Алексей Вязовский – Кровь Серебряного Народа. Том 2 (страница 40)

Я послал ещё один импульс по Слезе. Хан не подвёл:

— «Оранжевая» сотня опозорила Серебряный Вихрь! Вся сотня допустила нарушение приказа нашего Повелителя! Если один в сотне предаёт, трусит или нарушает приказ — отвечают все.

Я посмотрел на орков.

— На первый раз ограничимся только самими виновными. Сотнику — плетей, — громко озвучил я приговор и кивнул Мархуну. — А этих пятерых повесить на оглоблях.

— Ох, добрый ты, Повелитель, — тут же откликнулся орк.

Я старался не глядеть на эльфов. Представляю, что они обо мне сейчас думают. Но я не мог поступить иначе!

Орки начали действовать с методичной, пугающей деловитостью. Скрестили оглобли, накинули верёвку с петлёй. Никаких скамеек не было — степняков душили, навалившись телами. И это даже удушением назвать нельзя было — у них сразу ломались шеи от веса тел орков.

Потом Мархун тихо спросил меня на ухо:

— Сколько плетей?

— А сколько он выдержит?

— Эльф⁈ — фыркнул орк. — Моих ударов десять, ну пусть дюжину.

— А потом?

— Сдохнет.

— Десять.

С Оруэла сорвали кольчугу, поддоспешник. Привязали к вкопанному в землю деревянному столбу. Мархун начал лично его бить. И я видел, что он сдерживает себя. Эльф сначала терпел, но на шестом ударе вскрикнул, на седьмом — заорал. Кожа на его спине разошлась, орк начал вырывать плетью куски мяса. Полилась кровь.

А я просто старался не смотреть на Мириэль и Рилдара.

Приговор исполнили быстро. Крики Оруэла прекратились, к нему бросились наши целители. Я же ещё постоял для важности, потом вернулся в свой шатёр. Мои руки дрожали, но я старался этого не показывать. Баян-Саир зашёл следом. Он молча налил мне кумыса из фляги.

— Ты сегодня стал настоящим Великим Ханом, Повелитель, — тихо сказал он. — Раньше тебя любили. Теперь тебя боятся. Только так можно управлять Вихрем. Через любовь и страх.

— Я не хотел этого, Баян, — я пригубил напиток. — Но если завтра они побегут или напьются, нас всех просто вырежут.

Глава 23

Мириэль пришла, когда я уже собрался спать и клевал носом. День выдался тяжёлым, крики Оруэла всё ещё стояли в ушах. Она вошла в шатёр бледная, с тёмными кругами под глазами. В её руках была фляга, явно с целебным отваром, но она даже не предложила его мне. Просто стояла и смотрела на меня, раскачивая её туда-сюда.

— Ты превращаешься в чудовище, Эригон! — наконец целительница прервала молчание. — Ты видел их лица? Не тех, кого ты убил. Тех, кто смотрел на всё это. Они боятся тебя до ужаса!

— Пусть боятся, Мириэль, — ответил я. — Не будут спать в дозоре, не напьются перед боем. А значит — они выживут. Я сегодня убил пятерых, чтобы завтра могли выжить тысячи. И если надо будет убить тысячу, чтобы выжило сто тысяч, поверь, я это сделаю.

Целительница побледнела.

— Это чудовищно! Ты мог просто высечь их всех. Пятеро мертвецов и изувеченный Оруэл… Оракул отвернётся от тебя — нельзя проливать кровь эльфов.

— Расскажи это Келиру. Или Нориану из Серебролесья с его тайными убийцами.

Усталость последних дней и груз ответственности за тысячи жизней выплеснулись холодным раздражением.

— Они тоже предали Единого и Оракула!

— Оракул, говоришь? — я усмехнулся, и этот звук мне самому не понравился. — Где он был, когда в Митрииме эльфы ели кору с деревьев? Где он был, когда Арваэлы вешали мастеров на площади? Он молчал. Мы тут не на прогулке по роще Элларии. Здесь нет места соплям и рассуждениям о милосердии к тем, кто ставит под удар всё войско ради бурдюка арака.

— Ты становишься похож на них, — она отступила на шаг, прижав руки к груди. — На Арваэлов. Ты ломаешь людей, потому что тебе так удобнее ими управлять.

— Мне не «удобнее», Мириэль. Мне нужна победа. Армия без дисциплины — это просто вооружённая толпа. И завтра эта толпа побежит, если я дам слабину сегодня. Либо власть и порядок, либо кровавый хаос, в котором ты первой станешь добычей для степняков.

Она ничего не ответила. Просто развернулась и вышла, оставив после себя запах горьких трав и холодное разочарование. Я смотрел на колышущийся полог и понимал, что между нами выросла стена, которую не пробить даже мечом из звёздной стали. Вихрь требовал новых и новых жертв.

Чо-Сокара влетел в ставку хана на взмыленном коне. Его вид — грязного, оборванного, со следами копоти на лице — вызвал среди охраны Торгула гомон. Тысячник, всегда лоснящийся и уверенный в себе, теперь напоминал побитого пса.

— Великий хан! — он упал на колени перед входом в огромный шёлковый шатёр. — Они демоны!

