Алексей Заборовский – Кубан и Матис (страница 13)

– Вы останетесь здесь, – продолжил Морвен, его взгляд поочередно остановился на Кубане, а затем, с особой весомостью, на Матисе. – И вы будете вести себя так, будто тень – ваша вторая кожа. Никаких посетителей. Никаких лишних звуков. Вы – эхо тишины. Понятно?

Они кивнули, не в силах вымолвить ни слова. Радость от прошедшего дня мгновенно испарилась, сменяясь тревогой, острой и знакомой.

Но дети есть дети. Даже в мире Смертей. Позже, устроившись на своих спальных местах, они не могли говорить ни о чем, кроме Душепада.

– А ты видел ту, что была похожа на падающую звезду с хвостом из сапфиров? – шептал Кубан в темноту, его сияние приглушилось до мягкого свечения.

– Видел, – так же

тихо откликался Матис. – А та, что плыла, как лепесток она пахла, по-моему, дождем. Настоящим, летним.

– Она пахла прощанием, – поправил его Кубан с недетской проницательностью. – Но светлым. Без грусти.

Братья делились впечатлениями, пока сон не сомкнул их веки, убаюкивая образами светящейся реки. Это был их способ отгородиться от страха.

Утром, когда они проснулись, отца уже не было. Дом был пуст и безмолвен, как склеп. В воздухе висела знакомая тишина, но на этот раз она была иной. Раньше, когда Морвен уезжал, Кубан оставался в одиночестве или иногда с мамой. Теперь же он был со своим другом. С живым, теплым, пахнущим теплом мальчиком, который был одновременно и величайшей опасностью, и величайшим утешением.

Они переглянулись. Страх никуда не делся. Но теперь он был общим.

***

Акт

III

. Гнисус.

Подозрения Гнисуса родились в тот же день, когда Матис впервые переступил порог Некрудиума. Пока другие ученики видели лишь немного странного новичка из далеких земель, Гнисус, чей род вел свою историю от первых Владык Тени, учуял не ладное. Он, как гончая, чувствовал малейшие фальшивые ноты в идеальной симфонии безмолвия их мира.

Инцидент на Магических Основах с цветком лишь укрепил его в догадках. Пока другие смеялись, Гнисус молча наблюдал. Он видел не неудачу, а нечто иное – нежелание или неспособность. Каждый Смерть с пеленок умел вызывать увядание. Это было так же естественно, как дышать.

С тех пор Гнисус стал тенью Матиса. Он появлялся внезапно, его ядовитые комментарии висели в воздухе.

На перемене, когда Матис, глядя в окно на бледное марево, на мгновение забывался, и на его лице проскальзывала тоска по солнцу, Гнисус тут же оказывался рядом.

– Ностальгия по Дальним Анклавам, Тенис? – громко спрашивал он, привлекая внимание окружающих. – или, может быть, по чему-то более теплому? Говорят, в тех краях даже тени леденят. А на тебе, мне кажется, до сих пор пахнет пылью. Особой пылью.

Матис молча отворачивался, сжимая кулаки. Кубан тут же вставал между ними, его светящиеся глаза сужались до опасных щелочек.

– Оставь моего брата в покое, Гнисус. Тебе заняться нечем?

– О, мне есть чем заняться, – шипел Гнисус в ответ. – Я изучаю аномалии. А твой «брат» – самая интересная аномалия в этой школе.

На уроке географии миров, когда учитель упомянул о редких случаях «самопроизвольных межмирных переходов», Гнисус тут же поднял руку.

– А если, скажем, живое существо каким-то чудом попадет сюда, его можно будет сразу обнаружить?

Учитель, Смерть по имени Нокт, кивнул.

– Безусловно. Его аура будет кричать в нашей тишине. Ярким, настырным пламенем. Ни одна печать не скроет это полностью. Рано или поздно, Владыки почувствуют нарушителя.

Гнисус удовлетворенно откинулся на спинку скамьи, бросив многозначительный взгляд на Матиса. Тот почувствовал, как по его спине пробежал ледяной пот.

Самая опасная ситуация произошла на тренировке по материализации. Школьники учились создавать из теней простейшие предметы. Матис, к своему ужасу, вместо требуемого серпа с лезвием из тьмы, неосознанно создал нечто округлое, полосатое и на удивление теплое. На пол секунды в воздухе повис призрак того самого мяча, за которым он когда-то погнался.

Предмет тут же рассыпался. Но Гнисус, сидевший напротив, замер с открытым ртом. Он не видел мяч – он видел всплеск энергии, абсолютно чужеродной, формы, не существовавшей ни в одном из известных ему анклавов.

После урока он подошел к Матису вплотную, так что их лица почти соприкоснулись.

– Я не знаю, что ты такое, – прошипел он так тихо, что услышал только Матис. – Но твоя «маска» треснет. И я буду здесь, в этот миг, чтобы сорвать ее с тебя и показать всем. Ты – обман. Ты – грязь жизни в нашем чистом мире небытия. И я тебя уничтожу.

