Алексей Вязовский – Кровь Серебряного Народа. Том 2 (страница 31)

— Ты освободил нас и дал нам вторую жизнь. Ты вернул нам честь! Мой ятаган — теперь твой ятаган. Мой род — твой род.

За его спиной остальные орки синхронно рухнули на колени. И в этот момент руны на моих щеках внезапно начали пульсировать. Я почувствовал резкий, колючий жар, распространяющийся по скулам к вискам. Это не была боль — скорее мощный резонанс, будто где-то внутри меня кто-то открыл дверь.

Похоже, руны приняли их. Ох уж эта родовая магия эльфов… Орки «Красной Пасти» стали теперь частью моего рода.

— Встаньте, — сказал я, чувствуя, как жар руны медленно затихает. — С этого дня вы — воины Серебряного Вихря и моя гвардия.

Видимо, яркая вспышка рун на моих щеках сильно поразила всех вокруг. Потому что даже воины Мунука тоже вдруг встали на колени. А у орков в глазах появилась искра решимости идти за мной до конца.

Но орки были не единственными узниками в этом концлагере.

Я осмотрел около трёх сотен людей, прикованных к тяжёлым деревянным тележкам, на которых они вывозили породу из штолен вокруг кратера. Эти выглядели жалко: истощённые, в лохмотьях, но я с удивлением заметил на их лицах такие же ритуальные шрамы, как у воинов «Небесной Язвы».

— Это тоже Язвы? — спросил я Мархуна, который теперь ходил за мной как привязанный. Орки очень близко к сердцу восприняли свой новый статус при мне.

— Ущербный род, — сплюнул Мархун. — Хорку-хан был жесток. После того как он стал ханом «Небесной Язвы», он часть своего клана из другого рода сделал «бессловесными». Их превратили в рабов. У Язв нет жалости даже к своей собственной крови. Много лет они тут, в карьере, рабами уже.

Я смотрел на этих несчастных. Они даже не понимали, что уже свободны. Они просто стояли, вжав головы в плечи, ожидая удара бича. Смогут ли они стать снова воинами? Или их сначала отправить в «сапёрную» полусотню? Тут я вспомнил про дайцинцев, которых мы захватили в плен. Быстрым шагом, почти бегом, направился к их шатрам. А там стоял, переминался мрачный Бардум. На нём не было лица.

— Что случилось⁈

Дерьмовая ночь продолжалась дерьмовым утром.

— Повелитель! — тяжёлый вздох донёсся со стороны имперских шатров. — Казни нас! Не уследили…

Я вошёл внутрь. Похоже, наши имперские друзья решили не дожидаться допроса.

Запах шёлка и дорогих благовоний здесь перемешивался с приторным ароматом крови. Двое пожилых имперцев, явно чиновники в высоких шапках, и тот молодой мечник, которого я сам подстрелил из арбалета, лежали связанные в центре шатра.

Лица имперцев почернели, а из глаз и ушей вытекла густая, похожая на дёготь субстанция.

Но мечник был ещё жив: тело колотилось в агонии, кожа на руках быстро покрывалась странными пятнами, похожими на ожоги. В зубах у него был зажат кусок воротника халата.

— Покончили с собой, — тихо сказал подошедший сзади Бардум, принюхиваясь. — Мы услышали, как имперцы начали что-то громко петь. Я раненых перевязывал, не до них было. А потом они затихли. Зашёл — а тут…

Я наклонился к молодому. Он открыл глаза — зрачки были расширены так, что радужки почти не было видно.

— Дракон… — прошептал он. — Великий Дракон Дайцина отомстит за нас!

Глава 18

Внутри имперского шатра пахло каким-то приторным ароматом дорогих благовоний, который казался совершенно неуместным на фоне разгромленного стойбища и трупов вокруг. Я стоял над телом молодого мечника, того самого, который перед смертью шептал что-то про «Великого Дракона». Его лицо застыло в судороге, кожа приобрела мёртвенно-серый оттенок с багровыми пятнами, а зрачки окончательно поглотили радужку.

В шатёр вошёл Ромуэль. Он с гномом приехал сюда на повозке вслед за нашим отрядом.

— Эригон, ты меня звал? — алхимик огляделся по сторонам. — Что тут случилось?

— Звал. Вот, посмотри. Все трое мертвы.

— Печать молчания, — через некоторое время негромко проговорил алхимик, присаживаясь рядом на корточки.

Он осторожно, кончиком кинжала, отвернул воротник шёлкового халата погибшего.

— Похоже, они сами его приняли. Вот тут пришито было.

Я наклонился. В подкладке воротника был вшит крошечный мешочек, теперь разорванный. Остатки серого мелкого порошка ещё виднелись в швах. Судя по всему, они просто надкусили воротники или нажали на них зубами.

— Всё-таки яд? — спросил я.

— И алхимия, — Ромуэль осмотрел крупицы порошка на лезвии кинжала. — Состав сложный. Действует очень быстро, вызывая паралич дыхания и сворачивание крови прямо в жилах. Тот чёрный дёготь, что вытек у них из ушей, — это и есть их кровь.

— Жуть, — я покачал головой.

