Алексей Зубков – Дипломат и его конфиденты (страница 44)

— Если только какой-нибудь внучке, — сразу ответил Адемар, — Но мне бы не пришлось. Эйме-Дорбо — старые дворяне, и у них нет необходимости заискивать перед своими солдатами. Они бы формально извинились передо мной, и я бы вежливо откланялся. Своим рядовым они бы подали так, будто я извинялся перед ними.

— С Карнавон головоломка вышла более сложная. Надо же! Сватовство!

— У нее просто не было выбора, — пошутил Адемар.

На самом деле, выбора не было у него, но интересно, что скажет Блохт.

Блохт рассмеялся.

— Хорошая шутка! У Серены Карнавон не было выбора! Большинство из тех, кто пытался ее поставить в безвыходное положение, лежат в земле.

— А остальные? — поинтересовался Адемар.

— Они больше так не делают.

Кавалеры поулыбались хорошей тонкой шутке.

— Я ведь не на луне живу, — продолжил министр. — Вы явились к ней с отрядом на три порядка меньше, чем может выставить она, просто поговорили, не сделали никакого видимого подарка, и она объявляет, что вы посватались, а она не отказала. Мои люди говорят, что до этого вы встречались с ней только на балу. В прошлом году вы здесь были, но с Карнавон не пересекались ни разу.

Не слишком ли он много знает? У него с прошлого года записано, что с кем встречался?

— Должен сказать, что Вартенслебен просто дурак набитый, — продолжил Блохт, — Не знаю, что там у них натворила Клавель, но стоило ей все простить только ради того, чтобы заполучить вас к себе. Если не сложится с Сереной, то у меня есть племянница на выданье, и я не постою за приданым.

— Пока не будем обсуждать этот вариант, — скромно ответил Адемар, — Не хотелось бы выглядеть бабником, который сватается больше, чем к одной даме за раз.

Консул вновь едва заметно улыбнулся.

— Похвально, — кивнул Блохт, — Нужна будет помощь, поддержка и добрый совет — обращайтесь.

— Благодарю.

Едва ушел Блохт, как в ложу просочились Шанталь и Дениз, оставив служанок за портьерой. Кавалеры встали поприветствовать дам. Шанталь поздоровалась, подмигнула Ламару и упорхнула так быстро, что выглядело почти как бег. Только зацокали башмачки с серебряными пряжками. Дениз осталась.

— Здравствуйте, Ваше Превосходительство, — сказала девушка, — Можно я с вами посижу?

— Не могу отказать даме, — ответил консул с задумчиво-недовольным выражением лица, — Но в ответ будьте любезны пояснить, какую интригу вы ведете.

— Никаких интриг! Мы тоже дружим с друзьями императора. Просто жест ради поддержания равновесия.

Дениз выглядела веселой, возбужденной и хитрой, как лисичка. Опять интрига, подумал Весмон.

— Присаживайтесь.

Гостья присела на свободное место рядом с Ламаром, и Адемар подумал, что можно бы было спросить ее фамилию у консула. Но это бы выглядело глупо с учетом того, что он уже принимал ее в Отеле Чайитэ. Пригласить в гости даму, не зная, кто она и откуда? Может быть, чем черт не шутит, из Эйме-Дорбо? Оригинальная получилась бы шутка, право слово!

Ладно, пора бы уже и одеваться вновь для боя. Вот трубач напоминает об этом самым неспешным рыцарям, которые до сих пор не готовы к пешим поединкам.

— Добрый день, господа!

— Добрый день, Ваше Превосходительство!

Теперь в консульскую ложу Восходного севера пожаловал коллега. Вице-адмирал Марицио Второй, консул Сальтолучарда. Одет по континентальной моде, без островной вычурности, но даже в придворном платье выглядит как опытный моряк лет сорока. В адмиралы пришел из капитанов, а в капитаны из младших судовых офицеров. Обветренное лицо, длинные волосы забраны в хвост на островной манер, характерная морская походка враскачку.

Делегация Алеинсэ прибыла на бал уже после того, как северяне рассказали про первую битву Оттовио. Конечно же, островных очень интересовало столь значимое событие, тем более, в пересказе людей, заведомо непричастных к убийству Регентов — ставленников Алеинсэ и не связанных с пришедшей на смену Регентам Ужасной Четверкой.

Но одним из этих достойных рыцарей был Адемар аусф Весмон. Тот самый, кому Удолар Вартенслебен отказал в браке со своей дочерью, которую буквально тут же выдал за малозначимого носителя фамилии Алеинсэ. Приглашать его напрямую было бы неловко. Если граф Весмон собирался жениться еще два года назад и не женился до сих пор, стоит полагать, тогдашний отказ сильно нарушил жизненные планы его и его уважаемой семьи. Чтобы узнать достоверно, не затаил ли он зла на Сальтолучард, нужен был какой-то общий друг, которого не было. Можно было зайти через Белтрана Чайитэ, но этот вариант отложили на пару дней, чтобы понаблюдать за Весмоном.

