Алексей Жарков – Время Энджи (страница 4)

– Миха, помогай!

Все трое принялись давить. Эгер нащупал кнопку, блин дрогнул, пытаясь их сбросить, и за дверью разразился сокрушительный грохот, показавшийся Никите бесконечно громким и долгим.

– Тихо, – шепнул Эгер.

Но его друг уже прикладывал палец. Четыре писка, низкий «пиу», и дверь с шипением отползла в сторону. Блин с ручкой грохнулся на пол. Включился свет. Глаза кольнуло. Их тут же захотелось закрыть, но сделать это оказалось невозможно. Отсек был забит самым разным добром, мальчишки застыли как вкопанные.

– Черт, – с отчаяньем произнёс Эгер, слегка приседая, – нас походу прочухали.

Никита сделал вид, что не слышит, шагнул вперёд. Здесь было всё. Очень много всего. И всё было целым: огромные, наполненные чем-то шкафы, множество незнакомых устройств и невиданных предметов. И необычный запах, словно пыль смешали с чем-то вкусным. Всё осталось от прежних хозяев в нетронутом виде. Никита заметил приоткрытые двери в другие комнаты, подался вперёд, но его дёрнул за рюкзак Эгер. Лицо друга было бледным, глаза белые, губы сомкнулись в полоску.

– В другой раз, Ник. Миха, отметь. Ник, в другой раз придём. Сейчас валим, – он махнул рукой в сторону чернеющего выхода, – быстро! Они услышали.

Никита чуть не взвыл от досады. Эгер был прав, и крыть нечем. Он обвёл взглядом ускользавшую из-под носа сокровищницу. У двери стоял невысокий шкафчик, на котором лежала какая-то мелочь. Дрожащей рукой Никита сгрёб её в кучу. Что-то упало. Прошелестел блокнот, скрипнул фломастер, звякнули застёжки рюкзака. Они выскочили в коридор и побежали. Никита обернулся – яркая белая полоса освещала коридор из открытой двери. Он рванулся назад, зацепился за что-то, и чуть не упал.

– Ты дурак? – Эгер держал его за скафандр.

Друг снова был прав. Они снова рванули за Мишей, быстрее к выходу из тупика. Чужой звук теперь различался даже сквозь собственный отчаянный топот. Сердце бешено колотилось, ноги несли так, словно их было не две, а восемь, но коридор всё равно казался в обратную сторону длиннее.

– Если перекроют проход нам крышка! – задыхаясь прокричал Эгер.

Грохот был совсем рядом, слышались чужие шаги и сиплый механический скрежет. Они поднажали, догоняя Мишу. Перед глазами мелькнули грязные ботинки, фонарик выхватил «015А» на стене. Едва не падая на повороте, все трое проскочили в знакомый коридор, и припустили там с новой силой.

Остановились только у башни. Несмотря на сильнейшую отдышку, постарались задержать дыхание и прислушаться. Удалось не сразу. Никита откашливался, Эгер кряхтел. Миша едва дышала, прислонившись к стене. Никита посмотрел на неё и подумал, что для девчонки она очень даже неплохо бегает. Ему вдруг вспомнилось, как они с Эхой впервые взяли её к Тритону. А тот сказал, что у прежних это было мужское имя. Странно. Но у прежних многое было странным. Никита сунул руку в карман и ощупал трофеи. Сердце согрелось, он представил, как, осторожно очистив их от пыли, будет внимательно осматривать каждую вещь, каждый их изгиб и царапинку, и как они все втроём будут бережно раскладывать его находки на столе, вертеть при ярком свете и фантазировать для чего они могли быть предназначены и как их можно приспособить в теперешнем хозяйстве. И еще, может там окажется голова? Он запустил руку в другой карман. Да еще и двоечка… Сейчас, конечно, на ощупь то не поймешь.

Никита прочистил горло и, глубоко вздохнув, приложил ухо к стене.

– Тихо, – прошептал Эха.

– Угу, – подтвердил Ник.

– Привал тогда.

– Есть хотите? – спросила Миша.

– Миха, – прошептал Эгер, – ты снова в точку. Доставай.

Миша улыбнулась, но фонарики светили в другую сторону и мальчишки этого не заметили. Все начали рыться в рюкзаках, а Никита подумал, что у него замечательные друзья. Ему вспомнилось, как Эгер вступился за него, когда шпана пыталась отнять у него книгу Сола. Тогда он испугался, что, если начать за неё драться, она рассыплется, страницы разлетятся, и хотя с ними вряд ли что-нибудь случиться, собрать их снова в книгу будет очень сложно, одна или две непременно потеряются. А Эгер ворвался, лихой и решительный, как электрический разряд, одного пнул, другого ударил, третьего повалил. Тогда он тоже завертелся, махая кулаками, а потом каким-то непонятным образом в руке друга оказалась эта книга, и Эгер, неровно дыша, протянул её другу. «Не знаю, Ник, нафига ты везде её носишь. Она же тяжелая». Вспомнив это, Никита улыбнулся. Достал из рюкзака книгу, провел рукой по обложке. «Сол Ка Оникс. Путешествие в страну вулканов». Да, странные у прежних были имена. «Сол» – это вот, например, мужское или женское имя? На обложке были покрытые лесом сопки и выступающая над ними гора с белоснежной вершиной. Ничего подобного на Энджи не существовало, книга была про Землю.

