Алексей Загуляев – Пелена. Сборник фантастических повестей (страница 32)

— Только в «трубе».

— Тогда легче. Самолёт сбросит тебя в двадцати километрах от точки приземления. Потом по джунглям пешком ещё двадцать. Ближе нельзя — засекут. В допустимом радиусе приведёшь в действие устройство (сказали, что это хитрожопый какой-то дрон), проконтролируешь по дисплею и сделаешь то, что скажут на инструктаже. Надо убедиться, что никто, особенно те двое, у которых информация о кодах, больше не представляет опасности. Всё сделает дрон. Впрочем, нюансов я и сам не знаю. Потом тебя подберёт катер в ближайшей деревне. Надеюсь, объяснил на этом этапе понятно.

— Понял, Командир. Что-то ещё?

Босс сморщился от нового приступа головной боли и махнул рукой.

— Всё, — заключил он. — Вниз, в тринадцатый на инструктаж. Там ещё что-то про жмурика говорили. Для страховки. Но это объяснят стратеги.

Пока Рори добирался до подземного минус второго уровня, в голове у него постоянно зудела мысль о том, обижаться на Командира за его сегодняшнюю холодность и недоверие или же списать всё это на головную боль. Не доверять своему сто раз проверенному солдату причин у босса никаких не было, завидовать тем более (работа у него была не особо пыльной, а при конвертации в джоули сумма выходила солидная, не сравнить с Рори). И он решил списать всё на сломанный качер.

Тринадцатый кабинет занимал целый этаж, по крайней мере в коридоре больше не было дверей, кроме одной. Каким-то образом Фея смогла синхронизировать и эту зелёную лампочку с панелью на руке Рори. Хотя, наверное, это было и лишним, поскольку во всём коридоре он находился только один. Такая пунктуальность его немного позабавила, и он уже забыл думать о Командире.

Кабинет оказался вовсе не кабинетом. Это был огромный зал, заполненный снующими, как муравьи, людьми в разноцветных комбинезонах. На длинных столах, изгибающихся в замысловатые геометрические фигуры, были небрежно разбросаны какие-то непонятного назначения предметы, большие и маленькие, и почти возле каждого стоял задумчивый человек, пытавшийся разобраться в их сложном функционале. Нативов здесь было большинство, и это почему-то ещё больше настроило Рори на оптимистичный лад, ходя бодифобией он никогда не страдал. В жизни больше всего другого его удручала только одна вещь — это страх перед самим собой. И не то чтобы он имел слабый характер или был не уверен в своих силах. Это что-то немного другое. Немного. Но это немногое сдвигало эту банальную, на первый взгляд, неуверенность совершенно в иную плоскость. Он боялся себя в прошлом и боялся в будущем. В настоящем, вот прямо сейчас, в этот момент и в любой ситуации он контролировал каждый миг и каждый свой мускул, но как только мысль начинала забираться за незримую грань прошлого или будущего, так разум его делался бесконтрольным и начинал пугать непонятными вещами, невесть откуда всплывающими из незримой уму бездны. И потому он почти никогда не вспоминал о своём прошлом и никогда не загадывал далеко вперёд (при том, что граница этой «дали» была относительна и изменчива, так что её невозможно было предположить заранее). Наверное, это был какой-то особый страх перед потоком времени, похожий на тот, что бывает у некоторых людей, стоящих перед быстрым течением могучей мутной реки. Это он так думал, хотя, возможно, таких страхов никогда ни у кого и не существовало.

— Рори! — громко крикнули с другой стороны стола метрах в десяти от него.

Рори увидел призывающего его рукой высокого тощего парня с ирокезом на голове, с тоннелями в ушах и пирамидой блестящих колец на удлинённой шее. Во всём остальном парень был нормален и даже приветливо и искренне улыбался, будто встретил старого знакомого и этой встрече был рад.

— Привет, — сказал он, протягивая руку. — Я Зума. На ближайший час твой инструктор. А потом уж как получится.

Он коротко рассмеялся и показал пальцем на лежащий перед ним предмет. Это был дрон со сложенными пока крыльями.

— На вид самый обычный дрон. На деле — смертельное и неуловимое оружие, с которым я научу тебя обращаться. Но это чуть позже. Вот ещё возьми, — он протянул Рори большую, охряного цвета таблетку. — Выпей прямо сейчас.

— Это зачем?

— Сунтанол ультра. Таблетка для загара. Выпил — и через сутки мулат. Даже под ультрафиолет подставляться не нужно. Загар будет необходим, потому что настоящие тропики — это тебе не в модуляции. Там всё по-серьёзному.

Рори достал из оболочки таблетку и положил под язык. Растворилась она моментально, оставив после себя приятное абрикосовое послевкусие.

— В общем так, — Зума порылся среди набросанных на столе бумаг и развернул карту (все документы в Штабе были исключительно аналоговые, бумажные). — Смотри, короче. Тебя выбросят вот здесь. Долетите с жмуриком до этой вот красной точки.