Торгул вышел наружу не спеша — он ел финики, что привезли с собой дайцинцы, сплёвывал на землю косточки. Его лицо, изборождённое морщинами и старыми шрамами, было непроницаемым. За его спиной, в тени навеса, стояла фигура в длинной богато украшенной одежде — имперский посланник Дайцина. После позорной смерти Сяо Луня, который предпочёл самоубийство гневу Императора за потерю Слезы Рода, его место занял Мастер Цзяо. Он был старше, суше, его глаза были настолько узкими, что не было видно зрачков.

— Встань, Чо-Сокара, — Торгул сплюнул ещё одну косточку. — Рассказывай. Где Хорку? Где Язвы?

— Хорку мёртв, господин! — Чо-Сокара дрожащими руками протянул хану обломок стрелы с чёрным наконечником из обсидиана и большой эльфийский лук, который удалось подобрать в начале битвы у погибшего лучника. — Эльф… Эригон… он собрал всех под знаменем какого-то серебряного вихря. Наши кони будто сходили с ума от нестерпимого воя стрел. Его луки бьют намного дальше наших. Они сражаются нечестно! Они кружат и расстреливают нас издалека, не давая даже приблизиться. Они убили всех и захватили мой обоз.

— Что с твоей тысячей?

— Она… она погибла. Почти вся. Кто-то спасся и сбежал в степь.

Вперёд выступил Мастер Цзяо. Он взял обломок стрелы, задумчиво провёл пальцем по острому, как бритва, краю стекла. На его ладони выступила капля крови.

— Обсидиан… — прошептал он. — Значит, он разбил Хорку и захватил карьер Небесной Язвы.

Торгул непонимающе смотрел на имперского мага, потёр затылок. До него начала доходить вся серьёзность ситуации.

— Хан, — Цзяо сделал шаг вперёд. — Если ты сейчас промедлишь, этот «Серебряный Вихрь» станет пожаром, который будет уже не потушить. Надо убить их всех, и не откладывая, пока они измотаны битвой с Чо-Сокаром. Прикажи выдвигаться прямо сейчас!

— Моё войско — всего две с половиной тысячи сабель, — Торгул злобно посмотрел на мага. — Это же ты заставил меня выйти, не дожидаясь сбора всех родов клана. Ты говорил, что это будет лёгкая прогулка за головами грязных беглецов. А теперь что? Предлагаешь бросить моих лучших воинов под эти эльфийские луки?

— Империя не забывает долги, Торгул, — Мастер Цзяо сложил руки в рукава. — Я помогу тебе победить.

— Как?

— Магией и заклинаниями. Наступай на рассвете. Завтра голова Эригона будет украшать твой бунчук, или я найду более решительного хана для службы Императору.

Торгул сжал кулаки. Выбора у него не было. Страх перед Дайцином был сильнее.

— Собирайте сотни! Идём дальше! — проревел он. — Завтра мы втопчем этот их Вихрь в пыль!

Утро встретило нас густым туманом, который медленно полз по степи, цепляясь за острые выступы Белых Камней. Я сидел на Арлане на вершине невысокого холма недалеко от «гуляй-города», вглядываясь в серую мглу.

Торгул не стал мудрить. Он вёл войско всю ночь и развернул свои силы широким фронтом, пытаясь охватить нас полукольцом. По моим прикидкам, там было не меньше двух тысяч всадников. Чёрные знамёна Копыт казались пятнами дёгтя в утреннем тумане.

— Опять то же самое, — проворчал Баян-Саир, стоя рядом и проверяя натяжение тетивы на своём тяжёлом луке. — Он просто пошлёт их на нас, надеясь задавить числом. Мы и сами так воевали.

— Нет, он не так глуп, — я поднял подзорную трубу. — Его войско устало после ночного перехода. Лошади вымотаны, и воины тоже. А наши успели отдохнуть. Он вряд ли погонит их в атаку сходу. Смотри, он держит основной отряд в центре. Вперёд идут только лёгкие лучники.

Битва началась с нашей тактики «качелей». «Жёлтая» и «Зелёная» сотни вылетали навстречу, осыпали врага стрелами и имитировали бегство, заманивая Копыт под обстрел с камней. Но Торгул сдерживал основную массу воинов, видимо, давая им отдохнуть для решающего натиска. Он терял людей в перестрелках, но не позволял им броситься в погоню за моими ложными отступлениями, как вчерашний тысячник. Наша тактика в этот раз не сработала в полной мере. Несколько групп особо горячих всадников Копыт, бросившихся вслед за моими воинами, полегли почти все, и это заметно охладило пыл остального войска хана.

К полудню туман окончательно рассеялся. И тут случилось то, чего мы не ждали.

— Повелитель! Посмотри на юг! — крикнул Баян-Саир.

На нашем правом фланге из-за холмов начала выходить огромная масса всадников. Я развернул трубу. Пять, нет, семь или восемь тысяч воинов в незнакомых доспехах, с мечами и щитами, заходили нам в бок, обходя «гуляй-город». Тяжёлая конница со знамёнами Копыт! Мы погибли…

— Откуда⁈ — Баян-Саир побледнел. — У Торгула не было таких воинов! Это свежие рода, они пришли с юга! Повелитель, надо срочно отступить, иначе они нас сомнут! Бросаем обоз и…

Я уже готов был дать команду Мунуку. Мои руки сами потянулись к рогу. Такое количество всадников во фланг — это конец. Нас зажмут, словно между молотом и наковальней. Это поражение.