Алексей Зелепукин – Путешествие за грань. Наследие (страница 11)

— Людь странный. Когда зной и светило высоко — он не спит. А когда нормальный день — дрыхнет. Зато моя хорошо — голова тихо. Нет странный громкий мысли.

Свалив у костра добычу, чешуйчатый первым делом проверил инструменты, пересчитав все до последней иглы и зажимов, с недоверием глядя в сторону остроухого, начавшего помогать троллю разделывать тушу.

— Твоя слишком переживай за железка остроухий, помогай, смотри, Айпварг уже проснулся в своей берлоге.

Сундак повернул голову на восток, где всходящее небесное светило озарило восток кровавыми всполохами.

Глава 8

Волны с лёгким плеском бились о борт небольшой шлюпки, курсирующей между островами Реборна и Виранией. Тот самый пролив Архангела, о котором рассказывала Вероника. Портовая толчея и гвалт остались далеко позади. Свежий бриз уносил прочь тревоги и печали, а плеск вёсел лишь убаюкивал. Пригревшись в лучах заходящего солнца, облокотившись на драгоценный саквояж, Сундак мирно сопел. Фея прикорнула на тюке с соломой. Укрыв её одеялом полукровки, я уселся на носу шлюпа, любуясь пейзажем, уставившись в голубую даль. Судно мягко приподняло на набегающей волне. Брызги рассечённой волны ударили мне в лицо, напоминая о чём-то давно забытом.

Ветер в лицо, соль на губах. Так пахла свобода. Так было где-то там, в другой жизни.

Шлюп качнуло, наполняя мою душу восторгом.

У Эра это, наоборот, радости не вызвало, и он застонал. Чем и прервал утреннюю дрёму остроухого.

Робант поднялся на ноги и подошёл к нам.

— Сильно болит? — полукровка указал на уже почерневшую гематому на груди тролля.

— Болит… — прохрипел Эр. — Не страшно, моя нервничает, моя не уметь ходить по воде.

— Не переживай, это у него из-за качки. — ответил я за соседа.

— Ходить по воде? Плавать? — переспросил остроухий.

— Я умею плавать, — почему-то очень уверенно ответил я, будто это само собой разумеющееся. — Эр про судно. Моряки не плавают, моряки ходят.

Здесь, на носу шлюпа, я впервые почувствовал себя в родной стихии. Крики прибрежных птиц, скрип такелажа, треск верёвок, хлопанье паруса. Всё это было чем-то очень знакомым, почти родным.

— Может, твоя водяной? — рыкнул Эр, сдерживая рвотный позыв.

— Я не помню, вряд ли. Водяным не нужны корабли. Этим я б смог управлять. Я знаю, за какую верёвку тянуть, чтоб поднять парус, даже знаю, как ловить галс, как идти против ветра…

— Че тут знать? Вон той деревяшкой туда-сюда. — злобно перебил меня разбуженный разговором чешуйчатый.

— А это ты, Людь. Привет. — Сундак щёлкнул языком. — Я пойду похрумкаю чего-нибудь, тебе принести солонины?

Я кивнул. Ящер шевельнул гребнем и растворился в тени трюма.

— Крылатая сказала, память вернётся, если пытаться вспоминать. До Карнака плыть ещё очень долго, если ты всё равно решил не спать, расскажи мне историю Вирании.

— Ну, а чего не рассказать, время есть, день предстоит длинный. — Робант поудобнее уселся на соломенные тюки.

— Сначала на Радонте не было магии. Она появилась, когда с небес сошли боги. Они построили башню, которая делала воздух приемлемым для жизни и заодно вырабатывала иммоний, из которого боги делали лириум.

— Боги давали его людям. Магия и гармония правила миром. — Сундак вернулся на палубу с огромным куском мяса. — Наш-ши легенды гласят, что Великая мать родила гвенделей, и остальные боги завидовали силе её детей и наделили мягкотелых магией. Так что мы с тобой — двоюродные братья.

— Ящерка прав. Наш старейшина сказал, гвенделей было семь. Троли ведут свой род от двух братьев. Я из рода пещерных, потомков Патира, рождённых из скалы спящей девы.

— Все гвендели родились из яиц, первым был Одор. Василиск. Отец ящ-щеролюдов.

— Стойте. Эта история Робанта. Дайте ему рассказать. — рявкнул я. — И тише. Вероника спит. Че разгалделись-то?

Сундак с явно обиженным видом отрезал от козьего окорока кусок и принялся жевать.

Полукровка продолжил.

— Первый из богов подарил лириум людям, научив их основам магии. Но не всем богам понравилось то, что люди получили власть над Эдраком и уподобились им. И тогда началась междоусобица.

— Всё было не так, — прошипел Сундак. — перволюди познали магию и перестали почитать Мать.

— Да, да — человеки разбить сердце Фавны и превращай её в гору.

— Что ещё за Фавна? — моя голова кипела от обилия незнакомых имён, причём нутром я будто бы понимал, о чём идёт речь.

— Мать Дейлы, прабабка гвенделей. — ответил Робант и замолчал, глядя на Сундака.

Чешуйчатый снова отрезал ломоть солонины и, отправив его в рот, отвернулся к другому борту шлюпа.

