Алексей Вязовский – Кровь Серебряного Народа. Том 2 (страница 9)

— Три круга скачки на звере, который явно хотел тебя убить, — произнёс он низким, густым басом. — В степи говорят: «Силен тот, кто свалил врага, но велик тот, кто оседлал свою смерть».

— В моём роду… не принято падать, пока бьётся сердце, — я с трудом сел, найдя относительно чистый участок земли и морщась от резкой боли в бёдрах. — Мой конь… его надо ещё поводить немного, чтобы остыл.

Баян-Саир кивнул одному из своих людей, и тот подошёл к Арлану, осматривая его. Хан спешился, присел рядом со мной на корточки:

— Ты выжал из него всё, эльф. Даже больше, чем в нём было. Торгул рассчитывал, что ты сломаешь шею под хохот его прихлебателей. А теперь они молчат. И это молчание для меня стоит дороже золота. Вставай! Не дело лежать в грязи.

Хан Сынов Ветра протянул мне руку. Ладонь у него была широкой и твёрдой, как подошва старого сапога. Он помог мне подняться.

— Слушай меня, эльф. Торгул-хан — жирный стервятник. Он не простит тебе этой победы, потому что ты выставил его дураком перед послом Империи. Вчера он смеялся над твоим подарком, сегодня — над твоей удачей. Но завтра он прикажет своим псам перерезать тебе горло.

Я посмотрел хану в глаза.

— Почему ты говоришь мне это, Баян-Саир? Твой всадник пришёл вторым из-за меня.

Хан усмехнулся, обнажив крепкие, желтоватые зубы.

— Мой всадник проиграл достойному. Это честная горечь. Но Торгул позорит Степь своим лизоблюдством перед Дайцином. Он забыл, что значит быть вольным ветром. Приходи сегодня на закате в моё стойбище. Мы не Чёрные Копыта, мы не будем кормить тебя объедками с ханского стола. Мы будем пить кумыс и есть мясо. Тебе нужны союзники, которые знают, с какой стороны браться за саблю, а мне… мне интересно, почему эльф пахнет бараниной и скачет верхом на лошади, как будто был рождён в степи.

Награждение было коротким и формальным. Торгул-хан стоял на помосте рядом с роскошным креслом посла. Оба рассматривали меня словно из прицела пулемёта. Лента уже заряжена, сейчас нажмут на спусковой крючок.

— Ты победил, Эригон-тога, — выдавил сквозь зубы хан. Его голос был полон скрытого яда. — Вот твоя награда.

Он небрежно бросил мне серебряный пояс. Тяжёлый металл ударил меня по груди, но я поймал его. Бирюза на пряжке тускло блеснула в свете Стяга.

— Помни, эльф, — прошипел Торгул, наклонившись ко мне так, что я почувствовал запах его перегара, — степь велика, но она не прощает тех, кто прыгает выше своей головы. Завтра ветер может перемениться.

Я ничего не ответил, мой взгляд встретился со взглядом Сяо Луня. Маг Дайцина по-прежнему не шевелился. Он медленно перебирал нефритовые чётки, и в его глазах, похожих на глубокие колодцы, я увидел нечто большее, чем просто любопытство. Он изучал меня, как изучают редкое насекомое перед тем, как приколоть его булавкой к коллекции.

«Ну и чёрт с ним!» — решил я, вскочил на помост, повернулся к толпе. Помахал ей поясом. Степняки и орки приветственно взревели.

Позже, когда посольство скрылось в недрах своих роскошных шатров, Сяо Лунь развернул узкий свиток из тончайшей рисовой бумаги. На нём, помимо официальных печатей, были начертаны знаки, предназначенные только для его глаз.

«Слеза Рода покинула Митриим. Ищи её среди эльфов на Степном торге. Император не потерпит, если артефакт останется в руках варваров».

Маг поднёс бумагу к пламени маленькой жаровни. Пепел осел на нефритовый пол, не оставив следа.

В нашем лагере царило лихорадочное оживление. Эльфы, воодушевлённые моей победой, уже не так опасливо поглядывали на лошадей. Варион и Рилдар, воспользовавшись моим методом скрытия запаха, возились с двумя жеребцами, что мне подарили вместе с Арланом.

— Есть в обозе скорняк? — поинтересовался я у подошедшего Люна.

— Да я сам умею обращаться с кожей, — пожал плечами эльф. — А что надо?

Я отвёл его в сторону, нарисовал пальцем на песке лошадь, седло. Потом изобразил, как мог, стремена, что должны были крепиться к седлу.

— Закажешь у кузнецов Пасти вот такую металлическую основу, — я отдельно нарисовал опору для ноги. — Две штуки. Ремни должны быть с возможностью регулировки длины.

— Ага, сделаю на кольце, — покивал Люн. — Но для чего всё это?

Я достал две серебряные монеты, отдал их обозному старшине.

— Тут же видно. Для того, чтобы упираться ногами. Так посадка в седле получается крепче. Можно бить копьём с разгона, стрелять из лука удобнее.

Тут мне в голову пришла идея шпор:

— К сапогам можно приделать съёмные острые шипы, чтобы подгонять лошадь не только плетью, но и ногами. Сможешь придумать, как их крепить?

Эльф почесал в затылке:

— Наверное, смогу.

— Только держи всё в тайне! Тачай не у костра, а в палатке! Я не хочу, чтобы про мою придумку узнала вся степь.

