Алексей Вязовский – Кровь Серебряного Народа. Том 2 (страница 39)

Нервы у Чёрных Копыт наконец-то не выдержали. Когда ряды всадников превратились в беспорядочную толпу, а земля вокруг была усеяна телами, которые даже не пытались подняться, выжившие развернули коней. Чо-Сокара, чей белый шлем теперь был забрызган грязью и кровью, что-то орал, указывая мечом в сторону своего обоза, стоявшего в тысяче шагов позади. Это был единственный путь к спасению — прикрыться телегами и попытаться перегруппироваться.

«Красная» сотня Мунука так и не сдвинулась с места. Я видел, как мой сотник сжимает древко копья, как его воины в нагрудниках из звёздной стали буквально подпрыгивают в сёдлах от нетерпения. Но я не дал им сигнал. Тяжёлая конница в этом овраге, забитом трупами и обезумевшими лошадьми, превратилась бы в неповоротливую мишень. Их время придёт завтра, в большой битве с самим Торгулом. А сегодня здесь работали «лёгкие» лучники. И работали отлично!

И мой рог прозвучал вновь не для Мунука. Знаменосец Дарданэля, который скакал во главе «Зелёной» сотни, поднял бунчук, салютуя о том, что приказ принят. Его сотня прекратила карусель и, обогнув место побоища по короткой дуге, погнала остатки убегавших Копыт в сторону их обоза, зажимая их в тиски с «Оранжевой» сотней Оруэла. А в овраг тем временем выплеснулась «Жёлтая» сотня. Парфянская стрельба сменилась планомерным расстрелом не успевших ускакать воинов и добиванием раненых.

Я пришпорил Арлана, следуя за своими всадниками. Степь вокруг мегалитов была усеяна обломками стрел. Те, кого не убили сразу, медленно умирали от кровотечения и шока. Обсидиановые стрелы не оставляли шансов на выживание даже для легко раненых. Мелкая стеклянная пыль, попавшая в кровь, убивала медленно и мучительно. Поэтому добивали всех без особой жалости, даруя им быструю смерть.

«Оранжевая» сотня Оруэла ворвалась в лагерь противника с тыла и прошлась по нему, как горячий нож сквозь масло. После чего всадники развернули коней в сторону приближающихся к ним бегущих остатков отряда Чо-Сокара. Зажатые с двух сторон уцелевшие в этой мясорубке воины Чёрных Копыт начали останавливать коней, бросать оружие и падать на землю, головой в пыль. Кому-то даже удалось таким образом остаться в живых, но повезло не всем. Если не доставала стрела, то могли затоптать копытами свои же.

Через полчаса такого избиения из бойни прорвался лишь небольшой отряд воинов, которые начали уходить на восток в сторону Степи.

Дёрнувшийся было вслед за ними десяток «Зелёных» я остановил звуком рога. Не хватало ещё, чтобы этот убегавший отряд привёл моих воинов прямо в лапы прибывающего с той стороны войска Торгула.

Убедившись, что мой приказ дошёл до всех, я развернул Арлана к обозу Чёрных Копыт.

Когда я добрался до первых телег, мне пришлось зажать нос рукавом. Запах свежей крови мешался с едким дымом и чем-то ещё, приторно-сладким. Несколько бывших рабов Небесной Язвы, которые теперь служили в «Оранжевой» сотне, продолжали убивать обозников и остатки уцелевших воинов Копыт. То, что они там творили, ничего общего не имело с битвой. Это была месть. Жестокая, первобытная, накопленная годами унижений в рабстве. Они не просто убивали — они пластали врагов, словно туши скота. Вскрывали животы и вываливали кишки, отрезали головы…

— Назад! Отставить! — проревел я, выхватывая рог.

Три резких, коротких звука. Мои воины из «Зелёной» и «Жёлтой» сотен начали замедляться, отходя от телег. Но эти «Оранжевые» словно не слышали. Они продолжали метаться между повозками, вытаскивая из-под них прячущихся возничих и рабов обоза. Новички…

— Оруэл! Ко мне! — крикнул я сотнику. — Прекратить резню! Пленных собрать у той большой телеги.

Эльф поспешил выполнить приказ, но ещё несколько минут из-за телег раздавались крики убиваемых людей.

Из почти тысячи всадников Чо-Сокары и охраны обоза в живых осталось едва ли сто человек. Остальные — около восьмисот тел — лежали на протяжении двух миль от мегалитов до телег. Кровавая дорога, усыпанная телами…

Обоз оказался богатым. Торгул явно не скупился, собираясь расплатиться с Небесными Язвами за службу. Здесь были мешки с зерном, вяленое мясо, луки и стрелы. Я подозвал к себе Оруэла. Начал ему выговаривать за беспредел, что устроила его сотня. Тот оправдывался — эльфов, на которых можно было опереться, мало, степняки его слушаются плохо.

— Тебя снять с сотни? — прямо спросил я Оруэла. — Походишь ещё в десятниках, а на «Оранжевых» поставлю кого-то из родовитых людей Баян-Саира.

— Я справлюсь! — гордо ответил сотник.

— Ну смотри… второго предупреждения не будет.