Остроухий набрал в грудь побольше воздуха и продолжил.

— Мать Гвенделей была повержена, но она уничтожила башню, дающую людям лириум. Разверзлись небеса. Семь дней шёл ливень, вымывая магию с лица Радонты. Но иммоний не исчез бесследно. Слишком большая концентрация. Растворённый в дождевой воде, он напитал почву, а деревья впитали её из неё, даруя сильванам бесконечно долгую жизнь. — слишком долгую. — пробормотал Робант и замолк.

— Просочившись сквозь толщу грунта, иммоний попал в водохранилища Андерграунда. Огромные подземные озёра. Иммоний быстро изменил обитателей подземного града. Они стали низкорослыми, наделёнными неимоверной силой и чутьём скалы, при этом очень жадные.

— Были ещё и водяные маги. — Сундак поежился.

— Этим досталось сильнее, их лёгкие почти утратили силу, уступив жабрам. Их дом в ближайшем будущем будет океан. Иммоний влился в саму плоть созданий Вирании, навсегда меняя мир Радонты. Со времён Великого потопа магия стала доступна лишь избранным, остальные сохранили лишь её крохи. — продолжил Робант.

— Чародеи, волшебники, колдуны. Это лишь тени былого могущества. Первый людской король построил крепость и город. Говорят, он был первым архимагом и величайшим арбитром.

— Демиургом. — поправил полукровку чешуйчатый.

— С него и начался род повелителей Идрака. Архимаги, или Демиурги — все они потомки Крама и Дейлы. Величайшие из них образовали Большой круг. Верховный совет волшебников. Но Идрак не давался просто так. Женщины-демиурги не могли иметь детей. До сих пор в деревнях за семя, наполненное магией, платят немалые деньги, надеясь получить в родню божественного избранника.

Для меня подобное было шокирующим открытием.

— Да, да. До сих пор. — проклокотал Сундак, видя эмоции на моём лице.

— Большой круг архимагов состоял из четырёх малых кругов. По количеству стихий. Огонь, Воздух, Земля и Вода. Каждый малый круг представляли три волшебника, величайших волшебника своей стихии. Три волшебника голосовали, и решение большинства представлялось, как голос стихии.

— Но стихии уравновеш-шены, как и само мироздание покоится в равновесии. И только кожаные пытаются разруш-шить этот баланс— буркнул чешуйчатый.— Они выбрали ещ-ще одного. Первого среди равных.

— Но с другой сторона —это хорошо, особенно когда надо решай спор.

— Поэтому тринадцатым членом коллегии магов был Арбитр. Первый среди равных. — продолжил полукровка. — Именно на нём лежала ответственность за решение, когда противоречия были слишком сильны. Так длилось в течение многих веков, пока один из потомков Крама не сбился с пути и не попал во власть тёмного владыки.

— Он был менталом, черпал силы в людских страстях, используя смертные грехи как неисчерпаемый источник. — пробубнил Сундак с набитой мясом пастью. Тут Эр не выдержал и впился зубами в свой кусок, да так, что наши челюсти затрещали, лишая возможности что-либо расслышать из слов полукровки.

— Решив доказать, что ментальные чародеи не менее сильны, Тёмный вступил в союз с Владыкой демонов и открыл портал между мирами.

— Прорвавш-шиеся из Ада демоны подняли армию мертвецов и нежити, а Вирания объединилась под знамёнами Святого ордена. Наступили темные времена. Наш-ше племя, с тех пор покинула пеш-шеры, и спустилось в леса Богвери.

— Разрыв в пелене был уничтожен ценой жизни предводителя на грифонах и его бесстрашных всадников. — выпалил я всплывшее из глубин сознания знание.

— Да, но откуда… — у остроухого чуть челюсть не выпала от удивления, а Сундак едва не подавился солониной.

— Не важно, что было дальше? — оборвал я ненужные и несвоевременные вопросы, понимая, что вот-вот доберусь до чего-то очень важного. Полукровка повиновался и продолжил рассказ.

— Маги Большого круга ничего не смогли противопоставить чарам Тёмного, ведь и они, несмотря на своё могущество, оставались просто людьми. Интригами и обманом тёмный разрушил союз. Гастан нарушил обещания, и началась междоусобица. Что поделать?

— С Гордыней или Тщ-щеславием не справиться силой природных стихий.

— Но последний Арбитр отказалась смириться. Она и маги Большого круга вышли на поединок с Тёмным.— продолжил полукровка.

— С тех пор Светило Вирании стало называться Айпварг. — добавил Сундак. — Говорят, тёмный сразил архимагов, выжила лишь Светлена, магистр восстановления.

— Ещё говорят, она выходила и Арбитра, преобразив её внешний облик. — продолжал свой рассказ Робант, словно и не замечая слов чешуйчатого.

— Старейший говорить, её всё ещё ищет оружие против Иблиса.— вставил Эр.

— Нет оружия против страсти, похоть или алчность не унять камнепадом или тайфуном. Магия Тёмного всесильна, — печально констатировал чешуйчатый.

— Это спорно, ведь печаль побеждает радость. Надежда одолеет любое горе. А Любовь — величайшая сила этого мира. — не унимался Робант.