Алексей Зубков – Дипломат и его конфиденты (страница 43)
— … но Господь посылает вам удачу, и общество людей чести толкует события в вашу пользу. Как, собственно, и произошло. Однако поверьте старому и не самому глупому кавалеру, который многое видел и многих… пережил. Если этим увлечься, однажды приходит день, когда Создатель поворачивает свой лик в другую сторону. И те, кто вчера восхищались вами, оправдывая, завтра с легкостью отвернутся, подарив симпатии вашим противникам. А вы, насколько доносит молва, теперь не просто младший сын графской семьи. Ваши слова и поступки обретают иной вес, а личные неприятности легко станут бедами всей фамилии. Поэтому с высоты моего опыта я не советую проверять, где «можно» переходит в «нельзя». Вы прислушаетесь к моему совету?
Адемар хотел было возразить, но вспомнил собственные рассуждения относительно Азалеис, ее театра одной актрисы и неизбежного финала. А также неприятный комментарий консула относительно того, что повернись фортуна чуть иначе, и Весмон просто не вышел бы из дома Карнавон. Возможно прихватив на тот свет и друга Тессента.
— Да, дон Алонсо, — сказал граф, склоняя голову.
— Это будет очень разумно, — одобрительно кивнул старый мудрец.
— К слову, — добавил императорский комит. — Насчет простого и практического содержания. Господин Кехана, молва приписывает вам некий удивительный и доходчивый пример. Он показывает суть рыцарских принципов и пользу оных. Может, поделитесь?..
Седовласый кавалер тяжело вздохнул и с грустью ответил:
— Дался вам этот пример… Сказано было давным-давно и для очень глупого ученика, чтобы даже он понял. А вот прицепилось же.
Слушатели, разумеется, энергично настояли, Алонсо вздохнул опять и поведал:
— Многие считают, что принципы это тягость и обуза. А принципы человека чести в особенности. Это не так. Правильно понимаемые принципы наоборот, облегчают жизнь. Например, юный оруженосец, что ступает на долгую тропу воинской славы. Весь мир открыт перед ним, но, увы, возможности существенно уступают амбициям. Однако тут появляется знатный и богатый… или просто богатый
Кехана сделал особое ударение на слове «господин».
— И предлагает некое покровительство, которое обернется для оруженосца полным кошелем, хорошими лошадьми, качественным оружием и прочей выгодой.
Судя по лицам слушателей, всех до единого, они отлично понимали концепцию, скрытый смысл и в целом неоднозначность описываемой ситуации.
— Если у молодого человека правила жизни широки и неустойчивы, он страдает. Колеблется. Возможно, искушается. Снова страдает. В одном случае от понимания, что совершил тяжкий грех, записанный в скрижалях Пантократора. В другом от жажды мирских благ, кои ушли прямо из пальцев. А для человека с твердыми принципами нет никакой проблемы.
Алонсо чуть склонился, разводя руками в стороны со словами:
— «В жопу не даю» — и все. Ни сомнений, ни страданий.
Ложа взорвалась громким смехом сразу многих людей. Давились хохотом все, независимо от пола и статуса. Алонсо виновато улыбнулся, дескать, что я могу поделать, если низкопробный юмор ближе всего сердцам публики. «Верный слову» определенно завоевал Пайт.
— Задолбали, — сказал Ламар, едва сев на место, — Достали с этими «традициями». Кругом на все восемь сторон света люди чести обманывают, предают, бьют в спину, приходят с арбалетами на дуэль, нападают впятером на одного, хватают гостя в плен и держат годами ради выкупа, грабят все подряд, включая церкви. Алеинсэ убивают императора, потом Четверка убивает островных регентов. Герцоги между делом убивают графов, не говоря уж о баронах. И все воспринимают это как должное. На «рыцарские традиции» разве что не мочатся прилюдно, и всем нормально. А тебя попрекают лишь тем, что ты постарался решить конфликт без убийства!
— Что, если только хранители традиций удерживают наше общество от сползания в анархию и варварство? — ответил Адемар.
— Но те, кто выше графов их не слушает. А те, кто ниже… — Ламар сам понял, что построил неверное предположение.
— Те, кто ниже, не могут вести себя как вышестоящие, потому что им не положено, — закончил мысль Адемар, — Не может барон в спорной ситуации оправдаться тем, что он вел себя как герцог. Но если он, как говорится, «не дает в жопу», то он очевидно откажется принимать участие в нехорошем, куда его склоняют вышестоящие.
— Ага. Поэтому вышестоящие пока что вынуждены внимательно смотреть вниз и ограничивать свои планы моральными ценностями нижестоящих, которым предстоит эти планы претворять в жизнь?
— Как-то так.
