Алексей Зубков – Подземный мир и живая вода (страница 76)
— Рррр! — выругался Вольф. Голова никак не отрывалась, и вампир пытался вывернуться.
Ласка ударил секирой в лоб и прорубил так, что испугался, не задел ли Вольфа. Глаза вампира закатились, и он обмяк как мертвый.
К этому времени противники ликантропов, упавшие от крика ведьмы вместе с оборотнями, уже умирали на полу. Вожак не дал великану подняться. Волк вскочил ему на спину и укусил в шею. Кто другой не добрался бы до артерии под складками кожи и жира, но оборотень в три укуса разобрал шею до уязвимого места.
Мохнатому чудищу, с которым боролся младший ликантроп, перегрызли подколенные сухожилия, оно потеряло самообладание, и волкочеловек впился ему в горло.
Доминго вцепился когтями в плечо упавшей рядом лучнице и клюнул ее в висок. Вторая успела забраться на стену и выпустить пару стрел, но ее в красивом прыжке сдернул за ногу один из волков.
Человек-сова сделал ошибку, которая стоила ему жизни. Отмахнулся крылом от Фредерика, но рыцарь перешел в низкий выпад и дотянулся самым острием меча до большого круглого глаза. А глазу много ли надо? Даже у драконов глаза не бронированные. Волк напрыгнул на спину, двое повисли на ногах, Фредерик сделал подшаг и нанес прицельный укол в открытый зубастый клюв.
— Тревога! — закричал со двора Гаэтано, — Мертвые поднимаются!
Оксана на крыльце оглянулась, завизжала и вбежала в зал, а с лестницы послышалась песня под струнный аккомпанемент.
В заросшем парке стоит старинный дом.
Забиты окна, и мрак царит извечно в нем.
Сказать я пытался, чудовищ нет на земле,
Но тут же раздался ужасный голос во мгле [1]
Со второго этажа до середины лестницы спустились Ядвига и ее верный колдун, который играл на кобзе и пел. Чешуекрыл из последних сил перескочил к ним и поднялся на несколько ступенек.
Ликантропы тоже бросились к лестнице, но не успели. Ядвига уронила маленький железный цилиндрик, который скатился на пол и превратился в огненную стену, ограждавшую лестницу от зала. Оборотни остановились перед огненной стеной не в силах приблизиться и злобно зарычали.
Со двора в зал вошел один отряд мертвецов. Из дровяного сарая. Те, кто погиб на турнире и раньше, и их не то не успели, не то забыли отпеть. Обходя усадьбу, колдун сообразил отнести им несколько мечей и сабель, подобранных на полу зала.
Еще один отряд появился из главного входа. Те, что погибли на вылазке. Вооруженные.
И еще один отряд из кухни. Те, кто погиб в доме или умер от ран. Их перенесли в сени к входу для прислуги, а свое оружие они подобрали, проходя через кухню.
Оборотень может сражаться на равных с большинством чудищ Подземья. Или с опытным вооруженным человеком. Но ему крайне сложно справится с поднятым покойником. Особенно с тем, на ком кираса или кольчуга, ведь до сердца тогда не добраться. Традиционная волчья тактика с разрыванием шеи и прочих уязвимых мест кровообращения работает только на живых существ, которые истекут кровью. Пробить мозг или оторвать голову у оборотня сил хватит. Если он приловчится. И если на голове нет шлема.
Ликантропу проще. У него руки, а не лапы. Он может схватить и бросить. Или схватить и порвать. А живой человек против мертвого может использовать привычное фехтование.
Люди и волки, переступая по полу, где мертвые тела лежали местами в три слоя, отступили к середине зала.
— Марта, стреляй, — сказал Фредерик.
— Нечем, — ответила Марта.
— Что у нас есть от огня?
— У меня ничего.
Из угла жахнула пушка. Серебряная картечь отлично помогает от нежити. Даже от нежити в доспехах помогает, если стрелять по неприкрытым ногам. Для поднятых неважно, в какую часть тела попала серебрушка.
— Все сюда! — крикнул Симон.
Они с Вольфом немного задержались, но успели «занять позиции согласно боевого расписания». Вольф помог Ласке отбиться от вампира, а Симон помог Рафаэлле навести пушку.
Очевидно, что защищаться удобнее в углу, прикрывая пушку, которая стреляет быстро, как только возможно. Но что делать с главными противниками? Ядвига уже колдует что-то новое, глядя на Фредерика.
Ласка и так был рядом с пушечным углом. Он ударил ближайшего мертвеца топором, другого уронил Вольф, и сейчас бы рубился как строевой пехотинец, но его окрикнула Рафаэлла.
