Алексей Зелепукин – Путешествие за грань. Наследие (страница 10)

— Твоя говоришь о бедах завтра. Моя говорю о мясе сегодня. Оно уйдёт. Из-за твоего трещета и этого… — он снова тыкнул в котомку, — «брыньк-брыньк». Оставь. Твоя боишься, что он сбежит? Куда? В степь под солнце? — Эр фыркнул. — Решай. Быстро.

— Не отдам! — Сундак отпрянул, прижимая котомку к груди. Его хвост забил нервную дробь по щебню. — Договор дороже денег.

Перепалка тролля и ящера вырвала меня из дрёмы. Всё-таки я не был готов к Виранскому режиму. Почему-то с наступлением темноты меня неумолимо тянуло в сон.

— Ну, что ты к нему привязался? Пусть идёт по следам и наоборот шумит. Звери проснутся и попробуют убежать. Но в темноте они вряд ли пойдут незнакомой тропой. Засядем вон там, в зарослях. Загон называется. Так я охотился когда-то. Только копьё нам пусть оставит.

— Людь вспоминай, что охотник? — удивился Эр. — Ладно, расскажи ящер, как надо шуметь и куда ходить.

Сундак замер. Он всё ещё не привык к тому, что в этом огромном теле есть две личности. Причём тому, кого звали Людь, Сундак не доверял совсем. Чешуйчатый склонялся к идее, что это колдун, влезший в голову тролля. Янтарные глаза рептилии метались от лица Робанта, который стоял, опустив голову и сжав кулаки, к непроницаемой маске тролля. Внутри боролись клановая подозрительность и холодный, рептильный расчёт. Он резко, почти отрывисто, сорвал котомку с пояса и швырнул её к ногам Робанта.

— Смотри за ним, — прошипел он полуэльфу. — Если пропадёт хотя бы игла — твоя ш-шкура ляжет на стол вместо скатерти… Давай по старинке. Без ш-шума.

Эр хмыкнул — звук, похожий на перекатывание булыжника.

— Умная ящерица. Теперь — тихо. И за мной.

Две фигуры — массивная и поджарая — бесшумно растворились среди серых валунов и рыжей вечерней травы.

Вероника облетела небольшую полянку по кругу, останавливаясь то тут, то там, и стягивала пыльцу с крылышек.

Робант собрал хворост и подтащил к камням большой ствол валежника.

Полукровка чиркнул огнивом, и поляна осветилась пламенем небольшого костра.

— Что это было? — вдруг спросил Робант у опустившейся у огня девушки.

— У каждого свои тайны. Если хочешь доверия, умей доверять. — ушла от ответа крылатая.

Робант улыбнулся и подвинул скатышь с инструментами поближе к своей походной сумке.

— Хорошо сказано, давай тогда так. Я расскажу тебе всё, что ты спросишь, а потом ты расскажешь мне о ритуале? Идёт?

— Откуда у тебя эти инструменты?

— Подарок отца. — отрезал полукровка.

— Защитный ритуал. — бросила Вероника и демонстративно повернулась спиной к мужчине.

Повисла тягучая тишина. Треск сухого колючника, пожираемого огнём, был ритмичным, почти музыкальным. Ему вторил бесконечный, монотонный стрекот невидимых насекомых из каменных расщелин — звук самой пустыни, её дыхание. Робант сидел, обхватив колени, его взгляд был прикован к котомке. В конце концов, он отважился.

— Я всегда был неудачником. Непутевым сыном великого отца. Он всегда был всем недоволен мной. Не так ловко владел саблей, не так метко стрелял. Не так искусно выводил буквы на пергаментах. А когда в его жизни появилась его новая пассия — эльфийка чистой крови, а я провалил экзамены в гвардию, он отправил меня к матери. В той деревне я и познакомился с ней. С голубоглазой светловолосой задорной похитительницей моего сердца. Она была обычным человеком, но в ней было что-то особое. Её отец, местный кузнец, слег с тяжёлым недугом. И я вдруг решил, что ради улыбки этой девушки изучю науку врачевания и вылечу его. Мать продала последнюю корову, чтоб оплатить моё обучение.

Фея развернулась и уселась поближе.

— Столько лет прошло… а ты всё ещё её помнишь…

Полукровка обнял свои колени, положив на них голову, а память накрыла его своей волной, вновь до скрежета в стиснутых зубах, заставляя пережить тот день.

— Гирея. Я её никогда не забуду. Безымянные ворвались в поселение на рассвете. Закованные в броню, щитами и копьями согнали народ на площадь. В то утро багрянец морозного рассвета казался бледным перед реками пролитой крови. Бунт остроухих, недовольных решением короля Гастана, утопили в крови. Вырезая не самих лесных партизан, а сочувствующих им жителей окрестных деревень. Эльфы отвечали не менее кровавыми рейдами.

Меня тогда спасли мои заострённые уши.

Робант замолчал, пытаясь проглотить подкатившие комом слёзы. Вероника молча слушала.

— А в подвале кузни нашли раненых солдат. Безымянные пришли за хозяевами лачуги прямо в лечебницу. Пытками выведав у раненых имя Гиреи и её отца. Гирея — отважная девушка, настоящая воительница. С вилами в руках она до последнего защищала отца.

