Алексей Загуляев – Пелена. Сборник фантастических повестей (страница 20)

И всё же Кирилл немного переоценивал степень вовлечённости Константина в проект с осами, фигурирующий в дневнике Синицына как «Пелена». Да, биолог знал больше — это факт. Более того, он очень хорошо был знаком и с Синицыным, стоявшим волей случая у истоков этой самой «Пелены». Вместе с ним и ещё одной женщиной, Ириной, их отправили много лет назад в научную экспедицию, в бразильские тропические леса. В их распоряжении оказалось самое передовое на тот момент оборудование, проводник из местных и группа носильщиков. Уже в то время Синицын пил не по-детски, но специалистом в своей области считался классным, и заменить его было некем. Ассистентом ему выбрали Константина, тогда ещё молодого аспиранта, подающего большие надежды.

Экспедиция с первых же дней пошла наперекосяк. Едва успев прибыть на место и отправить носильщиков, они расклеились. За спиной у Ирины уже были подобные походы, поэтому на время она взвалила все заботы на свои плечи. Константина три дня лихорадило, так что он почти не отличал реальность от болезненных галлюцинаций. А Синицын окончательно ушёл в запой, сморщился и утратил человеческий облик, так что казалось, что вот-вот испустит последний дух.

Долгожданную колонию Glyptapanteles они нашли только на пятый день. Первые исследования уже мог проводить Константин, худо-бедно сумев выделить ДНК и наметить классификацию. Правда, с одной из ос, более крупной и даже оттенками отличной от остальных, возникли проблемы. Ген, обнаруженный в структуре, казался немыслимым и не мог возникнуть в ходе естественной эволюции. Кроме того, эта оса могла вырабатывать электричество, судя по всему, используя его для защиты. Роду Glyptapanteles это не было присуще, но особь не могла оказаться в рое случайно, по всем основным характеристикам она соответствовала своим собратьям. Константин решил, что либо ему не хватает опыта, либо что-то не так с оборудованием. Нужно было приводить в чувства Синицына. Задача эта казалась неосуществимой — начальник экспедиции уже мало походил на учёного, превращаясь в самого настоящего дикого человека. Однако услышав об аномалии, он невероятным макаром преобразился. За двое суток придя в себя, с невиданным энтузиазмом взялся за решение возникшей проблемы и, судя по всему, очень быстро её решил. Но ни Константина, ни Ирину в сделанные выводы ни словом не посвятил. Ирина и не настаивала, она здесь была по ботанической части. Но Константин расстроился, особенно когда увидел горящие глаза Синицына и то, как он прыгал от счастья, утверждая, что теперь результаты их экспедиции изменят историю чуть ли не всего человечества.

Когда они вернулись в Москву, то речи о Glyptapanteles больше не заходило. Синицын очень быстро начал делать карьеру, перевёлся в Питер, куда позже сумел переманить Константина. Вскоре по всей стране была построена сеть секретных биолабораторий, в каждой из которых работали над какой-то частью некого особенного проекта, в целостную картину которого были посвящены только избранные. Константина в числе таковых не оказалось. Теперь, успешно закончив аспирантуру и получив степень, он переквалифицировался в технологи — ездил по лабораториям, налаживая нужное оборудование, проектируя цеха и отыскивая нужных специалистов.

Так продолжалось до той поры, пока его не отправили с группой следователей на арктическую станцию, где, как ему пояснили, возможно произошла утечка. Если вероятная утечка окажется подтверждённой, то ему следовало сообщить об этом факте по защищённому каналу связи — о дальнейшем позаботятся посвящённые в проект люди. Так Константин и сделал тогда, на «Варяге», с первых же минут поняв, что на станции не просто утечка, а самая настоящая катастрофа. Он не знал никаких деталей «Пелены», даже о названии таком никогда не слышал. Но будучи биологом и свидетелем чудесного отрезвления Синицына в дебрях бразильских джунглей, он понимал, что осы — это потенциальное биологическое оружие, а на «Варяге» они получили своё последнее свойство — устойчивость к холодам. Сам он на происходящее никак не мог повлиять. Каждый его шаг и каждое слово уже давно контролировались с особым вниманием. Но так или иначе в это дело должны быть вовлечены люди со стороны, для чего он и предложил Кириллу позаботиться о таинственном кейсе и передать его Эмме. Он, конечно же, рисковал — и своей карьерой, и даже, вероятно, свободой — но интуиция подсказывала ему, что в зоне риска теперь находятся все, доказательством чему являлись тела́ убитых на «Варяге» учёных и рой освободившихся насекомых, наверняка сумевших добраться до Ветлани, а, возможно, и ещё дальше.