— Всё равно увидят…

— Увидят, когда мне это будет нужно!

Глава 6

Я едва стоял на ногах — адреналин схлынул, и боль в стёртых до мяса бёдрах стала невыносимой. Но времени на отдых не было.

— Рилдар, Варион, — прохрипел я, жестом подзывая сотников ближе, чтобы не кричать. — Слушайте внимательно.

Эльфы переглянулись, не понимая.

— Начинайте на оставшееся гномье золото покупать коней, — продолжил я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Боевых жеребцов. Таких, как Арлан. Берите у Небесной Язвы, у Сынов Ветра… К завтрашнему утру у нас должно быть два десятка лучших скакунов. На рассвете вы начинаете учиться держаться в седле и учить этому остальных наших воинов. Я уверен, что лошади могут привыкнуть постепенно к нашему запаху.

— Как вы наловчились так держаться в седле? — прямо спросил Рилдар.

Пришлось импровизировать на ходу.

— Благодаря отцу. Год назад он думал создать разведку на мулах.

— Я об этом ничего не слышал, — покачал головой сотник.

— Всё происходило в тайне. Меня первым посадили в седло. Тело запомнило те уроки.

Ложь была шита белыми нитками — Илидор Мирэйн никогда не страдал подобной ерундой. Но сейчас моим сотникам было не до сомнений. Моя победа была слишком ярким аргументом.

— Не все наши лучники захотят учиться этому, — тяжело вздохнул Варион.

— Это не обсуждается, — отрезал я. — В степи пешим не выжить.

Тут подошёл Ромуэль, повёл меня на перевязку. У алхимика был запас эликсира — им он и начал смазывать мои ноги.

— Эригон, это безумие. Ты стал целью для всех. Торгул тебя ненавидит, а от дайцинца… от него пахнет смертью. И не верь этому хану Сынов Ветра. Они могут улыбаться в лицо и называть своим другом, а уже вечером воткнут нож в спину. Эти степняки спокойно вырезают целые стойбища вчерашних союзников. Год назад Сыны Ветра расправились так, не щадя ни женщин, ни детей, с родом Шамкена, одного из своих младших ханов. Они жили возле Озера Слёз и мирно торговали с соседями. С Митриимом кстати тоже.

— Знаю, — я натянул чистую рубаху, стараясь не морщиться. — Именно поэтому ты уезжаешь через день, на рассвете. Повезёшь продовольствие в город.

— А луки?

— Найдёшь Лиора. Заберёшь всё, что в арсенале Мирэйнов. Каждый лук, каждую стрелу. Через полмесяца буду ждать тебя возле озера Слёз.

— Надо написать письмо Лиору, чтобы передал мне луки из арсенала рода.

Я на секунду задумался, как мне отдать приказ Лиору, если я не умею писать. Но потом посмотрел на перстень у себя на пальце.

— Мне сейчас некогда: ты напиши сам, а я потом перстень приложу. Лиор поймёт.

После этого я посмотрел ему в глаза:

— Слезу оставь мне.

Алхимик выдержал взгляд и, кивнув, протянул мне флакон.

В Зале Белых Корней в столице Серебролесья не было ни массивного камня, ни золотой лепнины, столь любимых в империи Дайцин. Стены дворца короля Нориана по древней эльфийской традиции были сформированы из живых стволов древних ясеней, чьи ветви переплетались высоко над головой, образуя живой свод. Сквозь витражи из тончайших пластин янтаря внутрь проникал мягкий, медовый свет, в котором лениво плясали пылинки. Воздух был пропитан запахом свежей хвои и едва уловимым ароматом тления — тем самым запахом, который неизменно сопутствует слишком долгой жизни.

Нориан Златокудрый сидел на троне, вырезанном из цельного куска окаменевшего корня Изначального Древа. Его золотые волосы, давшие ему имя, ниспадали на плечи тяжёлыми прядями, а лицо, лишённое малейших морщин, казалось изваянием из слоновой кости. Он медленно постукивал по подлокотникам длинными пальцами, унизанными золотыми кольцами, не глядя на того, кто стоял перед ним на коленях.

Лорд Таэлин выглядел жалко. Его когда-то дорогой дорожный плащ был заляпан дорожной грязью, а холёное лицо осунулось и приобрело нездоровый серый оттенок. Он не смел поднять глаз, его пальцы дрожали, впиваясь в мягкий мох, устилавший пол зала.

— Мы подвели вас, мой король, — голос Таэлина сорвался, превратившись в едва слышный шёпот. — Обстановка в Митрииме оказалась… сложнее, чем мы предполагали.

Нориан не шевельнулся. Лишь едва заметно шевельнулись кончики его заострённых ушей.

— Рассказывай, Таэлин. Не торопись. Я хочу узнать всё.

— Мы не смогли… мы не привезли Хранительницу рощи Лаэль. И мы не смогли достать Эригона из рода Мирэйнов, — Таэлин сглотнул. — Нам пришлось уходить спешно. Изумрудные Тени… они не выполнили заказ. Их нападение сорвалось. Этот молодой Мирэйн оказался куда опаснее, чем говорили наши шпионы. Его охраняли гвардейцы рода Дианэль — Звёздного Ветра. Когда Тени провалились, жители Митриима восстали. Мы еле ушли рано утром, бросив всё.