Алексей Янов – Орда (страница 48)

— Во всех этих произнесённых тобою словесах, что их сдержишь, ты можешь поклясться на святом писании в присутствии священнослужителя, а также на своём мече? — нахально поинтересовался доверенный Михаила.

— И слова моего довольно будет! — жёстко сказал, как отрезал. — От своих слов я никогда не отказывался и никогда их не нарушал. На обдумывание моих требований вам даются ровно одни сутки. Если через сутки Софийские ворота не откроются, и я не увижу выходящих оттуда безоружных дружинников во главе с князем Михаилом — Киев будет «взят на копьё»! На этом всё, приём окончен!

Бояре шумно выдохнули, торопливо поклонившись, они поспешно удалились в сопровождении приставленной к ним стражи.

А мы, переведя дух, через несколько минут продолжили прерванное заседание ГВС.

— Государь! — жарко принялся убеждать меня воевода 6–го корпуса Олекс. — Незачем на штурм стен тратить порох, он нам ещё в Крыму, в полевых сражениях пригодится. Предлагаю заранее выбрать участок крепостной стены и ударить по нему из нескольких шимозамётных пороков. Жалко шимозы — можно применить «напалм» — от него горят не то, что дубовые, даже каменные стены! Деревянную крепость напалмовый огонь уничтожит также легко, как Малк тарелку с кашей.

Присутствующие добродушно рассмеялись.

— Ты прав Олекс, так и поступим!

Тут же начался гомон, многие из присутствующих вдруг и одновременно захотели высказаться по данному вопросу.

— Значит так! — галдёж сразу смолк. — Если завтра киевляне не сдадутся, то военную операцию по захвату города мы начнём через трое суток. А пока можете разведывательными силами проводить рекогносцировку местности. Шимозамётами по заранее выбранному участку городской стены ударим на рассвете. Сами метательные машины нужно будет, по возможности, скрытно установить ночью. Во всём этом мероприятии учитывайте тот момент, что вы будете находиться в зоне досягаемости стрел противника. Это как минимум. В городе, возможно, ещё имеются пушки или метательные машины.

— Их пушками только вороньё пугать! — со знанием дела заявил глава СВР.

— Задача ГВС на ближайшие дни, — я проигнорировал смешки некоторых членов совещания. — Составление штурмовых колонн, их распорядка следования к месту прорыва, распределение зон ответственности внутри города, скрытая подготовка позиций для шимозамётов и т. д. Все подготовительные мероприятия вы знаете не хуже меня — не один десяток городов уже взяли. Поэтому начинаем детальную проработку прямо сейчас. Не думаю, что Михаил примет моё предложение, упрямства ему не занимать…

— Государь, — вмешался Никон, — ты не сказал, что с полонёнными клобуками делать будем?

На реке Рось в сотне километров к югу от Киева, по решению киевских князей, издревле селились «чёрные клобуки». Это собирательное название, состоящее из целого конгломерата «замиренных» степных народов, таких как берендеи, торки, печенеги, коуи, турпеи, половцы и др. Город Торческ, например, был основан торками и являлся одним из опорных центров обороны южного порубежья Киевского княжества от «диких» степняков. Сейчас надобности в этих поселениях я не видел. Кипчакские степи были всерьёз обескровлены монголами, половецкие кочевья, в массе своей, обращены в пепел. Поэтому все эти земледельческо — скотоводческие посёлки клобуков и отчасти уцелевшие степные зимовища половцев, вольготно раскинувшихся на богатейших, плодороднейших чернозёмах, я планировал начать заселять русскими и прибалтийскими колонистами, вводя эти пастбища «Дикого поля» в пашенный севооборот. Излишне беспокойным нашим степным соседям, как «окультуренным», вроде клобуков, так и не очень, вроде половцев, вполне себе подойдут неспокойные Приволжские степи восточного пограничья и Придунайсие земли на западной границе — там им будет самое место!

— Переселим клобуков вместе с семьями в военные поселения в Приволжские степи, там они будут использоваться в качестве лёгкой конницы. Нечего им и далее под Киевом сидеть!

Как и планировалось на третьи сутки, ещё в предутренних потёмках оглушающе громко «заговорили», правда, пока в «щадящем режиме», шимозамёты…

Вместе с обстрелом в стане киевлян вспыхнули не только пожары, но и началось повальное дезертирство. Мобилизованные для обороны столицы горожане с городских стен не первые сутки наблюдавшие за осаждаемым столицу войском «северян» уже в полной мере успели осознать всю бесполезность и даже вредность какого — либо сопротивления. Враг им казался абсолютно неодолимым, слишком многочисленным, прекрасно вооружённым и организованным. Эти многочисленные рати, так и излучающие блеск и силу, только одним своим грозным видом поражали киевлян на повал. Ну и вполне сложившееся у этого войска репутация брала своё. Скрываясь в дыму вспыхнувших пожаров и начавшейся неразберихи ополченцы, с оружием в руках, без спросу и в массовом порядке оставляли свои посты на крепостных стенах. Где тайно, где шествуя в открытую по улицам города, они стекались отдельными группами и целыми подразделениями к главной вечевой площади на Подоле.