Глава 23

Константин, как и обещал, зашёл к Дрегову перед завтраком. Кирилл не спал с пяти утра, хотя и лёг только в три. Сил особенно не прибавилось, и понимания тоже. Он начинал чувствовать себя тупым.

Наспех запихав в себя пересоленный омлет и холодное какао, он постарался в очередной раз собрать себя в кучу.

— Пойдём, — сказал Константин, складывая на поднос посуду. — У меня есть полчаса, потом надо будет отлучиться в город по делу. Постараюсь ответить на вопросы, если они у тебя ещё остались.

— С каждым часом, — сказал Дрегов, — их становится только больше.

Константин провёл Кирилла в свой рабочий кабинет. Для этого пришлось миновать три поста, на каждом из которых провожатый был вынужден объясняться насчёт Кирилла. Охранники узнавали Константина и держались так, как подчинённые держатся перед своим начальником. Теперь окончательно стало очевидно, что биолог в этом импровизированном «штабе» — человек не последний.

Кабинет оказался намного больше Дреговского временного жилища. Всё его пространство было заставлено компьютерами и лабораторным оборудованием.

— Что тебе на данный момент известно? — спросил Константин, закрыв дверь и жестом указав Кириллу на стул.

Тот сел, задумался, пытаясь выстроить в логическую цепочку события последних дней и свои по этому поводу умозаключения. Рассказал об осах, о сообщении Эммы, о «Пелене», упоминание которой привело его к обезьянам, и о Павле, оставшемся гнить в перелеске возле шоссе.

— Ясно, — дослушав Дрегова, кивнул Константин. — Тогда начнём с зомби?

— Да. Хотя и звучит неправдоподобно. Если бы не видел своими глазами…

— Когда Синицын, — не дослушав собеседника, начал Константин, — доставил в Москву первый образец необычной осы, то работа над получением препарата, названного «Пеленой», закипела по полной программе. Первыми подопытными, как и полагается, оказались крысы. Результат превзошёл все ожидания. Время начинало поджимать, и разработчики решили миновать следующую стадию испытаний. Начали сразу с людей. Какому-то идиоту пришла в голову идея делать это не в лабораторных условиях на добровольцах, а воспользоваться вспыхнувшей на границе с Казахстаном и Китаем эпидемией кори. Выделенные из генетически изменённой Glyptapanteles личинки вводили людям парентерально, то есть в виде инъекций. От шестидесяти до ста личинок попадали в кровь и начинали распространяться по всему телу. Только две или три из них проникали в мозг, подчиняли себе нейронные связи и начинали встраивать в сознание человека собственную программу поведения. Человек не чувствовал особого дискомфорта, поскольку личинки могли вырабатывать наркотик, маскирующий болезненные клеточные процессы. Кроме того, они продуцировали компонент, включавший клеточный иммунитет высокого уровня — это самая древняя внутренняя защита человека от всего чужеродного, редко просыпающаяся сама по себе. Люди переставали болеть, избавляясь даже от своих смертельных недугов, становились невосприимчивы к холоду и жаре, к вирусам и бактериям, десятикратно повышался их метаболизм и мышечный тонус. Да что там говорить — способность к регенерации доходила до того, что даже пулевые ранения не представляли для них угрозы. Убить такого сверхчеловека, или монстра — как тебе будет угодно — можно было только выстрелом в голову.

— Да, мне это пришлось увидеть собственными глазами. Но не очень-то они похожи на сверхлюдей, — заметил Кирилл.

— Да, — выдохнул Константин. — Изменения на клеточном уровне пошли по непредсказуемому сценарию. Гормоны, вырабатываемые под действием личинок, делали подопытных агрессивными. Агрессия проявлялась уже на второй день. На пятый их физиология полностью менялась, а на восьмой… Через неделю они окончательно превращались в монстров. Изменился и состав их слюны. Осы для заражения жертв использовали своё жало. Теперь же, мутируя в печени, а затем в желудке, личинки попадали в слюну и через рану, оставленную укусом, передавались новому носителю. Классический пример зомби-апокалипсиса. Сам не поверил бы, если бы не знал всю биомеханику процесса. В городах, где «вакцинировали» людей, начался хаос. Ни полиция, ни позже подключившиеся военные уже не могли справиться с ситуацией. От идеи с введением препарата напрямую пришлось отказаться.

— Но какой вообще смысл был изначально в это псевдовакцине? Чего хотели добиться?

— Ты об Апофисе слышал?

— Об астероиде?

— Да.

— Слышал. Скоро должен пролететь где-то совсем рядом.

— Если бы… Теперь уже не рядом. Он изменил траекторию и неизбежно столкнётся с Землёй. На границе с Китаем. Относительно недалеко от Тулома.