Алексей Янов – Крест на Крест (страница 29)

Разбив малочисленные литовские отряды в приграничных стычках, полковые колонны наших войск веером расходились по северной Литве. Быстро, всего за пару недель, прошли огнём и мечом по землям жемайтов и аукштайтов, покоряя их малочисленные городки и деревни. На этих территориях в полной мере, но в более скромных масштабах, повторился погром годичной давности.

Войска по — батальонно выходили к Каунасу, скапливались у приграничной крепостицы, перешедшей в смоленское владение ещё в прошлом году. Здесь нас уже дожидались доставленные сюда воинские припасы и пополнение личного состава.

Не трогая пока западно — литовские племена скалвов и пруссов, вновь собранные в единый кулак полки двинулись на юг, вторгшись в земли литовского племени ятвягов. Именно там скрывался мой давний знакомый — недруг кунигас Миндовг.

Ведомые мной войска на несколько десятков километров углубились в ятвяжские земли, уничтожая на своём пути оказывающие сопротивление укреплённые населённые пункты, подчиняя сдающихся вождей.

Литовские земли были донельзя ослаблены прошлогодним погромом, а недавний разгром экспедиционных сил под Псковом ещё больше ослабил Литву. К тому же, все оставшиеся боеспособные соединения литовцев ныне концентрировались под рукой Миндовга в глубине ятвяжских земель. Поэтому, собранные кунигасами ополчения, практически лишённые профессионального воинского контингента, громились с небывалой лёгкостью, а зачастую просто сдавались без боя.

Стояла ясная, но морозная погода. Конница, шедшая в авангарде, торила для пехоты путь. Хотя и вечерело, но до разбивки привала было еще далеко. Вдруг впереди громко затрубили горны, забили барабаны, а в воздух взмыли сигнальные флаги. Я удивлённо приподнял бровь. Авангардная полковая колонна начала останавливаться и изготавливаться к бою. Из головы отряда отделилась группа конников и понеслась в мою сторону.

Со стороны передового полка нарастал непонятный гул. Подскакавшие ратьеры прояснили ситуацию. На нас надвигалась конница Миндовга. Кунигас сумел сохранить костяк своей кавалерии под Псковом, и, «нарастив мясо», сейчас вновь бросал её в бой.

Пока я слушал доклад, батальоны, чётко выполняя команды, разворачивались из походных колонн в боевые построения. Отряд конных ратьеров — телохранителей вокруг меня стремительно уплотнился. Теперь и я уже мог рассмотреть накатывающую на нас конную лаву и в этот момент из леса, по обе стороны от наших войск, стали появляться многочисленные литовские лучники, принявшись сходу обстреливать наши вытянувшиеся вдоль дороги войска. Вслед за лучниками, неуклюже проваливаясь в снегу, из леса стали появляться литовские пешцы.

— Государь, похоже, мы угодили в засаду! — громко хлюпая носом, высказал вполне очевидную мысль Сбыслав.

— Моя разведка прозевала! — при этих словах Душило угрожающе сжал свой кулак в латной перчатке.

— Сигнальте полкам принять боевые порядки! — проорал на группу сигнальщиков ратный воевода Малк. Я согласно мотнул головой.

Вверх взмыли флаги, звуки горнов сменили тональность и мелодию.

Наши войска отрабатывали свои действия на случай засадной атаки регулярно, в том числе и непосредственно в боевых условиях. Внезапные атаки, подобные этой, были излюбленной тактикой прибалтов. Правда, на этот раз впечатлял масштаб задействованных Миндовгом сил. Похоже, все свои наличные войска, как пешие, так и конные, он употребил для организации этой засады, пойдя, так сказать, ва — банк.

— Государь, может, отступим, прижмёмся спиной вон к тому лесу, подождём там маршевые подкрепления? — неуверенным голосом спросил Малк, указывая взглядом на видневшуюся далеко позади кромку леса.

— Ещё неизвестно, что у нас в тылах творится, — ответил Злыдарь, опередив меня.

— Будем здесь бой принимать! — подвёл я итог, начавшей было разгораться дискуссии.

Тем временем передовой полк, уверенно, словно на учениях, выстраивался, ратьеры отскочили в тыл, создавая там оперативный резерв.

Конную атаку литовцев встретил 21–й Браславский полк, где уездным наместником трудился мой тесть, отец Параскевы. Одновременно с конницей на застигнутые на марше батальоны обрушились выскочившие из леса пешие литовцы.