К этим плохо вооружённым людям присоединялись прочие киевляне, всерьёз напуганные начавшимся обстрелом и вспыхнувшими негасимыми водой пожарами.

То и дело из волнующейся, словно штормовое море, гневной толпы, раздавались то ли крики, то ли призывы к действию.

— Владимира — великим князем! — взревел во всю глотку какой — то голосистый киевлянин. Тут же «взрывалась» вся площадь, следовало куда более мощное и громогласное: — Любо!!!

Не проходило и пары секунд, как вновь слышались одиночные выкрики.

— Владимира Смоленского на киевский престол! — а в ответ согласно и дружно грохотало: — Владимира!!!

— Долой Михаила!

— Долой!!!

Вечевая площадь, где разворачивались эти эпохальные события, меньше чем за пару часов впитала в себя чуть ли не всё взрослое население Киева. И вся эта заведённая речёвками, разгорячённая толпа, под непрестанный, громогласный рёв, подзуживаемая эхом раскатистых громовых залпов пушек и разгорающимися пожарами, особенно сильными у городских стен, спешно двинулась к Золотым воротам. Киевляне спешили их отворить приступившим к столице войскам, благо эти ворота не обстреливались. Смоленский государь, как известно, слыл ценителем прекрасного, а потому не захотел понапрасну разрушать главные парадные ворота окольного города.

Из отварившихся Золотых ворот показалось столичное духовенство с образами, хоругвями и святыми мощами, возглавлял их сам митрополит. За ними тянулись встревоженные толпы испуганных людей, народ крестился, посматривая то на приближающееся к ним войско, то на купола церквей. К воротам подошли первые пехотные коробки, в чёрных блестящих панцирях и шлемах, вооружённые длинными копьями, бердышами и луками. Горожане сразу расступились, колоннам войск входящим в город казалось, не будет конца. В отличие от пехоты смоленская кавалерия не спешила входить в город, свободно и легко гарцуя в полях вокруг Киева.

Как только мне доложили, что Подол занят и полностью взят под контроль, я вместе со своей сотней поскакал к Золотым воротам. Меня там по — прежнему стоически дожидались горожане с духовенством. Завидев несущуюся к ним крылатую латную конницу, киевляне буквально остолбенели от страха. Тут митрополит что — то прокричал, духовенство принялось осенять себя крестами, а весь народ попадал на колени.

Я вплотную подъехал к коленопреклонённой толпе, от неё отделился тысяцкий Дмитр Ейкович.

— Государь Владимир Изяславич! Милости твоей просим! Не губи нас и наш град! Бери Киев и княж городом и нами! — из толпы раздались одобрительные восклики.

— Хорошо! К вам у меня претензий, обид нет! Воевали вы против меня не по своей воле! — толпа мигом ожила и радостно загудела. — Но отныне вы будете жить в моём государстве и по моей правде, а потому приказываю всем расходиться по домам и разоружаться, оружными могут быть только мои вои!

Услышав мою волю, толпа без каких — либо возражений стала таять прямо на глазах.

— А с тобой митрополит, мы позже поговорим, как только возьмём Гору с Михаилом. Сейчас идите и успокаивайте народ!

— Слушаюсь, государь! — грек Иосиф, до назначения на русскую митрополию бывший епископом в Никее, смиренно склонил голову и степенно, вместе с белым и чёрным духовенством, вернулся в окольный город.

После мирного занятия нашими войсками Подола, расположенного у подножия Горы, им теперь предстояло штурмовать непосредственно сам детинец — или, как его здесь называли киевляне — Гору. На Горе располагались княжьи терема, дворы бояр, церкви и монастыри. Город, или Гору, окружали каменные стены, построенные Ярославом (отсюда второе название — Город Ярослава), который соединял их мостом, переброшенным через овраг близ церкви Святой Софии.

Гора величаво возвышалась над Подолом, и с её стен Михаил, а вместе с ним и все его запершиеся в Городе бояре и простые воины, имели прекрасную возможность наблюдать за происходящим внизу, у подножия детинца. Они видели, как киевляне впустили в город смоленские войска, тут же «затопившие» собой все улицы и переулки. Удивительно, но пришельцы вели себя мирно, не чиня над горожанами никакого насилия. А теперь запёршиеся на Горе воины, во все свои глаза смотрели на устанавливаемые смолянами у оврага баллистические установки, метающие негасимый «греческий огонь». Вкупе, все эти факторы, всерьёз подтачивали решимость запёршихся на Горе людей сопротивляться захватчикам.