Алексей Зубков – Подземный мир и живая вода (страница 74)

— Сколько вас? — спросила Рафаэлла.

— Двадцать восемь, — ответил Олаф.

— Мы с вами.

Рейтар, пушкарь и санитар кивнули. Пережив войну, глупо бросать сторону, которая вот-вот победит, за шаг до победы.

— По кой черт? — ликантроп презрительно посмотрел на нее сверху вниз, — Сиди, девчонка.

— Может я и девчонка, но видел бы ты, какой у меня конь.

— Какой?

— Огнедышащий.

— Пригодится. Еще кто идет?

— Я, — поднялся Бенвенуто.

— Я, — поднялся Анджей.

— Что у тебя с рукой? Нужен ты там?

— Я шляхтич, и люди не скажут, что панночка поехала на битву, а пан струсил.

— Не поспоришь. Идем.

— А чем чорт не шуткуе, — сказал Богдан, — З вовками, да з таким конем нам сам чорт не брат. Я в доле.

— Ты що? — Оксана накрыла его руку своей, — Тоби бильше усих треба?

— Ага. Мы коней наловивши, а видала, скильки там зараз пид ногами гарной зброи? Един який пистоль талеров на двадцать потянет. Ты тильки ворожи, щоб по мени лишку не прилетело.

Остальные двое душегубов не настолько воплощали шляхетский дух, как Анджей. Что с них взять, разбойники у черта на службе. Но после слов Богдана о трофеях тоже вызвались добровольцами.

На подходе к усадьбе встретили нескольких волков, отправленных на разведку.

— Хорошо, что вы раньше не появились, — сказал старший из разведчиков, — Только что колдун и ведьма обходили дом и дворы.

— Кто там еще? — спросил ликантроп.

— Ведьма с зелеными волосами, от крика которой лошади дохнут, — сказал Бенвенуто, — Я не настаиваю, но лучше бы нам всем заткнуть уши.

В остальном люди надавали совершенно разных описаний, перепутав и количество, и виды чудищ. Рафаэлла со своим книжными знаниями уверенно распознала троих, и это были очень сложные трое. Оксана сообразила посмотреть сквозь пальцы и дополнила. Девушки с луками — никакие не девушки, а даже скорее сущности, чем существа. Старичок с веревкой на голове — не чудище, а человек, очень сильный колдун.

Остальные, даже бесстрашный рубака Анджей, описывали непонятно кого, соединяя несоединимое, будто от разнообразия у них в головах все перемешалось. Единственное, в чем все сошлись, что кроме чудищ были поднятые покойники, но потом они ушли обратно на погост.

Разведчики-волки сообщили, кого еще унюхали в доме. К тем, что опознала Рафаэлла, добавились еще двое или даже трое сложных противников. Старший ликантроп порадовался, что усилил свою армию людишками и лошадкой. Это по сравнению с людьми любой оборотень большой и сильный. Против некоторых обитателей Подземья матерый волчара так, серединка на половинку. А уж людям без колдовского или освященного оружия, на худой конец, серебра, против чудищ остается уповать только на Божью помощь.

27. Глава. Прямой наследник Меднобородого

— Кто колдует в моем доме? — раздался со второго этажа голос пана Чорторыльского, — Убирайтесь все отсюда к чертовой… к моей бабушке!

— Ты же сам нас пригласил, — ответила с кухни Ядвига.

— И что, вы теперь тут жить останетесь? Мое вино пить, мое мясо жрать? Пошли все вон! — рявкнул пан сверху.

Чудища на всякий случай встали из-за стола.

— Мы пойдем, или как? — спросил клыкастый кровопиец с раненой рукой.

— Погоди-ка, — сказала ведьма, — Люциус…

— Кому Люциус, а кому и пан Люциус!

— Давай мы сейчас немцев из подвала заберем и сразу уйдем.

— Лапы прочь от подвала! Там порох!

— Так немцы спят. Мы с Балбутухой наворожили. Дадим им из подвала уйти и вне дома порешим. Самую малость погоди, должна буду.

По лестнице в зал вышел никакой не Чорторыльский. Вышла большая красная птица. Ядвига посмотрела на птицу сквозь пальцы.

— Ты кто? А где пан? — спросила она.

Птица вдохнула, как бы собираясь ответить, а потом распахнула клюв и издала тот самый крик, который подслушала у Ядвиги в альпийской экспедиции за трупом Меднобородого.