С тех пор Матис чувствовал на себе его взгляд постоянно. Каждый урок, каждое движение было испытанием. Ему приходилось контролировать каждую мышцу на лице, каждый вздох. Жить в постоянном ожидании удара в спину. И он понимал – Гнисус не успокоится. Он будет копать, пока не докопается до истины. А это означало опасность не только для него, но и для Кубана, и для Морвена, совершившего тяжкое преступление, укрыв его.

А пока у него не было доказательств. Гнисус был напоминанием всей серьезности происходящего.

***

Замок Ноктуса был сплетён из застывшего времени и теней, его шпили терялись в туманной дымке, отделявшей мир Смертей от иных реальностей. Морвен прошёл через врата, не издававший ни звука, он оказался в зале, где вместо потолка переливались туманности, а пол был зеркальной гладью, отражавшей иные миры.

Ноктус ждал его, сидя на троне, высеченном из осколка угасшей звезды. Он не стал тратить время на церемонии.

– Неужели ты думал, старый друг, что я не почую? – его голос был спокоен, но в нём вибрировала мощь целых галактик. – Что я не увижу живую душу, скрытую под столь искусной печатью? Я понял это в тот самый миг, когда переступил порог твоего дома.

Морвен замер, готовясь к худшему. Но Ноктус продолжил, и в его тоне не было гнева.

– Печать высочайшего качества. Ты всегда был мастером своего дела. Я не стану спрашивать, зачем ты это сделал. У тебя всегда были свои резоны, недоступные нашему пониманию. – Он сделал паузу, и его «звёздные» глаза смягчились. – Моей дочери нравится старый добрый дядя Морвен. Она просила не причинять тебе вреда.

Великий Смерть сделал жест, и между ними возникла чаша с дымящейся эссенцией – запахом старых клятв и доверия.

– Я помогу тебе, – просто сказал Ноктус. – Мальчик должен вернуться домой. Но досрочное завершение жизни смерти это не просто просьба. Это вызов самой системе.

Он напомнил, что обычно право выбора – остаться в мире живых или вернуться в Тень – даётся после полувека безупречной службы. Создать такой прецедент для новичка требовалось влияние.

– Я обеспечу его назначение на Землю, – сказал Ноктус. – И я найду лазейку в Кодексе, позволив ему сделать выбор сразу по истечении двух лет. Но за это тебе придётся заплатить. Год службы в Ямах Отражения, мне нужны там глаза.

Морвен, не колеблясь ни секунды, кивнул.

– Я согласен.

Ямы Отражения это было не просто место, куда отправляли самых провинившихся. Место, где не было ни времени, ни покоя, лишь бесконечное отражение твоих самых тяжёлых ошибок и сомнений. Год там мог показаться вечностью. Так же это место известно своими уникальными свойствами и предметами, о которых мечтают самые могущественные Смерти.

Ноктус смотрел на него с безмолвным уважением. Он понял, какую цену готов заплатить его друг ради чужого, живого мальчика.

– Тогда жди, – произнёс Ноктус, поднимаясь. – Всё будет сделано.

Он проводил Морвена до врат. Исполинская фигура Смерти растворилась в тумане, унося с собой тяжесть сделки, но и лёгкость от того, что путь для Матиса был открыт. Цена была ужасна, но для Морвена она не имела значения. Он спас своего сына однажды. Теперь он спасёт и второго.

***

Тень, в которую Морвен превратился для быстрого перемещения между мирами, внезапно содрогнулась и выплюнула его обратно в материальную форму. Он не просто вышел из тени – его вытолкнуло. Сила удара заставила его пошатнуться, плащ взметнулся вокруг него, как крылья встревоженной птицы.

Морвен стоял в Камнельных Садах – нейтральной территории между резиденциями могущественных Смертей. Миг назад здесь царила умиротворяющая, геометрическая тишина, нарушаемая лишь шепотом вечного ветра. Теперь воздух застыл. Не просто затих, а превратился в плотный, вязкий студень, не пропускающий звук. Западня.

Из шести точек вокруг него – из неподвижных теней скульптур, из самой текстуры серого неба – материализовались они. Не воры душ, не падшие духи. Этих он знал. Это были Безмолвные. Элитные наемники Бездны, существа без прошлого и без голоса, чьи души были стерты в прах, оставив лишь идеальные инструменты для убийства. Их маски были абсолютно гладкими, без единой щели, а их клинки были выкованы из осколков забытых реальностей. Ни слова. Ни вызова. Только атака.

Шесть против одного. Они двигались с пугающей синхронностью, их клинки рассекали застывший воздух, не издавая ни звука. Первый удар, направленный в спину, Морвен парировал собственным клинком, возникшим в его руке из сгустка абсолютной тьмы. Столкновение не породило звона, лишь глухой удар, от которого содрогнулась каменная плита под его ногами.

Он не защищался, а контратаковал. Каждое его движение было экономным, смертоносным и точным. Он не тратил силы на сложные заклинания – против Безмолвных это было смертельно. Он использовал грубую силу, выверенную до миллиметра. Его клинок пронзил грудь первого наемника, и тот не издох – он рассыпался в облако серой пыли, словно его никогда и не было.