Алексей Янов – Крест на Крест (страница 31)

Спасало наше положение лишь то обстоятельство, что кнехты из второй линии были вооружены, укомплектованы и подготовлены гораздо хуже кнехтов ударного клина, а самое главное на них обрушился удар фланговых полков, начавших выдвигаться вперёд и брать «schweinkopf» в полукольцо.

Вторая пехотная линия тевтонов состояла в основном из наспех вооружённых пруссаков и литовцев. Да — многочисленных, да — агрессивных, но они не были профессионалами. Слаженно действовать в строю, чётко выполнять команды своих командиров, производить перестроения эти кнехты толком не умели. Исправить ситуацию в пользу немцев могло бы, разве только, их подавляющее численное преимущество, но и этого отнюдь не наблюдалось.

А в том месте, где железная немецкая свинья врезалась в наш строй, немцы пытались расширить узкий клин силами врывающихся в пролом пеших кнехтов, которые наседали и давили, пытаясь изнутри расшатать и раздёргать пехотинцев. Но все их старания были тщетны, обрушивающиеся на головы кнехтов бердыши ломали и кости и доспехи.

Тем временем наши арбалетчики открыли настоящую охоту на конных крестоносцев. Именно на них они сосредоточили прицельную стрельбу своими тяжёлыми бронебойными болтами. И этот арбалетный обстрел стал последней каплей, рыцарская атака, окончательно остановилась, захлебнувшись в крови. Ряды кнехтов под ударами мечей, копий, бердышей и непрекращающимся ни на секунду обстрелом из луков, также стремительно таяли прямо на глазах. Орденцам ни на одном участке столкновения не удалось достигнуть зримого успеха.

По специальному сигналу ракеты, выехавшие из перелеска ратьеры, сейчас вооружённые вместо пистолей длинными копьями, обошли собственную пехоту с флангов и обрушились на сцепившихся с русскими полками тевтонов. Для противника, начавшего уже явно проигрывать бой, появление русской конницы стало последней каплей. Но уже было поздно рыпаться, «кабанья голова» оказалась окружена со всех сторон. Через час всё было кончено. Из немцев живыми с поля боя удалось уйти лишь магистру с его приближёнными, успевшему в самый последний момент выскочить из захлопнувшейся ловушки.

— Фаше феличество, — с затаённым страхом в голосе, вещал прусский ландмейстер Герман фон Бальк, — Феликий магистр Тефтонского ордена Герман фон Зальца попросил меня узнать, зачем русский государ, — последнее слово немец произнёс с заметным акцентом, — пришёл на земли Тефтонского ордена?

С немецкими послами мои войска встретились накануне. Мирная делегация состояла из полномочных представителей разгромленных орденов — Меченосцев и Тевтонского, некоторых уцелевших епископов лишившихся своих кафедр и посланников от датского и шведского королей. Эту делегацию возглавлял тевтонский ландмейстер и вице — магистр Герман фон Бальк, его сопровождали десять братьев (рыцарей) Ордена. Датского короля Вальдемара II представлял купец Стигурсон — в это время торговое сословие часто выполняло ещё и дипломатические функции. Сразу я с ними встречаться не стал, заставив их сутки «промариноваться», а сегодня с утреца соизволил принять в своём походном шатре.

Представители Тевтонского ордена недавно наголову разгромленные, да что там, просто уничтоженные на корню, выглядели крайне перепуганными и были готовы заключить с русскими мир на любых условиях, лишь бы не видеть смоленские полки в своих пределах.

— Ордена меченосцев и тевтонов, поддерживающие их епископства прекратили своё существования из — за агрессивной политики по отношению ко мне. Дания и Швеция тоже навсегда лишились своих земель в восточной Прибалтике. Все литовские племена правобережные от Вислы уже перешли или в скором времени перейдут под мою руку.

Выслушав мою вступительную речь, послы начали полушёпотом о чём — то меж собой переговариваться. Толмач, присутствовавший на встречи с нашей стороны, старательно запоминал о чём говорят послы, чтобы потом мне пересказать.

— Слафный государь Фладимир Изяслафич не хочет отдать назад орденские, датские и сфейские земли? — прищурив глаза, спросил вице — магистр.

— Ни пяди земли! — согласно подтвердил я. — Туда, куда ступила нога русского воина, земля становится навек русской!

— Но так не прафильно …, — затарахтел вступивший в разговор датчанин.

— Не вам о том судить, что правильно, а что нет! — зло прорычал я на немцев. — Меченосцы, тевтоны, датчане и шведы помимо языческих земель захватили исконно русские города и увели от нас наши даннические племена, мы всего лишь вернули то, что и так принадлежит нам по праву! В ближайшее время мы возьмём оставшиеся в прусских землях тевтонские крепостицы, а их защитников казним! Поэтому советую остаткам ваших орденов добровольно покинуть прусские крепости, и вернуться к своей первоначальной подвижнической миссии на Святой Земле, и тогда меж нашими народами будет мир и согласие!