— Ласка! Лови!
Обернулся и поймал холщовый мешок, от которого дунуло мелким серым порошком.
— Брось в огонь и убей ведьму!
Кивнул и побежал к лестнице. Не успел сделать пару шагов, как его хлопнула по плечу невесть откуда взявшаяся Оксана.
— Стой! Повернись!
Ласка повернулся под ее рукой, и мир вокруг стал серым.
— Отвела глаза. Давай!
Пробежал вдоль стены, проскочил между двумя мертвецами, которые его совершенно не заметили, и бросил мешочек в огонь. Мешочек вспыхнул раньше, чем коснулся пола. Порошок с хлопком разлетелся вокруг белым шаром и погасил пусть не весь огонь, но проложил проход. Ласка с разбегу пересек огненную завесу с ощущением, что кольчуга раскалилась, и рукава горят, и выскочил на лестницу.
На пути стоял чешуекрыл. Деревянные ступени гулко застучали под ногами. «Глаза отвела, а нос и уши не отвела», — вспомнил Ласка и ударил чудище раньше, чем оно поняло, где точно находится невидимый противник.
Помятая чешуя не поддавалась волчьим зубам, но трофейная секира прорубила шею до середины и не завязла в ране. Противник упал. Удар секирой привлек внимание и сделал Ласку видимым. Ядвига вскрикнула, когда перед ней из воздуха проявился вооруженный человек. Колдун подавился на полуслове.
Кто из них главный? Конечно, ведьма.
Ласка ударил Ядвигу и промахнулся. Ударил еще раз, и тоже мимо. Уловил движение слева и с размаха ткнул колдуна нижним концом древка. Неприцельно, куда Бог пошлет.
Колдун покатился с лестницы и, наверное, больно ушибся, потому что левой рукой держал кобзу, чтобы не разбить ее о ступеньки.
— Ай! — вскрикнул он, когда упал в огненную стену, и черный балахон вспыхнул.
Ядвига хлопнула в ладони, огонь тут же погас.
Ликантроп-вожак перепрыгнул строй мертвецов и оказался рядом с колдуном. Колдун ойкнул, когда могучая лапа сжала его шею, махнул рукой, и мертвецы замерли как статуи. Не то, чтобы их осталось много, но и людей с волками сейчас стояло на ногах заметно меньше, чем вошло в дом.
— Не убивай его! — попросила Ядвига.
Ее никто не держал, и она спокойно могла бы уйти через второй этаж.
— Пролить кровь ведьмы — плохая примета, — ответил вожак, — Иди сюда, посиди с ним у стенки. Руки держи на виду и не думай отводить глаза. Волки не люди, мы вас и учуем, и услышим.
Провел обоих пленных до стены и усадил на пол. Рядом с ними сразу же сели волки, облизываясь и показывая зубы. Олаф выбежал из дома, ударился о землю и вернулся обратно голым человеком, дрожащим от холода.
— Благодарю, господа волки, — сказал Фредерик, убрал меч в ножны и поклонился, — Олаф, я к сожалению, не знаю ваш этикет. Я в долгу перед вами. Прилично ли будет рассчитаться золотом?
— Прилично, — сказал Олаф, — Но обстоятельства изменились.
— Нужно больше золота?
— Нет, — ответил за Олафа вожак.
Он подошел к Фредерику и положил лапы-руки ему на плечи. Сделал еще шаг, прижал рыцаря к стене, отщелкнул застежки кирасы на плечах, разорвал грудь и вытащил сердце, обрезав аорту когтем на мизинце.
— Мне нужна корррона, — прорычал вожак.
— Папа! — крикнула Рафаэлла.
Она подбежала к отцу и скороговоркой прочитала заклинание, останавливающее кровотечение. Кровь перестала вытекать из разорванных сосудов, хотя при отсутствии сердца это не очень важно.
— Я коррроль! — взревел ликантроп, поднимая над головой окровавленное сердце, — Корррона моя по праву!
— Ты жалкая тварь! — Ядвига вскочила на ноги, — Корона по праву моя! Я наследница Меднобородого!
— Ты? — на нее обернулись все в зале.
Ядвига провела ладонями по волосам и стряхнула с них зеленую патину. Волосы из зеленых веревок превратились в медную проволоку, каковой они всегда и были.
— Отберрри! — прорычал ликантроп, сунул сердце в пасть, торопливо разгрыз и проглотил.
— Чтоб ты подавился, — сказала Ядвига и топнула ногой.
Ликантроп вздрогнул, попытался глотнуть, попытался рыгнуть, вцепился когтями себе в горло, надорвал его, но не успел. Замер и рухнул замертво.