Алексей Загуляев – Пелена. Сборник фантастических повестей (страница 50)

Монгол вслушивался в каждое слово, возвращаясь к своим мыслям, которые свили в его голове идею о собственной душе, в существовании коей он начинал сомневаться. Ведь не просто же так он чувствовал в себе это? Стояла за его интуицией какая-то правда, которую в этот самый момент облекал плотью реальности странный тип, убеждённый в том, что он Федя. И не просто убеждённый, но за пять секунд убедивший в том и Монгола. Шепнув о событии, известном только Валету, рассеял в Монголе какие-либо сомнения в правдивости своих слов. О, это было событие такого рода, о котором не хотелось вспоминать даже Монголу. Никто бы не решился поделиться подобным знанием с третьим лицом, тем более Валет. Тот был просто игрок. Не в меру азартный, но не дурак. Монгол догадывался, что Фёдор имеет какое-то отношение к секретным службам, потому и терпел долгое время его долги. И ещё из боязни за компромат, имевшийся у Валета на всесильного босса. Этот компромат имел слишком большую цену, чтобы делиться им с кем бы то ни было. Да, выглядела ситуация фантастично, точно сюжет из голливудского фильма. Но не принять её сейчас за реальность не было никаких причин. Палить свою персону в каком-то прокурорском проекте Валет бы не стал. Да и зачем надо было бы разыгрывать подобный спектакль? Этот Федя пришёл по личному делу, здесь можно не сомневаться. Не сам, конечно, пришёл, а в образе болезненного придурка. Перенос сознания… Ну почему бы и нет? Однако пока что Монгол не мог сообразить, каким образом рассказ о переносе может принести лично ему какую-то пользу. Но он не перебивал рассказчика, жадно вникая в каждое его слово.

— Тем не менее, — продолжал тот, — эксперимент с универсальными солдатами зашёл в тупик. Те из них, кто выживал в бойнях, совершенно не могли адаптироваться в обычной жизни. Тогда разработали возможность возвращения сознания его носителю, то есть цифровую копию закачивали обратно в мозг. Но в нулевых технология пока что была далека от совершенства. Данные переносились с ошибками, и превращение зомби обратно в человека происходило с критическими изъянами. Люди либо теряли последний рассудок, либо превращались в маньяков. Программу свернули, а технологию было решено доработать. В очередной раз. И её доработали. Только к тому времени расстановка сил в элитах несколько поменялась. Военные утратили былое влияние. На первое место выдвинулись секретные службы. Им-то эта технология и досталась. К тому же не обошлось без утечек. Подобные фокусы могли уже проделывать и в Китае, и в Штатах, и даже в Европе. Устраивать бессмысленные войны до полного взаимоуничтожения никому не хотелось. Технологию предложили использовать для программ по защите свидетелей. Сознание давшего показания человека перемещали в тело какого-нибудь среднестатистического гражданина, а сознание этого гражданина — в тело свидетеля. Тем самым свидетель был защищён от преследования тех, на кого давал показания. А судьба бесполезного для общества лоха никого особо не волновала. Таким образом экономились бы и бюджетные средства, и устранялась бы волокита, связанная с охранными мероприятиями. Но и тут делу не был дан ход. Посчитали такой способ негуманным и наложили вето. Но никто не собирался просто так отказываться от потенциальных возможностей переноса. Секретные службы стали негласно использовать его для шпионской деятельности. Раньше ведь как? Приходилось подкупать нужных людей или долгие годы внедрять своего агента, чтобы завладеть интересующей информацией. Это сложные операции, требующие огромных ресурсов. А теперь просто меняешь местами два сознания — и вуаля! Шпион уже в теле нужного человека. Делает своё дело, а потом возвращается в собственное тело. А тот бедолага, в чьём мозгу пару дней хозяйничал чужой человек, даже не успеет понять, что только что совершил государственную измену. Два дня пребывания в другом теле можно списать на вре́менное помешательство. За этим следили специально приставленные к нему люди — так называемые кураторы. Вы понимаете, к чему я клоню?

Теперь-то Монгол всё прекрасно понял. Молодость! То, чего он всё последнее время так жаждал, стои́т теперь перед ним в облике какого-то чумохода. Если бы его сознание можно было перенести в здоровое молодое тело, то он бы изменил всё! Всё! Но неужели такое возможно? Неужели дьявол услышал его молитвы? Это была слишком сладкая конфетка, чтобы он мог от неё отмахнуться. В нём проснулся маленький мальчик, которому пообещали вожделенную игрушку. И он сломался. Он уверовал в чудо.

— Понимаю, — проскрипел Монгол. — Что конкретно ты можешь мне предложить?

— Технологию.

— Технологию?

— Да. Дня через три я буду ей обладать. Вся документация, все чертежи и сопровождение.

