Алексей Жарков – Жуть (страница 21)
За станцией Ципа поезд нырнул в пробитую в скале тёмную арку, и в вагоне зажгли свет. Появилось щекочущее нервы ощущение выжидающей тьмы, притаившейся за сиденьями, оттеснённое к стенам тоннеля.
— Сурамский тоннель, — сказал в раздумье мой попутчик.
— Ага, — воодушевлённо ответил я. — Всегда мечтал по нему проехать. Столько читал, слышал…
— Кем вы работаете?
— Я инженер.
— О, — удивился попутчик. — Уж не горный?
— Нет-нет, — весело отвечал я, глядя в окно. — Промышленное строительство.
— Мой прадед был инженером путей сообщений. Фёдор Фёдорович Дараган.
— Вы шутите! — теперь пришла моя очередь удивляться. — Тот самый, что участвовал в проекте этого тоннеля?
— Не просто участвовал — руководил. Наряду с Рыдзевским и Симбергом. Хотя документальная избирательность чаще всего упоминает руководителем только Рыдзевского.
— Так может, вы разрешите мои терзания! Вы слышали историю о том, что якобы два хода, шедшие навстречу друг другу при постройке тоннеля, не встретились в намеченной точке? А обелиск у взъезда? Кому? Говорят, что один из инженеров пустил себе пулю в лоб, после такого просчёта…
Молодой человек усмехнулся.
— Обелиск воздвигли в честь посещения строительства тоннеля императором Александром III. Надпись на камне во время революции уничтожили, а остальное сделала людская молва. Создала легенду. Но даже в переизданной «Железной дороге» Гумилёва пропали сведения о вымышленной трагедии в Сурамском тоннеле.
— Значит, всё это фантазии?
— Отчего же… — мой попутчик сжал рукой острый подбородок, словно хотел выжать из него влагу. — Западный тоннель действительно разошёлся с восточным… на время.
— На время? Как?
— Это будет непостижимая история. Мне рассказал её мой дед, сын Фёдора Фёдоровича. Вы готовы к необъяснимому?
Он почти кричал. Перестук колёс, отражённый от стен тоннеля, рвался в купе.
— Да! — произнёс я.
* * *
Паровоз Ф.
Так называлась серия сочленённых танк-паровозов системы Ферли, ходовая часть которых состояла из двух свободных трёхосных тележек. «Маленькое Чудо», как величал их сам конструктор, видимо, не страдающий от излишней скромности. В 1871 году, после показа на Фестиниогской железной дороге в Северном Уэльсе, первые пятнадцать локомотивов этой системы поступили на Тамбово-Саратовскую железную дорогу. Годом позже на Поти-Тифлисскую дорогу для работы на Сурамском перевале была поставлена вторая партия танк-паровозов Ф уже новой конструкции.
Дараган, широко открыв рот и выпучив глаза, пялился на маслянисто чернеющий в свете факелов и парящих загадочных огней локомотив. Галерея отклонялась на две трети влево, и ему хорошо был видно симметрично-сочленённое тело тягача: два паровых котла, отходящие от будки машиниста, две дымовых трубы, две топки. Механический двуглавый Янус. Красные блики прыгали по бокастым чёрным цилиндрам.
К 1888 году на Поти-Тифлисской дороге оказались собраны все паровозы системы Ферли, существовавшие к этому времени на русских железных дорогах: сорок пять единиц.
И теперь один из них громоздился посреди широченного прохода: новенький, блестящий, чёрный, будто изнанка света. Как?! И никаких опознавательных надписей белой краской с «тенями» красного цвета на боковых стенках будки и на переднем буферном брусе: ни серии и номера, ни герба, ни трафаретов железной дороги, ни более мелких надписей о времени ремонта, запасах воды и угля, предупреждающих… Ничего…
Инженер почувствовал дурноту и головокружение. Кто-то деликатно дёргал его за край полукафтана, но это происходило словно в другом мире. В конце тоннеля открывалось скальное поселение: со своими огнями и тенями, сумрачным движением, илисто липнувшим на сетчатку.
Неожиданно из будки машиниста показалась какая-то фигура, выглянула, подалась с подножки вперёд. Окна будки были забраны металлическими щитами, которые вибрировали, прогибались, издавали тошнотворный звук. «Словно кто-то скребёт…»
«Что происходит?»
Дараган ущипнул — или подумал, что надо бы ущипнуть, — себя за переносицу.
Человек, свесившийся из будки танк-паровоза, был одет в какие-то старые кожаные одеяния. Он мало чем походил на машиниста, но по-другому не воспринимался. Возможно, из-за перепачканных сажей лица и рук.
Он улыбнулся, и инженер отшатнулся, ударившись о верхний край отверстия: у машиниста были выбиты все передние зубы. Вместо них блестели острые штырьки, с виду металлические. Что-то чёрное вынырнуло из-за спины незнакомца, щёлкнуло в воздухе и обвило его правую ногу. Как хлыст, как… хвост.
— Фффффф… — издало звук существо. Словно хотело задуть инженера обратно в скальную брешь.
Ноги Фёдор Фёдоровича подкосились. Уже отступая — падая назад — он понял, что на лице машиниста вовсе не сажа…
— Завалить проход, — прохрипел он, глядя в невысокий поток привычного тоннеля.
Над ним кричали, толпились, плыли лица.
Даратан увидел, как от дыры, пробитой буровой машиной и увеличенной инструментами, отскочил губернатор. «Бледный, как труп, — подумал инженер, балансируя на тонком канате сознания. — Как и я… немудрено…»
Было душно. Было жарко. Было страшно.
А потом с той стороны начали падать камни, лавина из осколков и меловой окрошки — несколько мелких кусков отскочили от рваного края засыпаемой пробоины и подкатились к ногам Дарагана. Один из них прожёг инженеру брюки и укусил огнём колено…
«Больно», — практически безразлично подумал Фёдор Фёдорович.
Потом его подхватили под мышки и потащили, раскачивая перед лицом лампой Дэви и о чём-то расспрашивая.
* * *
— Через день, двенадцатого октября, скептики под руководством Рыдзевского исследовали последствия небольшого обвала в западном ходе, пожали плечами и взялись бурить тоннель с восточной стороны. И…
…попали в западный ход, как вы сами догадались, дорогие читатели. Оси ходов в вертикальной плоскости разошлись всего на 4,3, а в горизонтальной — на 12,8 сантиметра. Практически идеальное попадание. Несовпадение полностью нивелировалось при расширении до нужного профиля.
А ещё были самоубийства. Трое рабочих покончи собой спустя три часа после обвала. Одновременно. Лишний шаг вперёд — там, где кончается скала…
Да, мой попутчик поведал действительно непостижимую историю. И вы не обязаны в неё верить.
Он рассказал ещё немало интересного. Но уже доступные любому интересующемуся человеку факты. О том, что Сурамский перевальный участок Закавказской железной дороги известен ещё и тем, что стал первенцем электрификации магистральных линий, и о многом другом…
Тоннель кончается, гаснет свет.
Я размышляю…
Хоронить у нас умели и умеют. Не людей — ффффффакты…