Полукровка бросил в костёр ещё одно полено, пытаясь справиться с разбуженными памятью чувствами.

— На утро объявили о её публичной казни. Я сидел всё утро на чердаке напротив с огромным луком. Моя Гирея стойко держалась под ножами палачей, не проронив ни звука. А я…

Слёзы покатились по щекам эльфа. Фея помолчала, наблюдая, как пламя играет на скулах полукровки. Робант глубоко вздохнул и продолжил свой рассказ-исповедь, терзавший его все эти долгие годы.

— … Я так и не осмелился прервать её муки.

С того момента всё пошло кувырком. Лечить больше не получалось. Магия словно исчезла. Заговоры потеряли силу. А настойки и сборы — свои целительные свойства. Я проклинал свою кровь и отца. Слух о кровавых расправах дошёл до короля. Начались гонения.

Из семинарии меня исключили. Лицензию лекаря аннулировали. Оставшись без средств к существованию, я записался в наёмники. Охранять караваны на торговых трактах. В первом же рейде мы попали в засаду лесных эльфов. Бойня была кровавой. Караван разграбили. Денег платить было некому. Я вернулся домой ни с чем. А там… Мама слегла почти сразу, как я уехал. Огонь в очаге поддержать было некому, и на утро она замерзла. Слишком суровая в тот год была зима. Мама верила в меня. Эти инструменты — её подарок, она не продала их тогда. Хотя спокойно могла бы купить и дров, и еды, и лекарств. Проклятое железо…

— Вообще-то это серебро. Лунное серебро. И изготовлено оно было ещё до того, как небесное светило стало смертоносным. В те давние времена существа могли спокойно вести активный образ жизни, не опасаясь палящего зноя полдня. — прошебетала Вероника. — Я, конечно, не антиквар, но магию я чувствую нутром. И в тебе твоя всё ещё жива, хоть и дремлет глубоко внутри.

Робант оттёр рукавом щёки.

— Ты думаешь, её ещё можно пробудить?

— Я не знаю. Но мы с Людэром идём к Оракулу. Может быть, он знает ответ и на твой вопрос.

Робант подкинул веток в костёр. Из темноты донёсся глухой удар, словно огромный кулак вдавил что-то в скалу. Потом — короткое, торжествующее рычание Эра.

Вероника подняла голову, прислушиваясь.

Следом вторил клекот ящера.

— Кажется, на завтрак у нас будет мясо. — тихо пробормотала крылатая. — Ты ещё хочешь узнать, что я делала?

Робант кивнул.

— А я на самом деле ставила защитный барьер. Людэр поссорился с Шазаром. Тёмным лордом. И тот обещал нас уничтожить.

— А как получилось, что в голове тролля…

— Этого и они сами не знают. Поэтому мы и идём к Оракулу. В надежде найти ответ.

— А ты как с ними очутилась?

— Они спасли мне жизнь. Так что это считай долг чести. Я тоже поссорилась с Тёмным. Слушай, а тот алхимик в Карнаке…

— Ты права. Это мой отец. Единственный, в чьих силах одолеть столь могучие проклятия.

— Ты всё-таки думаешь, что гусеницы — результат порчи?

— Гусеницы жрут грибы, пока их не разорвёт от переедания, оставляя на испорченных странные тёмные иероглифы, а может, руны.

— Так может, дать им нажраться и передохнуть? — застрекотала Вероника, глядя на танцующее пламя.

— Если бы. В теле каждой погибшей ещё с десяток желто-зелёных личинок. Сначала они пожирают родителя. Их спина становится чёрной и покрывается шипами. И уже тогда они бросаются на грибницу.

— Ну, предположим, они сожрали все грибы в теплицах. Что тогда?

— Впадают то ли в оцепенение, а возможно, в спячку. Эти… — Робант потряс коробок Сундака. — оцепенели. Но перед тем, как эта напасть распространилась по теплицам и полям, я слышал странное жужжание и находил странные, длиной с мою ладонь, прозрачные крылья, словно семена клёна. Возможно, они ещё и летают. Как-то эта зараза попала ко мне. Приползти она не могла. Возможно, прилетели.

— Или подбросили. Крылья, что ты описал, — крылья Фей. Они становятся такими, если ампутировать их у ещё живой Феи. Значит, мои оборотни где-то рядом… — задумчиво произнесла Вероника.

— Что за оборотни?

— Потом расскажу как-нибудь. Вон, смотри, наши добытчики идут. — крылатая указала на тропу и, взмахнув крыльями, устремилась навстречу.

— Моя говорил, остроухий не сбежать? — Эр толкнул в плечо Сундака. Тролль нёс на плече целую тушу, Сундак — заднюю часть ещё одного сайгака.

— Как охота? — спросила фея, усаживаясь к троллю на свободное плечо.

— Славно, моя прибить этот прямо между рог. Ящерица тыкай в свой палка. Евонный прыг-прыг и на бок, Сундакный палка хрясь, пока выковыривали, желудок и желчный порвал, пришлось только задний ног брать, но мяса всё равно много. Надо делать запасайки. Людь говорил, что знает как. Только надо много дрова. Моя обещай не есть тёплый. От этого у людь тошнотика, а желудка у нас один.

— А что ж он не расскажет сам? — прошипел Сундак, уже привыкший к раздвоению тролля.