— Ты издеваешься? — вспыхнул Монгол. — По кой хрен мне все эти чертежи? Где я, по-твоему, найду инженеров? Ты видел Шакала? Мои люди едва умеют читать по слогам. Они не знают, кто такой Шиллер. Думают, что это киллер, только с шилом вместо беретты.

— Я могу помочь с этим. Найду нужных людей и…

— К чёрту! — не дослушал его Монгол. — Мне не нужны документы. Мне нужен сам механизм. Физический. И человек, умеющий им пользоваться.

Гость задумался. Вены на его лысеющей голове вздулись.

— Я знаю, где раздобыть механизм, — сказал он.

— Ты уверен?

— Уверен.

— И где?

— Он есть у человека, который устранил ваших людей.

— Каких людей?

— Тех, которые меня преследовали. Моё тело преследовали.

— Папика и Белого?

— Не знаю. Но я в курсе, что они мертвы. Их убила Оксана.

— Кто такая?

— Куратор моего носителя. Того, у которого моё лицо.

— Откуда у неё эта штука? Я так понимаю, её нельзя купить на базаре.

— Это исключительный случай. Долгая история. Но я знаю на сто процентов, что прибор у неё есть. А пользоваться им умею и я. Это не сложно.

— Хорошо, — хотя и с трудом, но согласился Монгол. — Дашь мне наводку, где её отыскать. У тебя двадцать четыре часа на то, чтобы прибор оказался в моих руках. Если всё, что ты рассказываешь, подтвердится, твой долг будет погашен. Ты знаешь, я не жадный, доплачу в случае успеха и сверху. Мои ребята будут следить за тобой. И за твоим… за твоим носителем тоже. Не сомневайся.

— Я не сомневаюсь. И не собираюсь прятаться. Иначе зачем бы я вообще к вам обратился. Только, если можно, одна просьба.

— Что ещё?

— Моё тело оставьте в покое. Я в этом додике задерживаться не собираюсь.

— Хорошо. Дам своим указание. А теперь свободен.

Монгол махнул рукой и закурил четвёртую за время беседы сигарету.

Эпизод четвёртый

Пока Оксана и Кристина договаривались о чём-то, Антон, с ног до головы перепачканный грязью, ушёл в душ. Душевая кабина располагалась непосредственно в комнате, возле стены. Матовые стёкла не позволяли видеть ни детали интерьера, если смотреть из душа, ни детали того, кто этот душ принимал, если смотреть из комнаты. А одна весьма выдающаяся деталь на обновлённом теле Антона не давала ему покоя. По всей видимости, бывший хозяин был довольно охоч до противоположного пола, поскольку, начиная с той минуты, когда они вошли в зал стриптиз-клуба, возбуждение Антона никак не собиралось спадать. Особенно после того, как взгляд его наткнулся на прозрачный халат Кристины. Антон держался спиной к комнате в надежде, что вот-вот тёплые струи ду́ша расслабят его, и все детали плоти вернутся в своё нейтральное состояние. Однако ни через пять, ни через десять минут картина не изменилась.

Голоса́ в комнате успели затихнуть. Оксана ушла. Антон накинул на себя заблаговременно припасённый халат. Тот был мал и смотрелся на нём смешно, едва стягиваясь на животе. Грязную одежду Кристина бросила в стиральную машину, так что других вариантов, чтобы прикрыть похотливые позывы жеребца Феди, у Антона не оставалось. Впрочем, усталость и каша из не очень приятных воспоминаний делали своё дело, притупляя эмоции. Какая, в сущности, разница, если даже он и насмешит сейчас Крис? Он видит её первый и, может быть, последний раз в своей жизни. Оксана обещала, что через пару дней весь этот кошмар закончится. И Антону очень хотелось ей верить.

Приведя себя в порядок, он вышел.

Кристина стояла у электрической плиты, заваривая в турке кофе. Вид её был задумчив, в левой руке тлела сигарета, о которой девушка, судя по всему, забыла.

Студия, служившая Кристине жилищем, была освещена розовой настольной лампой. Такими же розовыми казались и стены, то ли от лампы, то ли будучи таковыми сами по себе. Овальной формы журнальный столик со статуэткой Будды; велотренажёр, увешанный кружевным бельём; ноутбук, небрежно брошенный на неширокую не убранную кровать, приютившуюся в самом углу. Свободного пространства здесь было не так много. Студия явно предназначалась только для одного жильца. А значит, Крис просто танцовщица, а вовсе не проститутка. Для любовных забав такая комната не подходит. Антон зачем-то подумал об этом, когда посмотрел на колдующую возле плиты Крис. Но какая ему разница? Даже если и проститутка — что с того? Короткая стрижка, по-детски наивный профиль, длинные ресницы, мягкие очертания полных губ, волнующие контуры живота…

Внезапно Крис повернула голову и улыбнулась.

— С лёгким паром, — сказала она, с любопытством окинув фигуру Антона, облачённую в тесный халат.