Мы начали перегонять трофейные телеги к нашему «гуляй-городу», когда Стяг уже клонился к закату, окрашивая небо в тревожный багровый цвет. Комета над головой сияла всё ярче, словно предвкушая завтрашний день.

Вечер в лагере выдался тяжёлым. Мы считали потери — у нас их было на удивление мало, всего десяток убитых и около тридцати раненых, в основном из «Жёлтой» и «Зелёной» сотен, которые приняли на себя первый удар. У кого-то копыто лошади попало в яму, всадник выпал из седла, и его стоптали в пылу битвы, в кого-то всё-таки попали стрелы людей Чо-Сокары. Я сидел в своём шатре с Баян-Саиром, Мунуком и Рилдаром, намечая на криво начертанной Ромуэлем карте позиции для завтрашнего столкновения с основными силами Торгула.

— Теперь он будет осторожнее, — хан указал на ручей в дневном переходе отсюда. — Чо-Сокара, старый лис, ушёл туда. Я уверен: лагерь там, удобно поить лошадей. Наверняка он уже у Торгула и рассказал всё о нашей тактике. Возможно, он попробует обойти нас с севера.

Я кивнул, но закончить мысль не успел. Полог шатра резко отлетел в сторону, и внутрь ввалился десятник из «Оранжевой» сотни, молодой парень с испуганным лицом.

— Повелитель! Там… у пленных. Резня!

Я вскочил, не разбирая дороги. Все бросились за мной.

То, что я увидел возле загона для пленных, заставило мои зубы заскрипеть. Пятеро моих воинов — трое из бывших Небесных Язв и двое из Острых Клинков — устроили настоящую бойню в кругу связанных людей. Пятеро пленных уже лежали с перерезанными глотками. Но страшнее было другое: мои воины были мертвецки пьяны. Они едва держались на ногах, хохотали и размахивали ножами, выкрикивая какие-то бессвязные ругательства на степном наречии. Одного из степняков Торгула они привязали выпущенными кишками к колу и, тыкая в него мечами, заставляли ползти вокруг.

— Стоять! — мой крик заставил одного из них обернуться. У него в руках был кожаный бурдюк, из которого несло чем-то кислым и резким.

Я выбил его из рук. На землю пролилась прозрачная жидкость. Арак. Крепкий алкоголь, полученный путём перегонки кумыса. Видимо, убитый шаман Чёрных Копыт в обозе занимался не только молитвами, но и магией попроще.

— Где Оруэл? — я обернулся к десятнику.

— Там, Повелитель… у телег… Он тоже… выпил.

Я нашёл сотника за одной из трофейных повозок. Оруэл сидел на земле, прислонившись спиной к колесу. Рядом валялось ещё три пустых бурдюка. Его глаза блуждали, он пытался что-то напеть, не обращая внимания на крики убиваемых пленных в десяти шагах от него. Сотник, который должен был отвечать за дисциплину, просто «выключился», позволив своим подчинённым превратиться в зверей.

В этот момент я понял: если я сейчас это спущу на тормозах, завтра моё войско превратится в неуправляемую толпу. Дисциплина — это единственное, что отделяет Серебряный Вихрь от банды разбойников. И если её нельзя построить на верности, я построю её на страхе неминуемого наказания.

— Собрать всех! — я повернулся к Баян-Саиру. — Трубите общий сбор. Все сотни — на главную улицу. Сейчас же!

Быстро всех поднять не получилось. Только через полчаса под светом факелов и холодным сиянием Кометы собралось всё войско и часть обозников — женщины и дети. Люди и эльфы стояли в гробовой тишине. В центре круга на коленях, связанные по рукам и ногам, находились пятеро зачинщиков и их сотник Оруэл. За их спинами мялись мои орки. Рядом были выстроены ещё восемьдесят семь воинов из «Оранжевой» сотни — угрюмые, злые, но притихшие под взглядами всего войска.

Я вышел в центр круга. Мой голос звучал зло:

— Мы называем себя Серебряным Вихрем. Мы говорим, что мы свободные люди, эльфы и орки, которые не хотят быть рабами Империи. Но сегодня некоторые из вас доказали, что они не воины. Они — бешеные псы.

Я указал на пятерых пьяниц.

— Они нарушили прямой приказ — не трогать пленных. Они напились в тот момент, когда враг стоит в одном дне пути отсюда. А что, если он нападёт ночью⁈ — я повернулся к «оранжевым». — Вы подвергли опасности весь Вихрь. Вы убийцы своих братьев!

Затем я перевёл взгляд на Оруэла. Сотник немного протрезвел от ледяной воды, которой его облили, но в его глазах всё ещё читалось непонимание.

— Оруэл. Ты был плохим сотником. Ты отвечал головой за своих воинов. Но ты не просто выпил — ты бросил командование и допустил нарушение приказа.

— Повелитель, — хрипло выдавил Оруэл. — Мы победили… Мы взяли обоз… Нам полагается награда!

Вот дебил! Закапывает себя…

— Хан, что полагается за пьянство в боевом походе? — я посмотрел на Баян-Саира, на всякий случай послал ему приказ через Слезу.

— Разорвать лошадьми отступников! — громко крикнул тот.

Я увидел, как на меня испуганно смотрят Рилдар, Питэль и Мириэль. Последняя так и вовсе выглядела так, что вот-вот упадёт в обморок.