После того, как граф Весмон посватался к графине Карнавон, Марицио Второй уверенно предположил, что возможная тоска по Клавель Вартенслебен более не актуальна.

— Поздравляю Его Сиятельство Адемара аусф Весмона со сватовством к Ее Сиятельству Серене аусф Карнавон, — произнес консул Сальтолучарда.

— Благодарю, — ответил Адемар.

— Если гости из столицы не возражают, мы приглашаем их по-дружески побеседовать завтра у нас в консульстве. Без взаимных обязательств и официальных заявлений.

— Почтем за честь, — почти хором ответили Адемар и Ламар.

Вице-адмирал почтительно поклонился и вышел. Адемар торопливо вышел вслед за ним.

19. Глава. Турнир. Пешие бои

После перерыва начались пешие бои.

Самый очевидный критерий победы — когда противник не способен продолжать. Но не единственный. Кроме самого бойца решение о том, что ему хватит, вправе принять секундант. Бой для развлечения это совершенно не повод, чтобы драться до последней капли крови. Также и герольд вправе в любой момент прекратить поединок и присудить победу одному из бойцов, не допуская смерти или увечья другого.

Не всегда боец способен здраво оценить свое состояние, опасность ран, состояние снаряжения и количество вытекающей крови. Да-да, и снаряжения тоже. Если рыцарь остался без забрала, если у него свалилась защита ноги или руки, то очевидно, что он находится в уязвимом положении. Противник может ударить в незащищенное место и нанести травму, несовместимую с жизнью. Но может и не захотеть туда бить, ведь поединок дружеский. И это тоже несправедливо, ибо «неуязвимая» часть тела дает незаслуженное преимущество.

Также не всегда боец способен признать поражение, даже ощущая серьезное ранение. Прилюдное признание поражения унижает благородного человека, и пусть об этом лучше скажут честные люди, наблюдающие со стороны.

Кроме того, бой считается законченным, если рыцарь упал или просто не устоял на ногах и коснулся земли третьей точкой. Если рыцарь выскочил за границу ристалища при отсутствии жесткого ограждения. Если рыцарь потерял или сломал оружие.

— Его светлость Порфирус Ильдефинген, защищающий цвета Ее Высочества! Его сиятельство капитан Лоренцо Тамаль, защищающий цвета Готдуа! — провозгласил герольд.

Титул «его сиятельство капитан» означал, что представитель аристократии Сальтолучарда примерно соответствует графу. Ниже будет «его милость капитан», выше «его светлость вице-адмирал».

Оба бойца вышли без доспехов, в парадных костюмах. Оба надели одинаковые открытые шлемы с султанами из ярких перьев.

— Демонстрация Высокого Искусства! Цель — срубить перья!

Ильдефинген вышел со странным мечом. Слегка изогнутый клинок, рукоять под две руки, гарды вовсе нет никакой. Адемар попытался вспомнить, где встречаются подобные мечи, и не вспомнил.

— Ламар, не знаешь, что за меч у Ильдефингена?

— Мильвесская бритва, — ответил Ламар, — Придумана для «голого фехтования», умеренно популярна в фехтовальных залах столицы.

Тамаль заметно уступал Ильдефингену в росте, соответственно, и меч у него был заметно короче. Абордажная сабля с характерной шарообразной гардой, полностью закрывающей кисть. Клинок же сильно отличался от типичных для этого вида оружия. Узкий, длинный, с едва заметным изгибом и с острием, выведенным в шило. Надо полагать, оружие капитанского качества, а не матросского.

Бойцы замерли друг против друга. Герольд махнул флагом.

Ильдефинген нанес удар в голову, Тамаль увернулся. Еще удар, мечи коротко звякнули. Вроде бы и не совсем настоящий поединок, но оружие острое, доспехов нет. Любая ошибка может стоить жизни.

Длина рук и длина оружия создавали для мильвессца хорошее преимущество. Островитянин же существенно превосходил его скоростью ударов и скоростью маневров. Он мог себе позволить даже не брать защиты, уклоняясь корпусом и отходя легкими шагами. Иногда приходилось отбивать удар, но ни разу лезвие в лезвие.

Атаковал Тамаль редко, но метко. Уже три раза он уклонялся таким образом, чтобы подойти ближе, а сабля не связывалась соприкосновением клинков и молнией летела к цели. Но и Ильдефинген умел своевременно реагировать на летящие молнии. С первой попытки Тамаль дотянулся самым концом клинка и снес одно перо. В следующие две столичный фехтовальщик успевал отстраниться, чтобы удар не достиг цели, и взять защиту оружием.

В третий раз Тамаль отскочил, но Ильдефинген прыгнул за ним в длинном левостороннем выпаде. Правую руку он убрал с рукояти «мильвесской бритвы» и нанес удар во всю длину левой руки и клинка, учитывая поворот тела.

Совершенно самоубийственный прием в настоящем бою, но отличное решение для поединка-головоломки. Островитянин не был готов к такому увеличению радиуса поражения и не успел защититься.