Алексей Вязовский – Кровь Серебряного Народа. Том 2 (страница 1)

Кровь Серебряного Народа. Том 2

Глава 1

Весна в степи — это всегда праздник жизни. Стяг уже ощутимо припекает, заставляя влажный воздух струиться над зелёным ковром, но под ногами ещё попадаются тёмные блестящие лужи. И как только местному бледному и невзрачному светилу удаётся так жарить? Загадка.

Я приложился к фляжке, глотнул воды. Немного — так, чтобы хватило до вечера.

Разнотравье вокруг поднималось густым ковром, степные маки пробивались сквозь жухлую прошлогоднюю траву, создавая ложный образ покоя. Я шёл во главе отряда, а рядом лёгким походным шагом буквально «летел» Рилдар. Тоже загадка, как эльфу за сто удаётся так бодро двигаться, давая фору молодым.

За спинами наших воинов тянулся длинный караван из сорока повозок. Они были доверху нагружены тяжёлыми, громыхающими слитками железа и золота, отнятыми у гномов Эха Гор — нашей недавней добычи и нашим главным товаром для продажи на степной ярмарке. Везли не только бруски металла. В повозках были отрезы тканей, стеклянная посуда, даже детские игрушки.

— В этом году ярмарка обещает быть особенно большой, господин Эригон, — сказал Рилдар, чей голос звучал привычно хрипло, будто наждачкой водят по стеклу. Он помахал рукой нашим разведчикам, что шли впереди, поправил колчан со стрелами за спиной.

— Почему?

— А в прошлом году в степи был мор.

— И кто приедет этой весной?

— На озере Горьких Слёз съезжаются все крупные роды: Острые Клинки, Сыны Ветра, Чёрные Копыта. Они торгуют, устраивают состязания, скачки, борьбу. Шум стоит такой, что уши закладывает. Там главное не показывать страха, неуверенности. Кочевники — они как звери, чувствуют слабость.

— На ярмарке же запрещено проливать кровь?

— Но никто не запрещает после, — засмеялся эльф.

Я кивнул, слушая его вполуха. Мои мысли были заняты другим.

— Рилдар, объясни мне, почему из арсеналов города нам выдали эти простые односоставные луки? — я похлопал по своему оружию. — Они же бьют вдвое хуже наших составных эльфийских с плечами.

Сотник скривился, словно прожевал лимон.

— Эльфийские луки запрещено выносить в степь, господин Эригон. Так решил ещё первый Совет Митриима. Слишком ценное оружие.

— Ценное оружие должно бить врага, а не пылиться в арсенале, — пробурчал я, но спорить не стал. Я знал, что это бесполезно. Старые порядки, освящённые веками, держались цепко.

Рилдар не ответил. Вместо этого он указал рукой куда-то вдаль, на пологий холм, что еле проступал сквозь марево над горизонтом.

— Вон, смотрите! На левом холме. Второй день за нами ходит.

Я прищурился и без труда выхватил тёмное пятно на гребне холма. Кочевник. Сидел на лохматой, невысокой лошадке, которая казалась частью степного пейзажа, неотличимой от камней и кустов. Одежда на всаднике была грубой, из выделанных шкур. На голове — остроконечная шапка, похожая на треух, украшенная перьями какой-то птицы. Из-под неё выбивались чёрные, спутанные волосы. В руках он держал длинное копьё с широким наконечником, поблёскивающим в лучах Стяга. За спиной угадывался короткий, кривой лук. Обычный степняк.

Тревога, которую я пытался скрыть, поднялась изнутри, разгоняя кровь. Я оглядел свой отряд. Варион с синими плащами, гвардейцы рода. Всего семьдесят три воина, сорок возниц. На каждого — простой односоставной лук, короткий меч или кинжал на поясе. Копий нет. Щитов нет. Из доспехов только кольчуги и шлемы с поножами. Если случится стычка с большим отрядом кочевников — мы тут и поляжем. Все до единого.

Честно сказать, я думал, что у нас проблемы начнутся ещё раньше — Совет Митриима вышлет погоню. Но прошло три дня, а никого из арвэлов или стражников магистрата мы так и не увидели. В Совете нет единства, глава тоже отсутствует. Видимо, пока думали да решали, мы ушли слишком далеко в степь.

— Мулы устали, — Рилдар обернулся назад, вытер пот с лица.

— Командуй привал, — махнул я ему рукой.

Мы остановились возле небольшого ручья. Воины рассыпались по пологому склону: кто-то поправлял упряжь, кто-то чистил оружие. Возницы разводили небольшие костры, ставили котлы — мой приказ пить только кипячёную воду соблюдался неукоснительно. Я подошёл к своей повозке, намереваясь перекусить. Ею правил одноногий Люн. Рядом отирался десятник Харэн, рассказывая свои байки и подбадривая своего давнего боевого товарища, который теперь перепрофилировался в начальники обоза.

И тут слева, возле одной из телег, раздался шум. Сначала негромкое бормотание, потом чей-то голос, похожий на рычание. Затем — крик, полный отчаяния и злости. Мои лучники замерли, напряглись. Один из них — Харэн, стоявший ближе к эпицентру шума, — повернулся ко мне, его лицо было бледным.