— Мы тоже за мир, Фладимир Изяслафич, — поспешил меня заверить фон Бальк. — Фаше феличество, я хотел бы знать судьба пленных рыцарей Орденов Тефтоноф, Меченосцеф …

— И датчан, — вставил датский купец — дипломат.

— К сожалению, дорогой вице — магистр, таковых нет, — при этом я глумливо улыбнулся. — Все костьми легли, ни живых, ни раненых — никто не выжил. Говорят, что русский климат для немцев очень вреден для здоровья.

Посольство сидело с ошарашенным видом, не веря своим ушам.

— Стало быть, и Дерптский епископ, Эзельский …

— Все епископы кто ходил на Псков — геройский погибли, — перебил я фон Балька, — рижский епископ остался жив, так как в русские земли не ходил и при штурме Риги не пострадал, в отличие от его добра — всё сгорело! — с напускной грустью вздохнул я.

Послам потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя от столь шокирующих новостей, ведь они — то рассчитывали выкупить пленённых рыцарей.

— Фаше Феличество, позфольте узнать, что случилось с немецкими колонистами?

— Если заключим договор, то могу их вам вернуть.

Немец понимающе хмыкнул, но продолжил развивать старую тему.

— Государ! Орден Меченосцеф мы согласны распустить, и фзять его земли под сфою отфетстфенность …, — не сдавался упрямый тевтон.

— Я что, по — твоему, фон Бальк, на дурака похож!? — не на шутку рассердился я, даже привстав со своего места. — Забудь об этом и не зли меня, если хочешь отсюда живым выйти!

— Хорошо, не буду! — быстро согласился струхнувший вице — магистр. — Миролюбифые Тефтонские братия несут сфет истинной феры пруссам …, — опять завёл свою шарманку немец. Не выдержав этих пустых разглагольствований, я опять его перебил.

— Только они от этой «истинной веры», до недавних пор, прятались по лесным логовам! Ещё раз повторяю, добрым словом или силой, но вы уберётесь из прусских земель прочь!

— Но фаше феличество, мы находимся здесь, в этих языческих землях с благословления Апостольского престола и фы не можете фзять и…

— Ты ошибаешься, ландмейстер. Не хочу взять, а уже взял! Вам же я предлагаю вновь обратить свои взоры в сторону Библейских земель ныне находящимися под агарянами.

С привлечением местных трудовых ресурсов на захваченных землях уже началось строительство новых крепостей. Особое внимание я уделял Калининграду с Балтийском. Со временем я планировал превратить эти города в главные базы торгового и военно — морского флота. Почему мой выбор пал именно на этот прибалтийский район? Если не брать в расчёт достаточно удобную речную логистику, главное преимущество заключается в том, что это будут незамерзающие, круглогодично функционирующие порты! Хотя сейчас зимнее судоходство на Балтике не практикуется, по причине штормов и отсутствия нормального парусного флота. Первые трансокеанские каравеллы должны будут появиться только через пару сотен лет. Но всё может случиться намного раньше, ведь я ещё всерьёз морской кораблестроительной тематикой не занимался…

— Хорошо фаше феличество, — вынужденно согласился немец, — фаши дофоды крайне убедительны! — ехидно заметил фон Бальк. — Мы готофы фам продать наши крепости Эльбинг, Кульм и Торн. Или за злато — серебро или за пушки и порох.

— Зачем мне покупать то, что уже через несколько дней я могу взять силой? В качестве бонуса за добровольную сдачу крепостей я могу возобновить действие «Смоленской Торговой Правды» заключённой в 1229 году купечеством городов Визби (Готланд), Любека, Сеста, Мюнстера, Гренингена, Дортмунда, Бремена, Риги, а также Смоленска, Полоцка и Витебска. Понятное дело, Рига поменяет свой правовой статус, перейдя в юрисдикцию Смоленской Руси. Но немецкие купцы смогут держать в смоленских городах свои торговые подворья, в том числе и в Риге.

Присутствующие на переговорах представители немецкого купеческого сословия при этих моих последних словах сильно оживились и зашушукались.

В итоге мы расстались с немцами полюбовно. Я им передал несколько своих старых расстрелянных пушек, которых было неохота обратно тащить на переплавку, чем весьма сильно порадовал тевтонов. Всё равно, пушки для европейцев уже не являлись секретом. Были достигнуты и подписаны договорённости о том, что оба ордена полностью покидали Прибалтийские земли, а с немецкими купцами возобновлялись прерванные войной торговые отношения.

Датчане и шведы, лишившись всех своих Прибалтийских земель, отказались что — либо со мной не то, чтобы подписывать, даже не захотели принять участие в дальнейших переговорах. Но и в отношении немцев я не питал никаких иллюзий, так как был уверен, что они подтерутся всеми этими договорами, как только почуют удачный момент, чтобы их нарушить. Здешние крепости, как действующие, так и строящиеся придётся ещё долго держать в полной боевой готовности.