Алексей Жеребцов – Недетская игра в прятки (страница 49)

Анастасия Георгиевна не смогла удержаться, чтобы не спросить, что же более всего привело их в состояние такой глубокой задумчивости:

— Я, не ожидала, что увиденное произведет на вас такое впечатление. Неужели пленные?

— Да все, и само событие, и москвичи, и пленные. Особенно пленные, среди них были не очень здоровые люди, на их лицах чаще всего читались мука и отчаяние, у других страх и покорность судьбе, офицеры старались показать безразличие к происходящему, но это далеко не у всех получалось. Мы увидели, до чего может довести людей война, мы увидели, во что может превратиться человек, если он не погиб и не стал инвалидом, а попал в плен. Пленные — жалкие, потерявшие человеческое достоинство люди, их тысячи, десятки, а может и сотни тысяч. Перед нами провели немецких пленных, а сколько в плену наших? Выживут ли, и что с ними будет потом? Я смотрел на пленных, которые прошли перед нами, и думал обо всех, кто участвует в этой войне и пришел разорять чужую землю. Когда все это закончится, смогут ли они найти ответы на простые вопросы: зачем они оставили мирную жизнь и пошли убивать? Зачем стали инвалидами? Зачем погибли их товарищи? Зачем они сами потеряли годы жизни? Зачем?

Анастасия Георгиевна обернулась к Грише:

— Мальчик мой, тебе не стоило ходить туда.

Илья Григорьевич возразил:

— Отчего же? Гриша наравне с нами переносит неудобства и лишения, которые принесла война, теперь он своими глазами увидел, что она несет солдатам, попавшим в плен. Гриша уже вполне взрослый и разумный человек, чтобы из всего происходящего сделать правильные выводы. Так ведь?

Гриша слушал рассуждения Ильи Григорьевича, опустив голову, теперь он поднял глаза и тихонько заговорил:

— Я думал о том, что Арсений и Саша там, на фронте. Неизвестно сколько еще продлится война. Как все сложится? То, что мы сегодня увидели ужасно, невозможно представить, что они тоже могут оказаться в плену. Что можно сделать, чтобы с ними этого не случилось?

— Нам остается только верить и молиться, — Анастасия Георгиевна погладила Гришу по голове, — жить надеждой и ждать их возвращения.

— Я пионер. Пионерам молиться нельзя.

Анастасия Георгиевна улыбнулась:

— Ничего, мы с дедушкой помолимся, нам можно, а тебе надо верить, надеяться и ждать. Другого не дано.

Вечером с работы вернулась Анна, она рассказала, что тоже была на Садовом кольце. Их сняли с работы, погрузили на грузовики и отвезли к месту, где они должны были провожать проклятиями проходящих мимо них пленных. Рядом располагались рабочие и служащие других московских предприятий и учреждений.

Гриша удивился:

— Рядом с нами тоже было много людей, я думал, что все они сами пришли, никаких грузовиков мы не видели.

— Сегодня понедельник, рабочий день, — Анна вздохнула, было заметно, что она тоже устала, после участия в сегодняшнем мероприятии, — все, как обычно, вышли на работу, ты понимаешь, что не выйти на работу нельзя. Поэтому те, кто работает, сами пойти увидеть шествие пленных не могли, а массовость нужно было обеспечить, нельзя же было вести пленных по пустым улицам. Те, кто работает недалеко от Садового кольца приходили пешком, а нас с улицы Эйзенштейна привезли на машинах.

Гриша молча покивал головой, так он впервые узнал, как обеспечивается массовость общественных мероприятий.

Глава XVI. Александр. Фронт, наступление, контузия, плен, партизанский отряд

Находясь в специальном лагере, Александр Гаврин между беседами с угрюмым особистом вспоминал многое из своего непростого, но интересного и часто даже красивого довоенного бытия. Это было светлое время детства, юности и начала взрослой жизни, но оно прервалось, и за ним последовали месяцы и годы уже другой трудной и опасной фронтовой и партизанской жизни.

Здесь в лагере он вспоминал самых близких людей, эти воспоминания в самые трудные времена помогали не впадать в отчаяние. Он знал, что его помнят, о нем беспокоятся, ему верят, и он должен пройти все испытания, восстановить свое доброе имя, вернуться на фронт, закончить войну и остаться живым, снова войти в тот дом, где ему будут рады, в дом своих друзей, которые заменили ему родных. А пока идет следствие, есть время для воспоминаний о своей жизни.

Его судьба очень похожа на судьбы множества людей рожденных в первые годы после двух революций. Сашу, выросшего сиротой, не оставил друг его отца, он сначала часто навещал его в приюте, куда Саша попал после потери всех своих родных.