— Молодые люди, — вмешался в диалог Белтран Чайитэ, — Вы что, хотите сказать, что аморальный вассал более ценен, чем моральный? Или, допустим, честный наемник, который делает то, за что заплачено, без лишних вопросов?
— Нет, потому что аморальный вассал предаст, — без раздумий ответил Адемар, — А наемника перекупят.
— Мама говорит, что в Мильвессе принято иметь одного-двух аморальных вассалов для аморальных поручений и держать их близко, но не слишком близко. Прочие же должны быть строго моральны, при этом и не обижать аморального, и не брать с него пример, — добавил Ламар.
Консул не только не нашелся с ответом в общем случае, но задумался о моральности своих рыцарей.
В консульскую ложу пожаловал министр двора Марцель Блохт. Министр выглядел уставшим и озабоченным, однако, судя по всему, его тяжкие мысли не касались северо-восточных гостей.
— Добрый день, господа!
— Здравствуйте, Ваше Сиятельство!
В завязавшейся беседе министр одобрил сватовство к Карнавон, но сделал замечание про позавчерашний прискорбный инцидент.
— Если горожане хотят настоящего закона и порядка на своих улицах, пусть бьют челом Его Величеству. Полагаю, он будет милостив и примет обратно блудный город, который взял больше вольностей, чем может выдержать, — ответил Адемар, вспоминая вводную от консула Белтрана.
Консул едва заметно улыбнулся, решив, что молодой человек далеко пойдет, если его не скосит какая-нибудь глупая случайность. Слушает молодежь советы мудрых и опытных, не пропускает мимо ушей. Министр двора дружелюбно хмыкнул. Вот ни добавить, ни убавить. Никто не скажет, что инцидент с северо-восточными рыцарями это провокация людей короля, чтобы город отказался от вольностей. Но…
— Город слишком большой, и в нем слишком много бездельников, живущих с меча. Отчасти, как причина, отчасти как следствие, привычка горожан решать вопросы насильственными методами. Ваше небольшое побоище само по себе не стало значимым событием, — сказал Блохт.
— Почему вы тогда считаете его достойным упоминания? — Адемар сделал акцент на «вы».
— Потому что вы чуть не спровоцировали резню между Эйме-Дорбо и Карнавон. Вся, извините за выражение, «братва», в конечном счете ходит под кем-то из них. Каждый инцидент в первую очередь рассматривается с подозрением на главных врагов.
— Много в городе этой, извините за выражение, братвы? — спросил Адемар, — Серена говорила, что ее армия на три порядка больше моей, но это, конечно, поэтическая гипербола. Откуда у нее десять тысяч мечей?
— Это не гипербола. Это легкое преувеличение. Кроме вооруженных разбойников, есть гильдии, многие из которых держат чью-то сторону. И чернь. В двухсоттысячном городе люди Карнавон за сутки рекрутируют порядка нескольких тысяч добровольцев побить и пограбить себе подобных.
— По-моему, Пайту нужна зачистка. Как мы в этом году провели у себя. Вы ведь слышали?
— Слышал, — кивнул министр.
— Его Превосходительство говорит, что город слишком большой.
— Город безумно огромный. Я даже не знаю, с чем сравнить. Никакой армии не напасешься его чистить.
— Тем более, что у вас нет огороженных рассадников негодяйства, а весь город такой?
— И это тоже.
— На самом деле, у вас есть армия из порядка пятнадцати тысяч солдат, отлично знающих город.
— Извольте пояснить, — Блохт определенно заинтересовался.
— Вы только что сказали, что Карнавон и Эйме-Дорбо могут выставить армии по несколько тысяч солдат. Местных. Обе семьи — вассалы Его Высочества. Надо приказать им зачистить город от нищих, бездельников и диких разбойников, которые ни под кем не ходят. Одним свою половину города, другим свою. Одновременно, чтобы чернь не могла бегать по кругу. Заодно приставите к делу людей меча, которые едят свой хлеб без всякой пользы для благородного общества. Ну и городской совет не должен остаться в стороне. Город вольный в том смысле, что внутренние вопросы решает городской совет. Но не бывает настолько вольных городов, чтобы они имели право игнорировать указы короля.
— Вы имеете в виду, что у короля нет прямой власти над горожанами, но есть опосредованная власть над ними через городской совет?
— Конечно. Город же не экстерриториален. Он находится в королевстве, а все горожане — подданные короля и императора. Откупившись из личного королевского домена, город не выкупился из империи.
— А вы молодец, — задумчиво протянул Блохт, — Когда бы к Серене добавить вас, половина города выглядела бы куда приличнее. Да и вторая половина бы подтянулась.
— Просто я люблю головоломки, — скромно потупился Адемар.
— Интересно, как бы вы ломали голову, если бы те разбойники ходили под Эйме-Дорбо? — спросил Блохт, — Предложили бы старушке свою руку и сердце взамен старичка?