Правда, в птичьи легкие никак бы не влезло столько воздуха, сколько в ведьмины, поэтому крик получился хотя и громким, но коротким. Чудища всего-то упали на пол, да и сама Ядвига вместе с ними.

По крику попугая, как по сигналу, в двери и в окна со стороны фасада в зал ворвались волки. Потому что ни чудища, ни, тем более, мертвецы, и не подумали ни закрыть двери на засовы, ни выставить часовых. Лучше бы, конечно, с обоих сторон, но Рафаэлла помнила, что чертово колдовство увеличило зал.

Ядвига вскочила, вдохнула полной грудью, но крикнуть не успела. Первым в дверь вломился большой ликантроп — вожак стаи, сразу увидел зеленые волосы и бросил в ведьму плотно скатанным снежком размером с человечью голову. Тугой комок сбил дыхание, ведьма отлетела к стене и закашлялась.

Остальные чудища не струсили, а вступили в бой. Когти и клыки против когтей и клыков — равноценное оружие. Только Балбутуха, сидевшая на кухне, схватила метлу и улетела в дымовую трубу через печку.

Для такого количества бойцов старый зал был бы ощутимо тесен, но Чорторыльский увеличил его достаточно для широкомасштабных боевых действий.

Великан и мохнатый сцепились с ликантропами. Именно что сцепились, не размахивая когтями, а по-борцовски обхватив друг друга за плечи и пытаясь повалить. Остальные чудища приняли бой с переменным успехом.

Русалки не смогли, да и не могли бы серьезно повредить оборотням, но забегали, заорали и привлекли слишком много внимания, выиграв время для чудищ Подземья.

Старичок с перевязанной головой выдохнул заклинание, и сразу двое волков упали замертво. Но тараторить заклинания со скоростью базарной бабы он не мог, и уже вторую попытку сорвали тычком морды в лицо, а потом перегрызли горло.

Мелкая ведьма и того не успела.

Ящеры схватили свои дубины и встретили волков смертельными ударами. К ним присоединился вампир с секирой, и втроем они отступили в угол к камину и стене, увешанной оружием.

Жабоголов с испугу стал прозрачным, и сбил с толку двух волков, но третий распознал его и впился зубами в ляжку.

Человек с головой совы отбежал на середину зала и отступал дальше, отбиваясь необыкновенно сильными руками-крыльями. С птичьих ног и с жестких перьев соскальзывали волчьи зубы, а первому волку, прыгнувшего в горло, он пробил череп ударом клюва.

Загадочный чешуекрыл, весь покрытый непреодолимой для клыков броней, присоединился к нему.

«Летучая мышь» впился в шею неудачно прыгнувшему волку, повалился вместе с волком на пол, и ему перекусили позвоночник.

Карлик отрубил волку лапу необыкновенно острым топориком, но не с его короткими ручками-ножками равняться скоростью с оборотнями.

Девки-лучницы похватали приставленные к стене луки и колчаны. Одна замешкалась, и ее схватил за ногу большой волк. Другие две вбежали на стены, и со стен, стоя ногами как на полу, принялись стрелять по оборотням.

Ядвига куда-то подевалась.

Через парадный вход в зал вбежали вооруженные люди. В последних рядах рядом с Рафаэллой вошел Элефант. Без седла она не рискнула сесть верхом, и придерживала огнедышащего коня за гриву, чтобы указывать цели. Элефант пыхнул, но вампир и ящеры увернулись от струи огня.

Справа от дверей оставалась пушка и боеприпасы, включая алхимические. Пушкарь и санитар Клаус сразу бросились направо. Пушка должны была стоять заряженной, только поверни и стреляй. Вряд ли чудища поторопились разобрать пушечный угол. Остальные люди, едва оглядевшись, свернули налево, к камину, где вооруженные чудища заставили себя уважать, и волки уже рычали на них с безопасного расстояния.

Первый крик Доминго получился настолько же громким, как у Ядвиги, хотя и не настолько длинным. В погребе его услышали.

— Ведьма кричит, — встрепенулся Ласка.

— Прошло много времени, — ответила Марта, вытирая слезы, — Могли появиться другие претенденты.

— Олаф, — сказал Фредерик, прикоснулся к эфесу, и сон как рукой сняло.

— Уверен?

— Нет. Но ставлю на Олафа. Выходим, я не буду прятаться, когда мои люди в бою.

Ласка и Марта поспешили за Фредериком к выходу. Оказалось, что Симон и Вольф уснули, и свеча уже куда-то подевалась от пороховой дорожки.