— Господин Эригон, — произнёс он глухо. — Тут… тут Рунгвар. Заика.

Кровь ударила мне в голову. Заика! Они что, издеваются надо мной? Он же был в тюрьме!

Я быстрым шагом направился к повозке.

Внутри телеги, среди мешков и тюков, сидел, скрестив ноги, Рунгвар. Его борода была спутанной, лицо перепачкано грязью и чем-то липким, похожим на смолу. На запястьях виднелись ссадины — следы верёвок. Он держал в руках кусок вяленого мяса и яростно рвал его зубами.

— Что ты здесь делаешь⁈ Ты должен был сидеть в тюрьме!

Рунгвар подавился мясом, закашлялся. Его взгляд метнулся к лучникам, что окружили повозку, потом снова ко мне. В его глазах мелькнул страх, но тут же сменился упрямством.

— Я… я с-сбежал, — прохрипел он, едва выговаривая слова. Его заикание стало сильнее, когда он волновался. — В г-городе эльфов меня бы у-убили рано или поздно. Или голодом заморили, или под пытками бы сдох. Лучше попытаться и п-провалиться, чем с-спокойно сидеть и ждать с-своей с-смерти.

— Но город закрыт, и ты решил, что лучший способ спастись — это сбежать с моим караваном? — я шагнул ближе и нагнулся к нему угрожающе. — Чтобы потом сбежать по дороге, так?

— Н-нет, — замотал головой Заика. — Я… я з-знаю с-степь. Я м-могу быть п-полезен.

— Но как ты сумел сбежать⁈

Этот вопрос интересовал всех. Подошёл Ромуэль, Варион, Рилдар с десятниками.

Гном пережевал мясо, открыл рот. Ткнул себя пальцем вглубь глотки. Я присмотрелся — справа не было двух зубов.

— Вырвал два золотых зуба, дал взятку стражнику ночью. Он «забыл» ключ в двери.

Я обалдел, схватил за руку гнома, собираясь вытащить того из повозки, но тут почувствовал, как кто-то касается моего плеча. Это был Ромуэль. Его лицо, обычно спокойное, сейчас было полно тревоги.

— Господин Эригон, — зашептал он, отводя меня чуть в сторону. — На Совете вас обвинят в том, что это вы выкрали гнома. Скажут, что это вы специально отпустили его из тюрьмы, чтобы вывезти из города.

Я почувствовал, как мир вокруг сжимается. Куда ни кинь — везде клин. Вернуться в Митриим с беглым Заикой? Меня просто растерзают. К убитому лысому гвардейцы арвылов добавится ещё и это. Оставить его здесь, в степи? Он не протянет и суток. А если его найдут кочевники… Не возвращать его — значит дать Совету повод обвинить меня ещё и в предательстве интересов города. А впереди — неизвестность степи, с её опасностями и кочевниками.

От него одни проблемы.

— Идём дальше, — принял я решение. Хорошего варианта тут просто не было.

Отряд снялся с привала, и мы продолжили путь. Степь вокруг казалась спокойной, но мои глаза теперь постоянно скользили по горизонту. Я вновь поднял взгляд на холмы. Кочевников прибавилось. Уже не один, а двое, трое. Их силуэты на фоне бледного Стяга казались призраками. Я сжимал рукоять своего простого лука, который и натянуть не мог — в глазах снова вспыхивали звёздочки от усилия.

И тут вдруг до меня дошло то, что цепляло глаза до сих пор, но не осознавалось как нечто инородное. Кочевники. Я всматривался в силуэты всадников, пытаясь уловить детали, которые ускользали раньше. Их лошади были низкорослыми, крепкими, но движения всадников казались… неестественными. И вот оно что. У этих кочевников не было стремян. Они сидели на своих лохматых лошадях, крепко прижимаясь к бокам, держа равновесие силой ног и корпуса. Сёдла тоже были примитивными — попоны, привязанные ремнями к спине.

Я подозвал Рилдара, как единственного бывавшего в степи, расспросил о вооружении кланов.

— Короткие луки, — пожал плечами сотник. — Сабли. У некоторых встречаются простенькие доспехи: железные бляшки, нашитые на дублёную кожу. Видел круглые щиты, но тоже нечасто бывают.

— А копья? — поинтересовался я.

Рилдар с иронией на меня посмотрел:

— Как бить копьём на скаку? Вылетишь же из седла.

Тут было о чём подумать…

К вечеру мы достигли распадка — глубокой низины между двумя пологими холмами. Место было удобным для защиты от поднявшегося ветра, но и настоящей ловушкой в случае нападения. Стяг медленно сползал к горизонту, окрашивая небо в грязно-пурпурные тона.

Я подозвал Рилдара и Вариона. Сотники выглядели хмурыми, их длинные уши подрагивали, ловя звуки засыпающей степи.

— Они нападут сегодня, — произнёс я без тени сомнения. — Их уже около десятка на гребнях. Ждут темноты.

Варион кивнул, поглаживая тетиву лука.

— Налетят всей толпой, вырежут возниц, угонят мулов. В низине нам их не сдержать.

— Может, даже и с двух сторон, — покивал Рилдар.

— Мы не будем ждать их в низине, — я посмотрел на повозки. — Помнишь лес? Трюк с гномами?