— Редкая вещь, — он кивнул. — У нас в Митрииме, да и в Степи, такого точно не найти. Дайцинцы, — он пожал плечами, как будто это для меня должно было всё объяснить. — Надо будет собрать остатки этого порошка. Возможно, если повезёт, я смогу найти противоядие. На будущее. Хотя без моей лаборатории это будет сделать затруднительно.

Я кивнул, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. Эти люди были готовы сдохнуть в муках, лишь бы я не узнал их секретов. Но в шатре остались не только их тела.

— Обыскать здесь всё, — распорядился я подошедшим воинам Мунука. — Каждый ларь, прощупать матрасы. Шкатулки не открывать, если на них есть подозрительные печати — звать Ромуэля.

Сам я подошёл к массивному сундуку, окованному позеленевшей медью. Внутри обнаружились стопки свитков, перевязанных золотистыми шнурами. Я взял один, развернул. Мелкие иероглифы Дайцина покрывали бумагу плотными рядами. Для меня это были просто красивые закорючки. Я сложил свитки обратно. Надо сперва научиться читать на общем, а то без этого прям глухой и немой скоро стану.

— Повелитель, тут ещё кое-что, — Мархун подал голос от входа в одну из штолен, примыкавших к карьеру. — Ты спрашивал, зачем тут были имперцы. Это не только из-за чёрного стекла для стрел.

Я зашёл за ним под навес, который теперь охраняли двое его сородичей. Зачем он сюда поставил своих орков, мне стало понятно, едва я взглянул на лежащие под грубой мешковиной металлические слитки, совершенно непохожие на вулканическое стекло. Тяжёлые, свинцово-серые, со странными вкраплениями, которые переливались всеми цветами радуги.

— Звёздная сталь, — низким басом проговорил Мархун, поднимая один из слитков, который он держал одной рукой, как обычный булыжник. — Мой дед рассказывал легенды о ней. Иногда, когда Единый гневается, с неба падают камни. Эта дыра в земле — след от падения такого камня. Хорку-хан заставлял нас копать глубже, под обсидиан, и вынимать оттуда куски камня, из которого имперцы потом делали вот это.

— И что в ней такого ценного? — я взвесил в руке небольшой слиток метеоритного железа.

— В Империи из него куют клинки цзянь для их Небесной Гвардии, — ответил орк. — Такая сталь не знает усталости. Говорят, она может разрубать эльфийские и гномьи щиты, даже если те укреплены самой сильной магией. Обычное железо без колдовства хрупко, как кость старика. А это… это застывшая звезда.

— Теперь понятно, почему Дайцин послал сюда своих людей, — покивал я. — Где Рунгвар? — спросил я подошедшего к нам Мунука. — Зовите гнома сюда. Пусть посмотрит на этот склад.

Гном появился уже через десять минут. Он всё ещё был в копоти после боя в лагере, его борода была заплетена в тугие узлы, а в глазах читалась усталость. Но стоило ему увидеть содержимое склада под навесом, как настроение у него мгновенно сменилось на неудержимую жажду деятельности.

Он опустился на колени, вытащил из-за пояса маленькую лупу и долго, в полной тишине, разглядывал структуру металла. Затем он достал свой кузнечный молоточек и осторожно тюкнул по заготовке.

— Клянусь подгорными корнями… — выдохнул он, поднимая на меня потрясённый взгляд. — Эригон, ты хоть понимаешь, что это? Я слышал об этом в преданиях, когда ещё был подмастерьем в клане Железного Кулака. Это «Звёздная сталь». Но чтобы её расплавить, обычного огня не хватит. Нужно дутьё такой силы, что мехи лопнут.

— Имперцы как-то справлялись, — я указал на кратер, из которого продолжало вырываться оранжевое пламя. — Посмотри там. Наверняка найдёшь всё необходимое. Я видел кузницу и плавильный цех.

Рунгвар повернулся к жерлу кратера. Он подошёл к краю, заглянул вниз, прислушиваясь к гулу вырывающегося газа.

— Чистый огонь… — пробормотал он.

— Ты сможешь работать с этим? — я подошёл к нему. — Мне нужны доспехи, клинки, наконечники для стрел и копий, способные пробивать любую броню.

— Полные доспехи ковать долго. Но можно попробовать сделать ламеллии, наручи, поножи, — гном хмыкнул, и в его глазах загорелся азарт исследователя. — Дай мне неделю, Эригон. Дай мне людей, которые не боятся жара, и я выкую тебе такое, от чего содрогнутся горы.

— Мне не нужно трясти горы, — я немного остудил его пыл. — Мне нужно одоспешить и вооружить как минимум «красную» сотню.

— Но мне нужны те, кто знает этот карьер как свои пять пальцев. А ещё лучше найти того мастера, который тут лил этот металл.

Я вспомнил три трупа в имперском шатре и покачал головой.

— Мастера я тебе, скорее всего, уже не найду. А вот тех, кто ему помогал тут всё строить, можно поискать среди них.

Я обернулся к пленным из «Ущербного» рода. Теперь, когда надсмотрщиков из Язв не было, они сбились в кучу и разглядывали нас в тревожном ожидании.