Алексей Вязовский – Кровь Серебряного Народа. Том 2 (страница 36)

Привезённые Мунуком от Рунгвара ламеллии сразу пошли в дело, и из них начали вязать нагрудники. Надо будет завтра тоже проверить их на пробитие нашими бронебойными стрелами.

— Повелитель, посмотри на это, — Бардум подозвал меня к группе своих лучников.

«Синяя» сотня тренировалась с обсидиановыми и свистящими стрелами. Звук в воздухе стоял невообразимый: заунывный, воющий гул, от которого лошади в загонах начинали тревожно прядать ушами и бить копытами.

— Беда в том, — Бардум вытащил из колчана горсть стрел, — что у нас становится слишком много разных видов стрел. В горячке боя сложно быстро выбрать нужную.

Я осмотрел его колчан. Обычный кожаный тубус. Да, проблемка… А я ведь хотел ещё сделать отравленные… Торговец привёз Ромуэлю его ингредиенты из башни. Значит, мы можем поэкспериментировать с разными ядами.

— Сделай разделение внутри. Три, а лучше четыре жёсткие кожаные перегородки. В одной — свистящие, в другой — бронебойные, в третьей — обсидиановые. Будут ещё ядовитые. И наклей на верхний край каждой секции разные кусочки меха. На ощупь, пальцами, ты сразу поймёшь, что берёшь, даже не глядя.

Бардум посмотрел на меня с нескрываемым уважением.

— Так просто?

Мы также решили поэкспериментировать с древками. Для длинных эльфийских луков обсидиановые наконечники закрепили на тростник. Он был легче дерева, что позволяло стреле лететь быстрее на коротких дистанциях, увеличивая пробивную силу вулканического стекла.

Вечер опустился на лагерь внезапно. Комета висела в небе, как зажжённый фитиль, отбрасывая длинные, пугающие тени. Стяг ушёл, оставив после себя лишь тревожную, багровую полосу на западе.

Я сидел у костра, пытаясь собрать воедино детали подзорной трубы. Кожаный тубус лежал на коленях; я же опытным путём пытался рассчитать нужное расстояние между линзами. Закрепить их тоже нормально не получалось — болтались внутри. А ведь я ещё хотел сделать раздвижной механизм, чтобы менять фокусное расстояние. Придётся сажать их на клей.

— Зачем ты сбрил волосы? — Мириэль подошла неслышно сзади.

— Так легче бороться с местными насекомыми. В стойбище Небесной Язвы подхватил вшей.

Я провёл рукой по ёжику на голове. Расставаться с длинными красными волосами было жалко, но и ухаживать за ними в степи возможности не было. Одно мытьё головы превращалось в целый квест.

— Питэль привёз для меня разные препараты из моей аптечки в Доме целителей. Там есть средство от вшей. Надо было просто сказать.

— Ну, в следующий раз буду знать, что надо сперва обращаться к тебе, — я ещё раз потрогал голову, которую мне сегодня днём подстриг Джамал. Непривычные ощущения. — Раз ты можешь сделать средства от вшей, сделай побольше. Я видел, как чешутся воины в «Синей» и «Жёлтой» сотне. Хорошо бы ты их осмотрела.

— А они согласны, чтобы их осматривала эльфийка⁇

— Кто не согласен — получит плетей, — пожал плечами я. — Осматривай все сотни регулярно, скажем раз в неделю. И не только на вшей. Заразные болезни, мозоли — всё, что сможешь найти. Лучше предупредить, чем потом тяжело лечить.

— Разумно. Ты всё ещё воюешь с этим стеклом? — девушка присела рядом и посмотрела на разложенные передо мной предметы.

Она переоделась. Вместо окровавленного фартука на ней было простое, но изящное платье из тонкой шерсти, подпоясанное серебряным поясом. Её волосы, обычно стянутые в тугой узел, теперь рассыпались по плечам. Глаза загадочно мерцали.

— Пытаюсь создать себе дополнительное преимущество, — я кое-как вставил линзу и начал её фиксировать кожаным шнурком. Получалось откровенно коряво. Придётся всё-таки отдавать гному в работу. У него наверняка лучше всё это получится. — Как раненые?

— Большинство спит. Наран делает, что может. Нам нужно хотя бы ещё с десяток помощников.

— Можешь выбрать из бывших рабов Язв. Там полно увечных. В бой их не пошлёшь, а вот помогать в госпитале они могут.

Мы помолчали, потом целительница неуверенно произнесла:

— Ты так разглядывал вчера вечером пляски этих дайцинских «цветочных дев»… Тебя привлекают женщины людей?

Я наконец поднял глаза. Мириэль сидела, скрестив руки на груди. В свете костра её лицо казалось бледным, а губы были плотно сжаты. Ревность? В этом мире, где смерть ходит за нами по пятам, это чувство казалось почти неуместным, но оно было настоящим.

— А чем они отличаются от эльфиек? — усмехнулся я.

— Это грубо!

— Мириэль, это просто танцы. Способ отвлечь эльфов от плохих мыслей. Ты же сама видела, в каком они были состоянии.

— Я видела, как ты смотрел на этих дев, — она шагнула ближе, в круг света. — Тебе нравятся эти желтолицые куклы в шелках? Их колокольчики и подведённые глаза?

