Алексей Вязовский – Кровь Серебряного Народа. Том 2 (страница 26)

— На юг? — удивился сотник. — К землям Небесной Язвы? Это опасные края, там кочуют дикие племена и в степи много опасных мест.

— Мы ударим сперва по союзникам Торгула. Именно там мы найдём тех, кто не хочет быть рабом Дайцина. Мы будем расти, Джумаха. Но пока они будут собирать кланы должников для атаки на стойбище у Озера Слёз, мы будем уже далеко.

И уже через семь дней Серебряный Вихрь начал своё движение на юг.

Глава 15

Это был даже не сон — кошмар. Я лежал на полу Храма Оракула, надо мной нависал его жрец с искажённым лицом.

— Ты поклялся, Эригон! — низкий голос Саэна пробирался под кожу и заставлял вибрировать кости. — Ты обещал народу Митриима наказать Серебролесье и отомстить за смерть деда. Спаси Лаэль. Накажи короля Нориана. Накажи Келира Арваэла. Твоя клятва — твои оковы. Помни об этом!

Рядом со жрецом я видел гримасу отчаяния на лике Оракула и его горящие белым светом глаза. Он колыхался в сером мареве, то приближаясь, то отдаляясь от меня. В какой-то миг он протянул ко мне костлявую руку, и его пальцы превратились в длинные когти, вцепившиеся в моё плечо.

— Должооок! — проскрежетал голос, подозрительно напомнивший мне старую сказку из детства, которую я смотрел по телевизору ещё в моём прежнем мире. В том фильме из колодца тоже высовывался скрюченный палец с длинным ногтем, и это видение сейчас казалось мне очень реальным. Мне было совсем не смешно…

Я вскрикнул и резко сел на расстеленной попоне. Сердце колотилось, как пойманная в силки птица. Тело было мокрым от холодного пота. Тьма внутри палатки казалась почти осязаемой: она давила на плечи, заставляя чувствовать себя крохотным и беспомощным. Я несколько минут просто сидел, пытаясь осознать, где я нахожусь. Запах овечьей шерсти и дыма постепенно вернули меня в реальность.

Этот сон преследовал меня уже не первую ночь. Клятва, данная в Митрииме, тянула меня назад, к лесам, к мести и к спасению Лаэль. Но здравый смысл твердил обратное. Лезть сейчас в лесное паучье логово короля Нориана — значит просто покончить с собой самым глупым способом. У него тысячи гвардейцев, искусные лучники и поддержка всей его эльфийской знати. У меня же — только начавшее формироваться войско степняков, которые ещё вчера готовы были перегрызть друг другу глотки.

Чтобы исполнить клятву, мне нужны силы. Тысячи преданных и обученных воинов. Настоящая армия, которая не дрогнет перед остатками эльфийской магии и не побежит, столкнувшись с сильным и умелым противником. А значит, мой план был единственно верным. Сначала — Степь. Сначала — создание империи под знаменем Серебряного Вихря. Только став истинным повелителем этих равнин, я смогу вернуться в Серебролесье не как изгнанник, а как судья.

Я откинул полог палатки и вышел наружу.

Рассвет только начинал окрашивать край неба в бледно-розовый цвет. Мы были в пути уже восьмой день. Оглядев табор, я почувствовал мимолётный укол гордости. Это уже не была та беспорядочная толпа Сынов, что в панике покидала Степной торг. Теперь это был почти полностью отлаженный механизм, который медленно, но верно набирал обороты. Костры уже теплились, над кибитками поднимались тонкие струйки сизого дыма, а в утреннем воздухе разносилось ржание сотен коней, которых гнали обратно с ночного выпаса, и бодрые выкрики дозорных.

Главными моими требованиями к обозу были защищённость и скорость. Медленный табор — это отличная мишень. Но мы всё равно потратили целых три дня ещё у озера на переделку всех наших телег и кибиток. Рунгвар и его помощники, матерясь на всех известных им языках, нарастили борта каждой повозки, используя прочные доски и толстый войлок из части кибиток Острых Клинков, которые уже не понадобятся их мёртвым владельцам. В бортах мы прорубили небольшие бойницы, закрытые откидными клапанами. Теперь наши повозки были высокими и крепкими, превращая каждую телегу в передвижное укрепление. И хотя они стали более тяжёлыми, упряжки из двух лошадей тащили их весьма бодро.

Люн, которого я назначил главным в объединённом обозе, ежедневно муштровал возничих вместе со своей «Серой» сотней. Едва всходил Стяг, табор трогался в путь. Мы шли без остановки до самого полудня, выжимая из лошадей и мулов всё возможное. Это каждый раз было настоящее испытание для животных, но затем следовал привал, во время которого Люн со своими людьми отрабатывал построение «гуляй-города». Термин для этого я взял свой, ещё из прошлой жизни, но все к нему быстро привыкли.

