Алексей Вязовский – Кровь Серебряного Народа. Том 2 (страница 29)

Завязалась кровавая неразбериха. Я видел, как Баян-Саир, словно разъярённый бык, врубился в строй воинов в масках, выбежавших ему навстречу. Вокруг огненной ямы метались силуэты. И всё это напоминало страшный театр теней.

Мой отряд пробивался к имперским шатрам. Охрана у имперцев из двух десятков закованных в броню гвардейцев продержалась дольше всех. Но и они все полегли под ожесточённым натиском копейщиков Мунука. Один из дайцинцев, молодой парень в богатом халате, выскочил из шатра наружу с коротким прямым мечом. Его движения были точными, он явно хорошо обучался и умел работать клинком. Почти мастер. Он успел свалить двух моих нукеров, прежде чем я подстрелил его из своего арбалета.

Щёлк-треньк. Болт попал ему в плечо. Потом ещё один — в другое.

— Вяжите его! — крикнул я Сарбаку. — И всех, кто в шёлках!

Лишённые руководства и прижатые к кратеру, «Небесные Язвы» начали сдаваться. Они сбрасывали маски, обнажая испуганные, измождённые лица, покрытые многочисленными шрамами.

— Победа? — Варион подъехал ко мне, его доспех был залит чужой кровью.

Я не успел ответить. К нам галопом подскакал Рилдар и прокричал сквозь гомон со стороны пленных:

— Они разделились! Пока мы били по их гнезду, они ударили по нашему лагерю. Несколько пленных подтвердили, что часть их войска ночью ушла в обход, в нашу сторону.

— Проклятье… — выдохнул я. — То-то я смотрю: всё как-то слишком быстро у нас получилось. Варион, Рилдар, берите свои сотни и за мной! Люн не продержится долго!

Ночной туман медленно наползал на «гуляй-город». Люн стоял у крайней повозки, сжимая в руках лук и вглядываясь во мглу на юге, куда ушло почти всё войско Серебряного Вихря. Его «серая» сотня была в полной боевой готовности, но тишина холмов давила на них ожиданием худшего.

Эригон ушёл два часа назад, оставив Люна охранять женщин, стариков и раненых.

— Командир, слышишь? — шепнул молодой десятник, припадая ухом к борту повозки.

Люн прислушался. Сначала было тихо. А потом по траве прошелестел звук, похожий на шелест тысячи змей.

И вдруг небо над ближайшим холмом словно взорвалось.

Сотни светящихся точек — стрел с подожжённым тростником и прикрученными к ним ревущими свистками — взмыли в воздух. И вместе с ними пришёл Звук.

Рёв сотен демонов обрушился на лагерь. Кони в загонах внутри круга взвились на дыбы, давя друг друга. Женщины закричали.

— К бою! — рявкнул Люн, вскидывая лук. — Стрелять на вспышки! Не давать им подойти к повозкам!

Первая волна «Небесных Язв» выплеснулась из тумана. Они приближались пешими. Молча, под жуткую музыку свиста своих ревущих стрел. В свете занимающегося в лагере пожара от попавших в повозки и юрты огненных стрел их кожаные маски-черепа казались ликами самой смерти.

Люн начал стрелять почти сразу, как увидел тени у кромки кустарника.

Краем глаза он уловил, как его люди, которых он муштровал до седьмого пота, тоже ответили по нападавшим залпом. Казалось, что смерть летела на них со всех сторон. Обсидиановые осколки с визгом бились о дерево, вгрызались в войлок, искали щели.

— Держитесь, братья! — кричал Люн, продолжая методично выпускать стрелу за стрелой. — Бейте точнее! Вихрь идёт!

Клич подхватили воины обоза.

Но из темноты выходили всё новые и новые тени. Язвы окружили лагерь плотным кольцом. В багровом свете разгорающегося пожара Люн увидел, как к цепям, соединяющим повозки между собой, подбегают воины в страшных масках с тяжёлыми топорами в руках.

Затем послышались удары по металлу. Защитный круг «гуляй-города» начали рвать на части.

Глава 17

Небо на востоке лишь начало наливаться цветом, но тьму перед нами прорезали не первые лучи Стяга, а столбы пламени. Наш «гуляй-город», моё детище, моя крепость, которой я так гордился, горел.

Дым от горящего войлока и сухой древесины стелился по низине удушливым саваном. И запах. Сладковатый смрад горелого мяса, перемешанный с резкой вонью палёной шерсти. И рёв этих чёртовых стрел. Пришпоривая взмыленного Арлана, я слышал этот звук, как симфонию ада. Скрежет металла о металл, истошные крики людей, предсмертное ржание лошадей и этот проклятый, сводящий с ума свист стрел «Небесной Язвы».

Арлан хрипел подо мною. Его бока ходили ходуном, изо рта летели хлопья пены, но конь, чувствуя мою ярость и отчаяние, выжимал из себя последние крохи сил. За моей спиной растянувшейся колонной неслись всадники: эльфы Рилдара и Вариона, нукеры «Белой» сотни. Мы скакали из разгромленного стойбища Язв так, словно за нами гнались все демоны нижнего мира. Но демоны были впереди.

— Быстрее! — орал я, хотя мой голос тонул в топоте копыт. — Рилдар, бери левее, отсекай тех, кто у горящих повозок! Варион, ты в обход!

