Алексей Жарков – Время Энджи (страница 3)

Ребята снова затихли, присматриваясь.

– Да, я вижу! – воскликнул Эгер.

– О, я тоже… ого!

– О-у-у… похоже на спираль

– Как же так… ведь прежние вымерли триста лет назад, – произнёс Эгер, с удивлением заметив, как неуместно и даже глупо звучит теперь слово «вымерли».

– Эти триста лет прошли здесь для нас. Для них прошло всего несколько дней.

Никита восторженно выдохнул, Эгер облизал пересохшие губы, глаза Миши смотрели не моргая.

– Это и есть временная яма. В их потоке времени Энджи скоро погибнет. В нашем потоке этого придётся ждать многие сотни лет. Для вас ребята… – Тритон сделал паузу. – Аури будет светить вечно.

Глава 2. Птица

– Выходит так, – прошептал Никита, – что можно их догнать?

Он первым нарушил молчание. Никто не ответил. Фонарики лежали в руках, белые пятна света и пятки товарища мелькали перед глазами. Мимо проплывали серые плоскости стен, черные отверстия в клочьях рваного металла, поваленные двери, мусор, лом и останки роботов – всегда старых, всегда поломанных. Ничего нового никогда не возникало в этих бесконечных коридорах, темных шахтах и разграбленных жилых отсеках. Люди, которые всё это создали, ушли отсюда, покинув Энджи и всех, кто на ней остался.

– Так почему же они… – начал Эгер и замялся, – улетели.

– А вдруг это просто большой экран, – задумчиво произнёс Никита. – Стоит ли ему доверять?

Он как будто разговаривал сам с собой, разбираясь где мог прятаться обман: в том, что им рассказывали по истории или в том, что рассказал Тритон. Чувства, однако, были на стороне робота, и, если он говорил правду, значит прежние, которые создали все эти удивительные механизмы и головы, включая самого Тритона, бездонные шахты и бесконечные туннели, да и вообще всё, – эти всемогущие люди прошлого не погибли в какой-то непонятной войне или катастрофе, а вполне себе живы и находятся где-то рядом. Представлять такое было интересно до головокружения. И в такое хотелось верить. А в то, что прежние вымерли – нет.

– Почему же к ним еще никто не отправился, – шепотом произнёс Эгер.

– А как. На чем, – не спрашивая, а словно размышляя, отозвался Никита. – Нужно где-то взять космический корабль. Лично я ничего про такой не слышал. Даже не знаю, как он выглядит.

– Вот было бы здорово! – мечтательно произнёс Эгер. – Попасть в космос.

Снова замолчали. Надо было подниматься, Тритон жил глубоко внизу, теперь только вверх и вверх. Коридоры, лифт, черная шахта. Но Энджи теперь не казалась мальчишкам такой уж пустой. В них пробудилось волнующее чувство, будто прежние люди находились здесь совсем недавно, пусть даже и по их собственному странному времени. И сейчас, случайно завернув в незнакомый коридор, они натолкнутся на одного из них. И у него будут все эти непонятные устройства, и он расскажет для чего они нужны и как работают, или вдруг даже подарит что-нибудь удивительное и крутое.

– Эха.

– У?

– Мы собирались за головами.

– Угу.

– Ну.

– Что ну?

Фонарик Эгера остановился.

– Миша?

– Я тут.

– Что с картой?

Третий фонарик задёргался, освещая рюкзак. Перед ним появился блокнот с яркими пластиковыми страницами и черный фломастер.

– Готова.

– Отсюда пойдём? – спросил Никита.

Фонарики заметались по сторонам. Выхватили висящую на стене картину, глубокую царапину с острыми краями и затёртый желтый штамп «015А» на стене.

– Пятнашка, – удовлетворённо прошептал Эгер.

– Миша, отметь.

Зашелестели страницы, скрипнул фломастер.

– Идём направо, – объявил Никита.