— Постой, — прервал его Рори. — С каким ещё жмуриком?

— Тебе не объяснили?

— Нет.

— Мёртвое тело будет необходимо после приземления. Отвлекающий маневр. У этих солнцепоклонников хорошие радары, парашют они твой заметят, к тому же он будет белого цвета для пущей заметности. Отцепишь жмурика, а сам вот по этой петле обойдёшь тропу, по которой они вышлют свою разведку. Не торопись. Нужно дождаться, чтобы они вернулись обратно на базу, убеждённые в том, что парашютист мёртв. Накрыть нужно всех разом. Т-16 действует быстро, за пять минут. Дрон сам найдёт оптимальную точку. Когда убедишься, что все ликвидированы и зафиксируешь свой подвиг на камеру, выдвинешься вот сюда, к реке. Там тебя встретят. Ни с кем ни о чём не разговаривай. Все свои функции знают. Ну, тебе не вперво́й, сам понимаешь. Карта эта у тебя в визоре будет, не промахнёшься. Пошли на полигон, покажу как управлять дроном.

Зума ему понравился. Простой, без жеманства и высокомерия, которое обычно присуще всем айтишникам и технарям, с которыми Рори приходилось встречаться раньше. Пожалуй, при случае он даже выпил бы с этим парнем в баре. Этой мысли он улыбнулся и последовал за Зумой к противоположной стене зала, откуда можно было выйти на полигон. Ни в этом «кабинете», ни на полигоне Рори никогда до этого не бывал, потому всё здесь ему казалось интересным и очень уж отличалось от того, что происходило ежедневно за стенами Штаба.

Возня с дроном заняла чуть больше часа. Участия человека в своём полёте от точки пуска до точки выброса Т-16, в принципе, и не требовалось. Нужно было только установить тубус и пожелать удачи. Поднявшись на достаточную высоту, дрон сканировал рельеф местности в радиусе десяти километров и сам выбирал наиболее эффективный для себя маршрут. Он мог грациозно лавировать между стволами деревьев, бурить землю и крошить камень, плыть под водой и отпугивать не к месту любопытных животных. Просто нужно было фиксировать в визоре все этапы его передвижения.

Ещё пару часов пришлось тренироваться в трубе с вингсьютом, утяжелённым семидесятикилограммовым манекеном, исполняющим роль трупа. Этот урок провёл уже не Зума, а какой-то капитан, даже не представившийся по имени и всё время что-то бурчащий себе под нос. Решив, что Рори вряд ли живым доберётся до цели и высказав ему это на полном серьёзе, он посчитал, что миссия его на этом окончена, и молча ушёл, оставив ученика в состоянии лёгкого недоумения. Однако все свои ошибки в маневрировании Рори проанализировал чётко и потому был уверен, что справится с настоящим полётом уже без особых проблем. Вингсьют был оснащён жидким экзоскелетом — чем сильнее сопротивление воздуха, тем крепче становилось крыло.

Вылетать нужно было завтра в полдень, чтобы ночью оказаться над Южными Американскими Штатами, о которых Рори почти ничего не знал. Из уроков географии и из редких в продаже атласов он помнил, что где-то там несёт свои воды величественная Амазонка, а в дождевых лесах обитают тысячи животных, прекрасных, почти фантастических для жителя мегаполиса, и одновременно опасных для любого, кто без достаточной подготовки ступит на их суровые земли. Картины рисовались в голове умопомрачительные, так что Рори даже подпрыгивал от возбуждения, будто ребёнок, шествуя наугад в толпе всё таких же понурых и потерянных полулюдей.

В Биг-Пике всё происходило по какому-то заранее написанному компьютерному коду, идей и целей которого никто не ведал. И даже если бы внешне все были нативами, как и Рори, всё равно было бы понятно, что с этими людьми что-то не так. Не так в очень тяжёлой стадии. Когда-то Рори был почти уверен, что все они одержимы бесами. Но вскоре изменил свою точку зрения и решил, что, скорее, наоборот — это бесы, повылезавшие из гиперлупов и из подземелий минусовых этажей, оказались вынуждены принять человеческий облик, чтобы не выдать себя; и этот облик причинял им невыразимые страдания, отчего они старались исказить тело всеми возможными способами. И вся эта тупая, неостановимая боль, не позволяющая созреть ни единой пригодной мысли, выливалась только в одно, и только в одном находила исход — в почти неутолимом ничем вожделении, изощрённом, умопомрачительном, разлагающим последние крохи отчасти унаследованного от человеческих тел божественного огня. Был ли Рори мизантропом? Возможно. Однако, себя он не считал лучше других и не находил в себе никаких особых достоинств, чтобы ими гордиться. Неприятие им этой мерзкой обыденности было естественным, природным его началом, и лучше было бы вообще о таком не думать. Да наплевать ему на все эти рожи. И копаться в себе — занятие бессмысленное и неблагодарное. Завтра он увидит настоящее солнце! И в самом Биг-Пике, и, главное, далеко за его пределами.