– Ник, ты снова носишь этот балласт?

– Это не балласт, – можно было бы обидеться за такое, но только не на Эху. Никита улыбнулся. – Всё хочу Тритона спросить… – он повернул книгу, из-под обложки у неё торчали закладки, – но вот никак случай не выходит.

– Ну ты решительней, Ник, хочешь я напомню?

– Так ты вон про свой блин никак не спросишь.

– А, – хмыкнул Эгер, – так с ним же всё прояснилось. Это – квазимагнитный самоотталкиватель.

– Что? – сдвинул брови Никита.

– Он поднимается и висит. Прямо над полом. Только равновесие не держит. Наверное, вставлялся куда-то. Чето типа носилок, я думаю. Чтобы всякие тяжести легче было перемещать.

– А, – пристраивая книгу в рюкзак, кивнул Никита, – может и так. Но ты молодец, догадливый.

– Угу, – согласился Эгер, – вот я только никак не пойму, почему у тебя все двери открываются? И как ты, кстати, прочухал, что там дверь?

– Какие все, Эха? Было то всего пару раз…

– Сейчас, и еще была, когда мы к провалу ходили. Подсобка там, помнишь?

– Угу, – Никита взял протянутый Мишей бутерброд. – Так ведь пустышка.

– Не об этом речь, – возразил Эгер. – Как тебе это удаётся? Я вот пробовал, и Миша. А у тебя – пи-пи-пи… и открылась.

– Эха, черт, я вообще без понятия, – жуя, произнёс Никита. – Может я просто руки чаще мою?

Миша прыснула.

– Нет, ну серьёзно… – не сдавался Эгер.

– Да не знаю я.… честно.

– А как ты понял, что там дверь за пластиком?

– Тоже не знаю, – Никита сдвинул брови, и решил не выдумывать ничего, не рисоваться перед друзьями, а сказать честно, как есть. – Просто чувствую, как бы… ну, когда рядом… что-то такое… не знаю, как объяснить… ну, будто связанное с чем-то внутри…

– Внутри тебя? – проникновенно шепнула Миша.

– Ну нет… внутри Энджи.

Все замолчали.

– Опа, – произнёс Эгер. – Неожиданно. А ты точно не из этих, – его фонарик дёрнулся в сторону, рассыпаясь в черноте коридора.

– Нет, Эха, мы же сто раз это обсуждали, я точно не из этих. И ты не из этих. И Миха. И псевды вообще тут не при чем.

– А я вот теперь в этом не уверен, – сказал Эгер.

Никита взял второй бутерброд:

– Эха, чего ты докапываешься? Дай поесть.

– Ладно, – поскрёб затылок Эгер, – Завтра еще вернёмся. Там дофига всего, походу. Видели?

– Да-а, – прогудел Никита. – Крутая голова там точно есть.

– Ты это тоже чувствуешь? – язвительно спросил Эгер.

– И не только голова, наверное, – Ник сделал вид, что не заметил вопроса. – Там в комнате дофига всего крутого.

Эгер двусмысленно хмыкнул. Дальше все трое жевали молча. Когда закончили, Миша подошла к башне и сказала:

– Мальчики, вы только не падайте в обморок, но тут такое дело…

– Ой, нет, только не это… – простонал Эгер, – опять что-то девчачье?

– Не совсем, – сказала Миша, – в общем вот.

Свет её фонарика прыгнул на вершину башни, где находилось нечто совершенно невиданное. Оно шевелилось, вращало головой и сверкало глазами. Из Эгера вырвался невнятный хрип, он отскочил, едва не выронив фонарик. Никита испугался и вздрогнул.

– Это с нами от пятнашки.

– Блин, что это? – прохрипел Эгер.

– Птица, – не веря своим глазам, произнёс Никита, – живая?

– Может это робот такой? – засомневался Эгер.

– Эха, друг, ты где видел таких роботов?

– Ну… новый какой…

– Новый робот? Не смеши мои шестерёнки, роботов уже триста лет новых не делают.

– Что значит птица, блин? – дрожащим голосом прошептал Эгер.

Существо выглядело живым. Разноцветные перья лоснились, белая головка крутилась, длинные желтые лапы перетаптывались, скрипя по металлу черными блестящими коготками. Птица приоткрыла клювик и крикнула. Мальчишки чуть не попадали с ног от изумления.