Фонарики устремились в пыльный проход за покосившейся перекладиной. Шли только прямо, коридоров на станции было столько, что если заблудился – считай погиб.

– Как они тут жили? – шепотом спросил Эгер.

– У них здесь был свет, – отозвался Никита, – на стенах надписи. Ну и карты, наверное, хорошие, не самодельные.

Медленно продвигаясь по неизведанному коридору, фонарики то и дело разбегались по сторонам. Мимо проплывали жилые отсеки, но двери в них были открыты, а значит всё ценное разграблено. Ребята терпеливо и долго шли дальше, пока, наконец, не упёрлись в заваленную мусором стену.

– Черт, валим, быстро! – чуть не в голос выпалил Эгер, наскакивая на идущего следом Никиту.

– Там дверь, – остановил его Никита. – Закрытая.

– Ты дурак что ли? Это тупик! Услышат – нам крышка. Валим!

– Да стой ты, Эха, – хватая друга за рюкзак, выпалил Никита, – там дверь, понимаешь? Под завалом. И замок работает. Сейчас откроем!

Эгер направил фонарик в лицо друга, тот прикрылся ладонью, оставив между пальцами тонкую щелочку, в которой блестели глаза.

– Эха, не кипиши, – Никита постарался успокоить друга. – Давай послушаем. Тихо!

Все затаили дыхание. Для надёжности выключили свет. Минута абсолютной темноты и тишины. Никиту качнуло в сторону, и он прислонился к стене, чтобы не упасть. Шорох рукава показался безумным грохотом. Подождали, прислушались.

– Ладно, – прошептал Эгер, включая фонарик, – только быстро.

– Ага, – выдохнул Никита, – но вы мне поможете. Надо раскидать.

Стараясь не шуметь, они начали разбирать завал, за которым, у самой стены действительно пряталась дверь. Никита протёр рукавом небольшую выемку в стене, снял перчатку и приложил палец. Дверь мерзко пискнула. Этот неприятный звук показался самым громким на всей станции. Эгер едва слышно ругнулся. Фонарик Миши вздрогнул. Никита прикоснулся к выемке еще раз – тот же гаденький писк. Третий раз, четвертый, и наконец пятый: четыре раза замок пищал противно, но затем его ответ изменился – теперь это был густой утвердительный «пиу» с самым приятным для слуха тембром. После него дверь попыталась отъехать в сторону, но что-то ей помешало. Дрогнув и сердито погудев, она опять пропищала и затихла.

– Что за нафиг? – возмущенно прошептал Эгер.

Никита снова приложил палец. Четыре раза, «пиу», дверь гудела и не открывалась. Его бросило в жар.

– Ей что-то мешает, – произнёс Эгер, водя рукой по серой шершавой плоскости и присматриваясь. Он надавил, за дверью что-то скрипнуло.

– Ну-ка, – произнёс он азартно, – давай еще разок. Ей там что-то мешает.

Никита подышал на палец: четыре мерзких писка, один приятный, один недовольный. После этого он почувствовал, что обычный гул станции в ногах немного изменился. Сердце забилось чаще.

– Сейчас, – шепнул Эгер и полез в рюкзак.

Он таскал с собой массу каких-то неведомых штуковин «на всякий случай», и теперь выудил из темноты небольшую металлическую палку с каким-то блином на конце и выпуклой круглой кнопкой посередине.

– Что это? – стараясь не выдать волнения, спросил Никита. Фонарик дрожал в его руке. Гул в ногах усиливался. Скоро это заметят остальные.

– Откуда я знаю, – хмуро отозвался Эгер, – хрень какая-то. Но если нажать – от блина всё нафиг разлетается. Давай приложим к двери и нажмём.

– Давай, – торопливо ответил Никита, – только если не получится – валим.

Эгер приложил блин к двери и отогнул палку.

– Видал, как гнётся… классная штука.

– Давай уже! – процедил Никита.

– Теперь надо надавить на неё, а то она от двери отскочит.

Мальчишки навалились на блин.