По резкому свистку Люна телеги заходили в круг, сцепляясь друг с другом мощными цепями, которые наковали в кузне Рунгвара. Возничие должны были действовать слаженно. Круг становился неприступной крепостью для любой степной конницы. Мы превращали каждую остановку в военный лагерь, доводя до автоматизма процедуры его постановки и снятия с места. Табуны лошадей каждая сотня пасла по ночам отдельно от табора под охраной десятка воинов. Пока женщины готовили обед, воины Серебряного Вихря проводили тренировки прямо вокруг этого импровизированного форта. Перестроение сотен по сигналу, стрельба из луков, сшибки затупленными копьями… Я и сам учился управлять такой массой войск. Выбор нужного момента для атаки и отступления, управление манёвром сотен и сохранение контроля после приказов… Было сложно, но я справлялся.

Рельеф за последние дни сильно изменился. Ровная, как обеденный стол, степь осталась позади, сменившись пересечённой местностью. Холмы, поросшие жёсткой и колючей травой, поднимались один за другим, скрывая горизонт. Это было красиво, но чертовски неприятно с военной точки зрения. Перспектива сократилась до нескольких сотен метров: за любым гребнем мог скрываться засадный отряд, готовый обрушиться на нас в самый неподходящий момент.

Составные луки в сотнях Рилдара, Вариона и Бардума, способные косить врага на дистанции в триста шагов, здесь теряли часть своего преимущества. Враг мог выскочить из-за любой балки в пятидесяти метрах, и тогда времени на прицельный залп просто не оставалось. Нам нужно было менять тактику.

Я собрал совещание сотников прямо у подножия одного из таких холмов.

— Привыкайте к тесноте, — сказал я. — В степи нашим лучникам нет равных. Но здесь у наших луков нет преимуществ в дальности стрельбы. Разведка должна уходить за два полёта стрелы вперёд и по бокам обоза. Обязательно арьергард. Сигналы рогом мы можем и не услышать — используйте стрелы с дымом разного цвета, которые сделал Ромуэль.

Джумаха, который командовал «Белой» сотней, кивнул, потирая старый шрам на лбу.

— Эти места очень подходят для засад, — сказал он. — Небесные Язвы просто обожают такие холмы. Тут и развернуться-то негде. А в общей свалке на коротком расстоянии легко запутаться и начать бить по своим.

— Именно поэтому нам нужны свои метки для определения наших воинов, — я кивнул ему в ответ. — Вчера эльф из сотни Вариона едва не сшиб нукера Джумахи, приняв его за разведчика Торгула только потому, что тот был в похожей меховой накидке. Накидки хоро в походе не используются, поэтому нужно придумать что-то другое.

— Мы ночью красим лица белой краской, — поделился опытом Острых Клинков Джумаха. — Правда, со спины это не особо видно.

— А воины Небесной Язвы носят страшные кожаные маски, — вставил замечание Мунук. — Хотя со спины это тоже не сильно заметно.

Я почесал в затылке и предложил простую систему знаков отличия.

Для всех воинов — пучок перьев рапи, закреплённый на шлеме или шапке и на оголовье коня. Для десятников — два пучка, направленных назад, вроде крылышек, — тоже на шлеме или шапке. Сотников выделять не стал — рядом с ними всегда знаменосец отряда, их видно по флагу.

Это было простое и эффективное решение. Степняки любят украшения, поэтому идею восприняли с воодушевлением. Они тут же начали крепить перья к своим шапкам, превращая это в своеобразный ритуал. А уже на очередном привале все воины Вихря примерили на себе новые знаки отличия.

Мы продвигались на юг, надеясь наткнуться на следы кочевья клана Небесной Язвы. Пока же местность была безлюдной и суровой. Начали появляться густо заросшие кустарником низины, а кое-где даже встречались одинокие деревья. Низкие и кривые. Всё сложнее было выбирать подходящие места для привалов и «сборки» «гуляй-города». Каждую ночь мы выставляли усиленные караулы, ожидая возможного нападения.

Разведчики пару дней назад подстрелили пяток крупных диких баранов с изогнутыми рогами. Их мясо пошло в общий котёл, наполнив лагерь ароматом наваристого бульона, а вот рога я прибрал к делу.

Весь вечер мы с Ромуэлем и Рунгваром провели за кропотливой работой. Гном, заметив, как я морщусь от головной боли, пытаясь натянуть лук, пообещал мне изготовить хитрый гномий многозарядный арбалет. А Ромуэль, знавший толк в ядах, тут же придумал смазывать наконечники стрел отравой. Это должно было сделать такой арбалет самым смертоносным орудием защиты в ближнем бою из всех известных.

— Он и без всяких ядов будет убивать наповал, пробивая доспехи навылет, — ворчал Рунгвар, обтачивая роговую пластину напильником. — Вы не смотрите, что его и ребёнок натянуть сможет. Тут ведь рычаг особый. Гномы в этом толк знают. Это вам не лесные прутики гнуть.