Алексей Загуляев – Прерыватель. Все части (страница 16)

– Не совсем.

– Вы, конечно, не обязаны. Но если вдруг захотите оказать нам с Алексеем помощь, то не в службу а в дружбу, наведите там порядок. Как вы это умеете. Глядишь, чего-то и отыщется потом среди всей этой неразберихи. Это очень помогло бы нам с Алексеем. Очень.

Марина взяла ключ и больше не стала задавать никаких вопросов.

Миронов постоял ещё минутку, потом улыбнулся, попрощался и вышел из дома.

Марина только через пять минут поняла, что она одна и капитана давно нет.

Глава одиннадцатая

От Первоуральска до Билимбая я добрался на электричке за пятнадцать минут.

Погода здесь стояла солнечная и не жаркая – градусов двадцать.

Почти двое суток болтания в вагоне заразило меня морской походкой. Я представлял себя со стороны, и мне было смешно. Вообще, настроение моё странным образом становилось с каждой минутой всё лучше. И это не сулило ничего хорошего.

У первого человека, который встретился на пути, я спросил, где находится нужная мне улица. Он описал мне незамысловатый маршрут, а потом долго смотрел вслед, может быть, желая удостовериться, что я сверну в правильном направлении.

Дом Гарина располагался в самом конце улицы Маяковского, упирающейся в лесной массив – голубенькое приземистое строение, явно нуждавшееся в ремонте. Когда я попытался зайти в калитку, навстречу из глубины двора выскочила лохматая собака, громко залаяв и загремев железной цепью, которой была привязана к чему-то, скрытому за кустами. Через минуту появился и сам хозяин.

Щурясь на яркое солнце, он сделал несколько шагов от крыльца и, поняв, что за забором незнакомец, остановился.

– Вам кого? – настороженно спросил он.

– Мне Гарина Константина Георгиевича. Это вы?

– А по какому вопросу?

Я достал из кармана удостоверение и потряс им в воздухе.

– Я лейтенант Лазов, участковый. Хотелось бы задать пару вопросов.

Было заметно, что мужчина насторожился ещё сильнее.

– Минуточку, – сказал он и прикрикнул на не унимающегося пса.

Потом снова зашёл в дом.

Я простоял целую минуту, ожидая когда он выйдет. И спохватился только тогда, когда послышался шум на задней стороне двора. Снова залаял пёс, но как-то удивлённо и махая пушистым хвостом.

Я бегом обогнул дом и успел заметить, как в лес забежал человек, ростом и телосложением похожий на того, с кем я разговаривал минуту назад.

– Да не может быть, – проворчал я. – Вот же идиот.

Я кинулся вслед за убегавшим. Разумеется, когда Гарин увидел чужака на пороге, да тем более размахивающего каким-то служебным удостоверением, то он тут же решил сделать ноги. Не просто же так он скрывался в Билимбае, купив дом у самого края леса. Ну а как мне ещё было его достать? Прокрасться ночью в дом и приставить к горлу кухонный нож? Я предполагал, что разговор получится не из лёгких, но не думал, что он даже не успеет начаться.

Бегал я, благодаря зимним лыжным прогулкам, неплохо. Мне не составило большого труда догнать Гарина уже метров через сто после его старта. Вот только опасался, не станет ли он стрелять. Здесь, наверное, в каждом доме имелось ружьё. А если Гарин столь осторожен, то тем более должен был обзавестись на крайний случай оружием. Но мной руководили уже инстинкты. Мысль текла сама по себе, а тело совершало чисто механические движения.

Я толкнул Гарина в спину. Он согнулся, сделал несколько широких шагов вперёд, но не смог удержать равновесие и со всей дури врезался головой в сосну. Упал. Повернулся ко мне лицом и выставил вперёд руки. Оружия при нём, слава богу, не оказалось. Видимо, я застал его в тот момент, когда он абсолютно не был готов к непрошеным гостям и действовал поэтому не вполне обдуманно.

– Да что ж ты творишь-то, Гарин! – нависнув над ним и убирая от себя его руки, закричал я.

От удара о дерево он находился в нокдауне. В глазах его я не увидел ни одной мысли. Он просто махал руками и пыхтел, брызгая на меня слюной.

– Да успокойся же ты! – Я смог наконец добраться до воротника его куртки, приподнял так, чтобы он смог опереться спиной о ствол дерева, и несколько раз потряс. – Слышишь? Успокойся.

Я снова достал удостоверение, раскрыл его и поднёс к лицу Гарина.

– Вот видишь? Читай. Участковый. Лазов. Из Перволучинска.

– Участковый? – немного придя в себя, Гарин внимательно посмотрел на удостоверение. – Какого чёрта?

– А ты какого чёрта подрапал?

– Чего ты хочешь?

– Просто поговорить.

– О чём? Соседи жалуются на шум?

– О том, что случилось в карьере в восемьдесят третьем.

– Так я и думал. Потому и убегал.

– Чего ты боишься? Я действительно просто поговорить приехал. Не враг я тебе. Ответишь на пару моих вопросов – и я уеду.

Гарин сплюнул и скривился в грустной усмешке.

– Фамилия мне твоя знакома, – сказал Гарин. – Где-то я её уже слышал. Ну да. Вспомнил. Сын, что ли, Константина?

– Да. Он работал у тебя на карьере.

– Вот, значит, в чём дело. Правду хочешь найти?

– Хочу.

Гарин замотал головой.

– Не думаю, что получится, – сказал он.

– Это уже мои проблемы.

– Ладно. Как знаешь. Чего ты хочешь услышать?

– Что на самом деле произошло на карьере?

– Ничего.

– А подробнее?

– Я и говорю, что ничего. Никакого оползня не было. Вообще ничего не было. Случилось что-то в другом месте, в Глыбах.

– Допустим, – промолвил я. – Но как там оказался мой отец и ещё семь человек? Это ведь вся бригада?

– Вся. Не знаю, какого лешего им вздумалось переться на ночь глядя на озеро. Причём прихватив с собой целый «КамАЗ» и экскаватор. Не рыбу же половить хотели. Когда я уезжал вечером в город, всё было спокойно. Только на утро, когда вернулся, застал в вагончике одного Козырева. Он был до смерти напуган. Дрожал весь и нёс какую-то ахинею. Кроме него, никого больше из рабочих в карьере я не нашёл.

– А что именно он говорил?

– Что-то совершенно бессвязное. Типа «расплавил», «часы», «огромный» и ещё что-то, я не старался запоминать. Даже и эти слова, возможно, я придумал задним числом.

– Часы? Он говорил про часы?

– Да. Потом появились эти.

– Кто?

– Думаю, из какой-то секретной службы. Может, из КГБ. Не знаю. Но точно не из простых. Оцепили карьер. Ещё один отряд отправился в Глыбы. Меня допрашивали. Но я-то совершенно ничего не знал. Потом вывели меня из вагончика, а к Козыреву туда зашёл главный. Допрашивал его лично. С пристрастием. Я слышал, как кричал Николай. Потом… Я закурю?

– Кури.

Гарин достал из кармана пачку, дрожащими руками подцепил сигарету и чиркнул спичкой.

– Потом главный этот выбежал из вагончика. Вся форма была забрызгана кровью. А в руке держал отрубленный палец.

– Козырева?

– Да. Сел в машину и уехал в сторону Подков. В вагончике с Николаем остались двое солдат. До этого они о вертолёте каком-то разговаривали, который разбился. Думали, я не слышу. Но слух у меня хороший.