— Мне нравишься ты, — я отложил трубу в сторону.

Мириэль промолчала. Она достала из-за пояса два скреплённых деревянных шарика, начала ими постукивать. Да это же кастаньеты! Задав ими ритм, эльфийка начала медленно двигаться вокруг костра. Сначала это был просто шаг, но потом её движения обрели странную пластику. Это не было похоже на игривые танцы имперских «цветочных дев». В её движениях была грация хищника и печаль целого народа. Она не звенела колокольчиками — она постукивала кастаньетами и напевала тихую песню на старом эльфийском диалекте, который я понимал лишь наполовину. Это было завораживающе!

Её руки рассекали воздух, корпус изгибался, словно она уходила от удара. В этом танце была вся боль последних недель: сожжённые юрты, мёртвые люди и эльфы, предательство Арваэлов и бесконечные раненые, которым она, казалось, отдавала частичку своей жизни.

Я смотрел на неё, забыв про линзы и чертежи. Она была прекрасна в своём танце. Когда песня стихла, она замерла прямо передо мной, тяжело дыша. Её глаза лихорадочно блестели.

— Ты хочешь танцев, Повелитель? — прошептала она. — Вот тебе мой танец.

Я поднялся и взял её за руки. Её ладони были горячими, в глазах всё так же мерцали звёзды.

— Мне не нужны другие танцы, Мириэль. Никогда не были нужны.

Она прижалась ко мне, уткнувшись лицом в плечо. Весь её гнев испарился, оставив только усталость и отчаянную потребность в тепле. Мы вошли в мой шатёр, закрыв за собой тяжёлый полог.

Внутри пахло высушенными травами, кожей и железом. Здесь, в этом тесном пространстве, война на мгновение отступила. Не было ни Торгула, ни Империи, ни «звёздной стали». Были только мы двое, пытающихся найти опору в рушащемся мире.

Её кожа была нежной, как лепестки цветов. Наши движения были сначала осторожными, почти пугливыми, словно мы боялись спугнуть эту хрупкую тишину. Но страсть, копившаяся днями, прорвалась наружу.

Это была не просто близость. Всхлипы Мириэль, её ногти, впивающиеся в мою спину, жар её тела и моё неистовое желание раствориться в ней без остатка — эта страсть смывала с нас горечь и усталость последних недель. Мы оба будто возрождались из пепла и тут же сгорали снова.

Позже, когда мы лежали, укрывшись тяжёлым меховым одеялом, Мириэль тихо спросила:

— Что будет, когда Стяг взойдёт на седьмой день?

Я смотрел в потолок шатра, гладил упругую грудь и слушал её прерывистое жаркое дыхание.

— Мы пойдём к Белым Камням. И мы сделаем так, чтобы Торгул пожалел о том дне, когда решил продать нас Дайцину.

— Ты веришь, что мы победим?

— У нас нет другого выбора, Мириэль. Мы — Серебряный Вихрь. А вихрь нельзя остановить.

Она крепче прижалась ко мне, и вскоре она задышала ровнее. Я же долго не мог уснуть, перебирая в уме план предстоящего сражения. Каждая деталь — от разделённых колчанов до бронированных коней — должна была сработать.

Над миром сияла Комета, холодная и безучастная. Ей было всё равно, кто победит завтра. Но мне — нет.

Глава 21

— Ты понимаешь, что карьер полдня стоял совсем без охраны? — я старался говорить тихо и спокойно, но голос всё равно дрожал от гнева. — Если бы имперские разъезды или люди Торгула оказались рядом, они бы просто зашли туда, убили бы Рунгвара и перерезали рабочих как баранов.

Мунук стоял передо мной, переминаясь с ноги на ногу. Его новый нагрудник из звёздной стали, надетый им вместо дырявого дайцинского ламелляра, тускло отсвечивал в полумраке шатра. Брат хана выглядел виноватым, но в то же время искренне недоумевал, почему я так злюсь.

— Вестовой сказал «выдвигаться», Повелитель, — буркнул он, глядя куда-то в пол. — Мы и снялись.

— Выдвигаться надо было после полудня. Дождавшись, когда к вам на смену придёт «Белая» сотня Джумахи.

— Вестовой и сказал, что придёт сотня Джумахи. Мы думали, встретим их по дороге.

Я махнул рукой и потёр виски. Вестовой — молодой парень из степняков — просто перепутал всё.

Через полчаса у меня в шатре собрались все военачальники: Баян-Саир, Рилдар, Оруэл, Дарданэль — молодой десятник «Звёздного Ветра», который стал сотником у «Зелёных» после гибели Вариона, Люн, Бариадор, орк Мархун, Мунук и Бардум. Джумаха со своей сотней сейчас охранял карьер, а Ромуэль сидел чуть в стороне, задумчиво перебирая какие-то корешки в своей сумке.

— Мы растём, — начал я, обводя их взглядом. — У нас уже больше тысячи воинов. Флаги, свистки и рожки с барабанами хороши в бою, когда ты видишь соседа. Но когда мне нужно отправить приказ в карьер или в дальний дозор, я завишу от памяти неграмотного парня, у которого в голове свистит ветер. Это кончится тем, что в решающий момент кто-то не туда повернёт или не тогда ударит, опоздает на битвы или придёт на поле боя слишком рано и будет разбит. Так нельзя!