Алексей Заборовский – Кубан и Матис (страница 7)

– Проваливайте, – сказал он тихо, но так, что слова прозвучали абсолютно четко в гробовой тишине коридора. – У него не два рта и не три глаза. И спектаклей сегодня не будет.

Его тон был не грубым, но полным такой уверенной власти, что любопытствующие мгновенно отступили, растворившись в полумраке коридора, словно их и не было. Вернувшись, Кубан вздохнул.

– Прости. Они как демоны-мотыльки летят на свет. Давно новеньких не видели.

Матис кивнул. Ему было одновременно неловко и тепло. Кубан защищал его. По-настоящему.

Они закончили уборку в тишине. Выйдя из Некрудиума, Матис вдохнул прохладный воздух Тени, и он показался ему на удивление свежим после спертой атмосферы школы.

Дорогу домой мальчики проделали не спеша. Страх первого дня понемногу отступал, сменяясь усталостью и странным чувством выполненного долга. Они не говорили об уроках, о странных взглядах или о Чумном Разрыве. Они просто шли рядом, и в этом молчаливом товариществе был свой, особый покой. Для Матиса это был первый луч света в бесконечных сумерках его нового существования. Он пережил это день. И он был не один.

***

Дом-скорлупа встретил их знакомым запахом старой пыли и сухих трав. Морвен сидел в своей нише, чиня лезвие своего серпа каким-то темным, искрящимся минералом. Он не поднял головы, когда они вошли, но его низкий, гулкий голос нарушил тишину:

– Ну?

Кубан шагнул вперед, его собственное сияние немного померкло под тяжестью отцовского внимания.

– Директор Ночелис приняла свиток. Сказала, что воля уважаемого Морвена – закон. Лемур представила Тениса классу. Все прошло нормально.

Морвен медленно поднял взгляд. Его глаза-угли изучали сначала Кубана, потом на несколько секунд задержались на Матисе, будто пытаясь обнаружить на нем следы паники или разоблачения.

– Нормально – это когда тебя не выдали Владыкам в первый же день, – произнес он наконец, возвращаясь к своему серпу. – Этого достаточно. Идите. У вас есть дела.

Это было не приглашение к долгой беседе, а отсылка к неизбежному – домашнему заданию.

В своей комнате они расселись на полу. Кубан развернул свой свиток из вулканического стекла, на котором уже аккуратными рядами светились тезисы с уроков.

– Практическое задание, – объявил он. – Нужно создать подобие серпа и удерживать его форму не менее ста счетов. А также выучить основные принципы Завершения Цикла.

Кубан закрыл глаза. На его ладони почти мгновенно возник миниатюрный, но идеально выверенный серпик из тьмы. Инструмент парил в воздухе, стабильный и холодный. Кубан тихо отсчитывал про себя, и его лицо было спокойным и сосредоточенным.

Матис вздохнул и попытался сосредоточиться. Он сжал кулаки, представляя себе «суть разделения», как учили. На его ладони с хриплым шипением возник клочковатый сгусток теней. Он дрожал, расползался по краям и через несколько секунд с болезненным щелчком рассыпался.

– Не думай о форме, – мягко сказал Кубан, не открывая глаз и не прерывая свой счет. – Думай о функции. Острие, разрез.

Матис попытался снова, затем снова и снова. Пот липкой пленкой выступил у него на лбу. Его творения были жалкими, бесформенными, они жили не дольше пары секунд. Отчаяние начинало подступать. Он никогда не справится. Они все поймут.

– Дай мне руку, – вдруг сказал Кубан, прервав счет. Его собственный серп исчез.

Матис послушно протянул ладонь. Холодные пальцы Кубана обхватили его запястье.

– Не ты это делаешь, – прошептал Кубан. – Мы. Дыши со мной.

Матис закрыл глаза, пытаясь синхронизировать свое дыхание с ровными, медленными вдохами друга. Он чувствовал странную энергию, тонкую и тягучую, которая от Кубана перетекала в него. Матис снова представил себе острие. На этот раз в его воображении оно было четче. И на его ладони, дрожащее, несовершенное, но уже узнаваемое, возникло лезвие из тьмы. Оно продержалось пять секунд. Десять. Пятнадцать…

Оно рассыпалось, но на сей раз – без щелчка, тихо, словно устав.

Матис выдохнул. Он был измотан, как после долгого бега. Но в его груди теплился крошечный огонек победы.

– Справимся, – уверенно сказал Кубан, снова принимаясь за свой собственный серп. – Со всем всегда справимся. Вместе.

И впервые с начала этого безумного дня Матис поверил, что это может быть правдой.

Комната Кубана тонула в привычных сумерках. Матис повалился на груду мягких моховых подушек в углу, словно у него подкосились ноги. Весь его вид излучал смесь истощения и перевозбуждения. Кубан, более сдержанный, его обычная замкнутость была слегка потеснена любопытством.

– Ну как тебе школа? – Он подошел и сел напротив, скрестив ноги и закатив глаза к потолку.

– Это… это какой-то лабиринт для сумасшедших. Извиняюсь за твой мир, но это правда, Кубан.