Лобовая атака конных литовцев была ужасна, прежде всего, для самой атакующей стороны. Прорвавшиеся через град картечи, болтов и стрел кони намертво застревали в частоколе копий. Среди конников особо выделялся сам Миндовг, восседающий на огромном вороном коне. Копьё застряло в щите, и он достал двуручный меч. Долго размахивать мечом кунигасу не пришлось, арбалетный болт сразил наповал его коня. Миндовг успел высвободить ноги из стремян, приземлившись на землю на крупе своего застреленного коня. Не успел кунигас выпрямиться во весь свой рост, как сразу два арбалетный болта замертво опрокинули его наземь. Один болт пробил кирасу, а второй прошил шею, едва не оторвав голову.

От истекающих кровью рядов литовской конницы усилились непрерывно исходящие от них крики, приобретя панические нотки. Смерть их предводителя стала той соломинкой, что ломает спину верблюда. Всадники стали разворачивать коней, отворачивая прочь от неприступного русского строя. И даже сильно прореженная дружина Миндовга поскакала, спасая себя от начавших выезжать им навстречу ратьеров, оставляя врагам тело своего князя. Вслед за конницей побежали пешцы, так и не сумевшие добиться видимого результата от собственных усилий, оставив при этом у вытянувшихся вдоль дороги батальонов сотни ятвяжских бездыханных трупов и елозивших ногами по снегу раненных.

Поход против ятвягов завершился полной победой. Ятвяжские племена, одномоментно лишившись всей своей воинской силы, были вынуждены признать над собой господство русского государя.

Ятвяги обязались уплачивать дань и строить города — крепости для русских гарнизонов на своих землях. Здесь и сейчас я не спешил повторять прошлогодний опыт с массовыми депортациями. Во — первых, в смоленских землях литовцев уже хватало с избытком. Во — вторых, что самое главное, монголы стояли у порога, и затевать сейчас насильственные переселенческие программы было бы не слишком умно с моей стороны. Всему своё время … А часы уже начали обратный отсчёт для пока ещё независимых западно-литовских племён.

Глава 10

С отрядами пруссов наше войско уже не раз сталкивалось. От восточных литовцев те же пруссаки мало чем отличались, разве, что только ещё большей степенью своей дикости! Цивилизационное влияние полоцких земель практически не распространялось на западно — литовские племена из — за их географической удалённости. Эти земли по — прежнему оставались краем воинственных язычников, которыми управляли их жрецы. Центральную власть над одиннадцатью прусскими племенами осуществлял верховный жрец («Криве — Кривайте») бога Перкуно.

Разгромленные в приграничных боях пруссы откатывались на северо — запад, их путь отступления был отмечен горами трупов и сожжёнными городками и деревнями. Широко развёрнутые колонны наступающих полков регулярно подвергались частым нападениям, вступали в мелкие стычки с рейдовыми отрядами неприятеля.

Развёрнутые веером полки следую по нисходящим маршрутам, сошлись в единый кулак вблизи Ромове, являющимся резиденций верховного жреца и одновременно главным святилищем всего племени. Именно здесь и произошло генеральное сражение. Несмотря на то, что пруссам удалось загнать отряд конных ратьеров — разведчиков в болото и перебить его там, бог Перкуно от пруссов отвернулся, битва при Ромове была ими проиграна. Разгромленные язычники решили, что их бог — громовержец Перкуно на нашей стороне, сполна ощутив на собственной шкуре действие русской артиллерии.

Я восседал в своей палатке на резном деревянном позолоченном троне. Четверо пленных кунигасов затравлено смотрели, ожидая моих слов, слов победителя.

— Вы сокрушены, а потому у вас два пути на выбор. Первый путь — и дальше оказывать нам сопротивление, повторив судьбу восточных литовских племён — быть обращёнными в рабство и изгнанными из собственных земель. Второй путь — присягнуть мне и России, сохранив то немногое, что у вас ещё осталось. Вы будете платить дань Смоленску, строить в своих землях города и крепости для русских войск, а мы будем гарантировать вам защиту от поляков и прочих немцев.

Кунигасы переглянулись, сделав пол шажка вперёд, вышел седобородый вождь.

— Мы не хотим становиться данниками русичей, но согласны заключить с тобой союз …

— Союз с вами меня не интересует, — сразу и грубо перебил пленного. — Вы проиграли и заплатите за это так или этак, службой мне или собственной кровью. Вот и весь ваш выбор! Положить всех до последнего прусса в боях или склонить свои выи передо мной.

Старик гневно засверкал глазами, но смолчал. Подал голос второй пленник.

— Государь, — начал говорить он мне посредством находящегося рядом переводчика. — Мы не властны принять такое важное решение без созыва Совета всех племён и утверждении его Криво — Кривайте.

— Созыв Совета племён отныне будет запрещён! Кунигас каждого прусского племени обязан явиться лично ко мне и принести клятву — и свою языческую и христианскую.

Пруссы в удивлении выпучили глаза, ведь христиан среди них не водилось.