Когда Саша подрос, друг отца стал приводить его к себе домой. Там Саша познакомился с его сыном Арсением и уже во время учебы в Щепкинском училище на почве общих интересов они очень сблизились, а когда у Арсения появилась семья, Александр почти поселился в их доме. Он был не только виновен в знакомстве Арсения и Анны, но и, пренебрегая огромной разницей в возрасте, подружился и очень сблизился с Гришей, сыном Анны.

Своих родных Александр не помнил, были только друзья, Виктор — близкий друг и ровесник, пропал, уже несколько лет о нем нет известий. Из друзей остались только Панарины. Как они теперь? Где они? Что с ними? Расставались вроде бы совсем ненадолго, но случилась эта война.

Он вспоминал, как в начале лета сорок первого года ему с театром предстояло поехать на гастроли на Украину. Артисты Малого театра, разделившись на три группы, должны были отправиться в Донецк, Днепропетровск и на запад Украины. Та часть труппы, в которую попал Александр, отправилась на Западную Украину. Перед отъездом Александр успел проводить Гришу и Илью Григорьевича на каникулы в Саранск.

Он вспоминал, как они прощались на вокзале, это было три года назад. То прощание отчетливо сохранилось в памяти, Гриша спросил его тогда:

— Саша, когда твои гастроли закончатся, у тебя будет отпуск?

Он тогда ответил:

— Думаю, что после гастролей ничто не помешает мне пойти в отпуск.

Гриша с надеждой посмотрел на него:

— Ты сможешь тогда приехать к нам в Саранск?

И он без сомнения согласился:

— Конечно, если успею вас там застать.

Не пришлось. Совсем скоро в судьбах огромного множества людей произошли необратимые перемены. Уже через несколько дней после прощания на вокзале Александр в составе бригады артистов колесил по Украине, давали концерты в красноармейских лагерях.

Он вспоминал, но не мог знать всего, что происходило вокруг него во все время от начала войны и до того, как он попал в специальный лагерь НКВД, но он твердо знал, что все, что с ним произошло, определило во многом его дальнейшую судьбу, а события развивались внезапно и стремительно.

Их концертная бригада работала на западе Украины в полевых красноармейских лагерях, после одного из концертов они возвращались в Ковель, где их разместили на время гастролей, это было предрассветное время 22 июня и уже перед самым въездом в город они попали под бомбежку. В небе кружили чужие самолеты, сбрасывали бомбы, расстреливали из пулеметов все, что двигалось по дороге. Чудом они добрались до города.

Город тоже бомбили, там началась паника, найти какое-нибудь начальство артисты не смогли, слава богу, автобус в котором путешествовала их группа, не пострадал, и тогда они приняли самостоятельное решение под покровом ночи отправиться в Киев. Из Киева кое-как добрались до Москвы, по дороге пришло осознание, что началась настоящая большая война.

Вернувшись в Москву, Александр отправился к Панариным, узнать, что и как, но застал только соседку Амалию Францевну, от нее узнал, что Арсений постоянно пропадает на службе, а Анна после известия о начале войны собралась и уехала в Саранск. Только через несколько дней удалось застать Арсения, потом вернулась и Анна. Когда Александр не был занят в театре, он приходил к Панариным, хотелось побыть с друзьями, поговорить. В немногие тихие минуты вспоминали недавнюю мирную жизнь, доставали альбомы с фотографиями, Александр, находя на фото Гришу, рассказывал о какой-нибудь их общей шалости, относящейся ко времени, когда было сделано это фото. Не было случая, чтобы в такие вечера не прозвучала воздушная тревога, если Арсений был дома, они с Александром отправляли Анну в бомбоубежище, а сами поднимались на крышу. Смотрели, как работают зенитки и следили, куда падают зажигалки, при попадании такой зажигалки на их крышу нужно было успеть сбросить ее вниз, чтобы она не наделала беды.

После злоключений первых дней войны, концертная бригада, в составе которой был Александр, продолжила работу уже в Москве. Давали концерты на призывных пунктах, вокзалах, а когда в Москву стали поступать раненные — в госпиталях. Работали много, уставали. Эта работа была признана важной и полезной и в сентябре концертные бригады стали посылать на фронт. Артистам, работающим во фронтовых бригадах, давали бронь.

В начале октября немцы уже совсем близко подошли к Москве, началась массовая эвакуация предприятий и учреждений из Москвы, Анна уволилась с киностудии и поехала в Саранск.

Когда началась третья волна мобилизации, Арсений был зачислен в подразделение, которое отправили на строительство оборонительных сооружений на подступах к Москве, Александр, узнав об эвакуации Малого театра в Челябинск, отправился в военкомат. Он совершенно не имел навыков, необходимых для военной службы, в руках держал только бутафорское оружие во время спектаклей на сцене театра. Пришлось осваивать азы военного искусства по дороге к фронту, а потом уже на передовой.