Матис закрыл глаза, словно прогоняя неприятные образы.

– Эти коридоры они же живые! Я клянусь, что один и тот же портрет плачущего ангела я видел на трех разных этажах. А лестницы? Кубан! Я чуть не провалился в какую-то дыру, потому что ступенька решила исчезнуть прямо у меня под ногой!

– Это не дыра. Это «Карман Забвения» для нерадивых учеников. Тебя бы просто выплюнуло в сад через пару часов. С мусором.

– Утешительно. А еще эти… тени. Повсюду. Не твои, а какие-то чужие. Они шевелятся в углах, шепчутся. Я постоянно оборачивался. Чувствовал, будто за мной всё время кто-то наблюдает.

– Это и есть наблюдение. Духи-соглядатаи Надзирателей. Они следят за порядком. К ним лучше привыкнуть. Они в школе повсюду.

Матис сгорбился, на мгновение, почувствовав себя беспокойной дичью. Затем он глубоко вздохнул, и его выражение лица изменилось. Паника и раздражение стали уступать место чему-то другому – изумлению.

– Но потом… потом начались уроки. Кубан, это же… это же настоящее волшебство, но поледний урок «Дневник памяти смертей», это …

Он уставился на свою руку, словно впервые ее видя.

– В Зале Основ, учитель, просто взял и создал из ничего маленькую тень. Не просто темноту, а настоящую, плотную, холодную тень! Она была у него в руках, как живая! А потом…а потом он заставил ее петь.

– Это был базовый урок по одушевлению эфемерной материи. Гимн Вечному Покою. Ты не должен был ничего чувствовать, у меня Матис было другое ведение. Первый обзорный урок, Колейдоскоп.

– Но я чувствовал! Это был не звук это было вот тут. Как холодная вибрация. И от нее становилось так спокойно и так грустно одновременно. Я никогда такого не чувствовал.

Он говорил все быстрее, его слова путались, вырываясь наружу.

– А еще там показывали… эхо великих Проводов. Я видел, как души королей и нищих уходят в Океан. Они светились, Кубан. Они светились разными цветами. Одни – как угли, другие – как звезды! Я думал, это просто скучная работа, как у мусорщиков, а это… это так красиво…

– Это не красота, Матис. Это – процесс. Эссенция – это топливо. А свечение – всего лишь показатель ее качества.

– Да какая разница. Это выглядело красиво! А когда дали нюхать эссенции разных эмоций! Мне досталась «Радость первого снега» какого-то ребенка… Я… я вспомнил, каково это. Видеть снег. Чувствовать его холод на щеках. Это длилось всего секунду, но…

Он умолк, и в тишине комнаты его восторженное дыхание было слышно лучше любых слов.

– Я всю жизнь мечтал о волшебстве. Читал книги. А оно… оно вот здесь. Оказалось, самое настоящее волшебство – не в свете и феях, а в тишине и тенях. И оно пугающее. И странное. Но оно настоящее.

Кубан смотрел на него еще мгновение, а затем медленно кивнул. В его глазах, обычно таких отстраненных, вспыхнула искорка чего-то теплого. Почти что гордости.

– Да, Матис. Оно настоящее. И завтра оно покажется тебе еще страшнее, когда ты будешь пытаться сам создать свою первую тень. А теперь давай спать. Завтра будет новый день.

Но Матис уже не слушал. Он снова откинулся на подушки, уставившись в потолок. Его первый день в школе Смертей подошел к концу, оставив после себя не только страх, но и семя жгучего, ненасытного любопытства.

***

Матис как заснул Кубан, вскочил, ему очень захотелось пить.

Смелость пришла к Матису не внезапно, а копилась, как вода в подземной пещере, пока наконец не перелилась через край. Он долго стоял перед массивной дверью кабинета Морвена, собираясь с духом, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Наконец, он толкнул тяжелое полотно.

Морвен сидел за столом, его пальцы перебирали свиток, испещренный мерцающими рунами. Он не поднял взгляда, но его поза изменилась.

– Говори, Тенис.

Матис подошел, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Господин Морвен… я…» Он замолк, проглотил комок и выпалил: «Как мне вернуться домой?

Воздух в комнате застыл. Руны на свитке перестали мерцать. Морвен медленно поднял голову, и его невидимый взгляд утяжелился, впиваясь в Матиса. Матис почувствовал, как под этим взглядом его смелость начала испаряться, но он стоял, сжимая кулаки в складках плаща.

Морвен откинулся на спинку «трона».

– Ты спрашиваешь о пути, – его голос прозвучал глухо, словно доносясь из глубины пещеры. – Но чтобы найти дорогу, нужно сначала понять, где находишься. Скажи мне, мальчик: когда река впадает в океан, как одной капле вернуться обратно в исток?

Матис растерянно молчал. Загадка повисла в воздухе, тяжелая и необъятная.

– Она не может, – тихо произнес он наконец.

– Не может? – Морвен наклонился вперед, и его тень накрыла Матиса. – Или для этого ей нужно перестать быть каплей и вновь стать облаком? Испариться, пройти через боль рассеивания, чтобы ветер пронес ее над горами и пролил дождем далеко в верховьях?