В южной части кольца «гуляй-города» зияла чёрная дыра. Цепи были разорваны, и две горящие повозки растащили в стороны. В этот проём внутрь лагеря пробивались всадники в кожаных масках. Защитники выстроили стену из щитов и отбивались, чем могли.

Мы влетели в ряды врагов без всякого строя. Какое там построение, когда лёгкие горят от быстрой скачки, а в глазах пелена от ярости? Рилдар со своей сотней врезался клином, отсекая скачущих к разрыву в защитном периметре всадников Язв.

А я громко дунул в рог, предупреждая о нашем появлении защитников лагеря, и с оставшимися воинами ударил в тыл тем, кто уже почти проник внутрь «гуляй-города».

В проёме шло форменное побоище.

Я лишь мельком бросил взгляд на это кровавое месиво из мёртвых людей и лошадей — и замахнулся паризеем на скачущего впереди меня всадника. Он будто спинным мозгом почувствовал мою атаку и пригнулся, слегка притормозив своего коня. Интуиция в бою часто срабатывает странным образом, заменяя даже навыки тренировок. Арлан сам ушёл в сторону от его ответного удара саблей, обгоняя противника на скаку, а мой меч, описав короткую дугу, снёс врагу половину лица вместе с этой проклятой кожаной маской. Кровь брызнула куда-то в сторону, а я, даже не оглянувшись, уже скакал дальше.

— Серебряный Вихрь! Ко мне, ко мне! — взревел я, прорубаясь к пролому в повозках.

В гуще боя, среди дыма и мечущихся теней, я отметил, насколько верным было моё решение с белыми перьями. Среди хаоса, в дыму, где каждый второй был одет в меховую куртку или кожаный доспех, ослепительно белые пучки на шлемах моих воинов горели как маяки. Это работало. Мы видели друг друга. И я с радостью услышал впереди ответный крик, который на мгновение перекрыл рёв пожара. Это был крик надежды.

— Вихрь! Победа!

Проём был завален трупами лошадей, посечённых стрелами защитников. Битва здесь давно перешла в рукопашную. Но Язвы не спешили сдаваться, зажатые с двух сторон. Они не кричали от ярости, бросались в клинч и даже там, обезоруженные, бились до последнего. Тяжелораненые, они не ждали милосердия. Я видел, как один из них, потеряв руку и прижатый к колесу горящей повозки, коротким ножом перерезал себе горло.

Я спрыгнул с Арлана, боясь, что в этом месиве конь запросто может поломать себе ноги, и тут увидел его. Мой одноногий сотник, мой железный Люн. Он не сдал позиций: сидел у колеса одной из повозок, привалившись к нему спиной. Вокруг него лежали пустые колчаны. Он стрелял методично, хладнокровно, выбивая тех, кто пытался прорваться к палаткам с женщинами. Рядом с ним стояли двое его уцелевших десятников, прикрывая командира щитами.

— Стреляй! — хрипел Люн. — Не давать им пройти дальше!

Это была страшная, грязная работа. Кровь, казалось, льётся рекой.

Я очнулся от этого кровавого безумия, когда в какой-то момент не увидел перед собой ни одного стоящего на ногах противника. Мы убили всех. Внутри «гуляй-города» остались только мёртвые враги и выжившие люди и эльфы. Но за лагерем, там, где Рилдар со своей сотней пытался оттеснить нападавших, ещё кипела битва.

Я огляделся по сторонам и побежал к проёму в догорающих повозках, куда вдруг устремились и все мои воины.

Степняки «Небесной Язвы» не бежали. Около двух сотен из них в масках выстроились у подножия холма, прикрывшись щитами и ощетинившись клинками, как чёрная стена. По свистку Рилдара наши лучники начали методично обстреливать врага на расстоянии.

Небо наконец прояснилось. Стяг медленно поднимался над горизонтом, окрашивая холмы в кроваво-красный. Теперь я смог увидеть весь масштаб бедствия. Треть наших повозок сгорела или была разбита. Земля внутри лагеря превратилась в липкое месиво из грязи, крови и золы. Я поймал под узцы Арлана и вскочил в седло. Конь подо мной дрожал, его дыхание было тяжёлым, со свистом. Я поднял рог, притороченный к седлу, и дунул в него. Протяжный, низкий звук поплыл над холмами, собирая моих воинов. Они съезжались со всех сторон — окровавленные, закопчённые, но живые.

Остатки Язв у подножия холма выглядели потрёпанными. У лучников не осталось стрел, много раненых. И было похоже на то, что у них больше нет командира. Тот, кто вёл их в эту безумную атаку, либо погиб внутри лагеря, либо бросил их. Скорее всего — первое.

И в этот момент, когда я уже готовился отдать приказ о последней атаке, с юга, со спины выстроившихся перед нами фанатиков, показалась новая туча пыли.

— Повелитель! Смотрите! — крикнул Сарбак, указывая куда-то за спины стоящих впереди врагов.

Я вздрогнул. Сердце на мгновение остановилось. Неужели ещё одна волна? Но нет. Я почувствовал натяжение тонкой белой нити в моей груди. Над всадниками развевался штандарт с Серебряным Вихрем. Это был хан Баян-Саир. Он вёл свой отряд нам на выручку, ведомый зовом моей Слёзы.