенов?
— Светская беседа это не фехтование. Здесь иногда выгоднее пропустить, чем парировать, — сказал Адемар, как бы исподтишка оглядывая приемный зал. Для внимательного взгляда это должно было стать намеком, что держать гостя, по сути, у двери — невежливо.
— Фехтование вспомнил, надо же, — фыркнула молодая женщина. — Как ты с таким пузом вообще берешься за меч?
— Берусь и получше многих.
— Давай проверим, — внезапно предложила она.
— Давай, — Адемар пожал плечами, — Хоть сейчас.
— Попался! Идем, я тебя погоняю деревяшкой.
Звучало претенциозно, впрочем, у Флессы имелась репутация неплохой фехтовальщицы, ходили даже глухие слухи о неких поединках с настоящими преступниками и убийцами на заточенном оружии до смерти. И Адемар подумал, что его здесь не воспринимают как серьезного противника. В Мильвессе никто не знает, что в Пустошах он отбился от четверых разбойников. Флесса, наверное, помнит ту дуэль в Пайте с обоюдным поражением.
В «фехтовальном зале» сидела на полу, вытянув ноги, девушка, одетая в защитный костюм для фехтования. Не просто сидела, но делала какие-то странные движения, сводя и разводя плечи, вытянув руки и поворачивая корпус в разные стороны. Необычная гимнастика… Увидев гостя, неизвестная дама поднялась буквально в одно движение и представилась.
— Люнна.
Ни фамилии, ни титула. Ее полное имя слишком известно, чтобы его называть? Адемар подумал, что не знает в лицо ни Юго-Западных аристократок, ни Юго-Восточных. В Мильвессе он был до этого больше трех лет назад. Все девушки-подростки, которых он видел тогда, за это время могли измениться до неузнаваемости.