Алексей Вязовский – Кровь Серебряного Народа. Том 2 (страница 3)
— Поспрашивай его про Острые клинки и другие рода, — кивнул я Вариону на Нэргуя.
Мы отошли от повозки с Рилдаром.
— Что с ним делать? — спросил я у сотника.
— В степи пленники — это обуза, — Рилдар пожал плечами. — Суда тут нет, лишней воды для них тоже. Для кочевников мы — просто добыча, которая огрызнулась. Оставите его живым — он сбежит или его отыщут по следу. Оставите как свидетеля для патриархов в Митрииме? Так его слово против слова Келира ничего не стоит.
— Он же пленный, — я посмотрел на Нэргуя. Тот смотрел на меня в ответ, и в этом взгляде не было просьбы о пощаде. Только ожидание конца. Варион его что-то спрашивал, тот отвечал.
— Но он не сдался. Он просто упал с лошади, — отрезал сотник. — В степи нет пленных. Есть победители и корм для падальщиков.
Я отвернулся, глядя в сторону тёмных холмов. Убить в ходе боя было не трудно. Но отдать приказ добить Нэргуя я почему-то никак не мог. Нет, не из-за гуманизма. Какая уж тут человечность, вон стервятники уже кружат в небе, чуют кровь… Я просто не мог вот так сразу, сходу перешагнуть через какие-то свои принципы.
Рилдар это понял по-своему. Позади раздался короткий хрип и глухой удар тела о землю. Слишком быстро и слишком буднично. Здесь, за пределами городских стен, жизнь стоила ровным счётом ничего.
— Обыщите их всех, — скомандовал Рилдар воинам. — Живо! До рассвета надо уходить.
Эльфы действовали слаженно. С трупов снимали ножи, простенькие амулеты из кости и меди, кожаные пояса. Я заметил, как один из молодых лучников потянулся к украшенному серебром кинжалу на поясе убитого десятника степняков.
— Брось! — Рилдар ударил его по руке так, что кинжал отлетел в сторону.
— Но, господин сотник, это же серебро… — пробормотал парень.
— Это твоя смерть, дурень, — Рилдар посмотрел на меня. — Господин Эригон, прикажите не брать ничего приметного. Никаких родовых знаков, никакого клеймёного оружия или украшений. Если в Степном торге у кого-то из нас увидят на поясе кинжал Острого Клинка — мы получим кровников.
— Да мы и так их получим!
— Но не сразу. Сначала они пошлют второй отряд на розыск первого.
Я посмотрел на луки степняков. Они были дрянными — короткие, рассохшиеся, пригодные только для стрельбы на сорок-пятьдесят шагов. Наши простые односоставные луки из арсенала Митриима на их фоне казались верхом инженерной мысли.
Я с грустью посмотрел на трупы коней. Мелкие, но, судя по всему, крепкие и выносливые. Нам бы такие точно не помешали. Только вот готовы ли эльфы к езде на лошадях? Сильно сомневаюсь. Я проверил упряжь. Да, стремян не было. Потник, примитивные сёдла без передней и задней луки, уздечка.
Ко мне приковылял гном. Во время нападения на лагерь он оставался в повозке — неудачно спрыгнул, подвернул ногу. Но зато смог прятаться под днищем.
— Это была погоня из М-митриима? — Заика посмотрел на трупы лошадей.
— Можно и так сказать. Лучше бы ты остался в тюрьме.
— Не-ет. Ты удачливый вождь, Эригон.
Вот только, глядя на троих наших, которые лежали теперь мёртвыми недалеко от нас, я в свою удачу уже не сильно верил.
Эльфов пришлось хоронить не по обычаям леса. В корнях кустарника, в земле. И это совсем не порадовало бойцов отряда. Я слышал перешептывания, что после таких похорон душе эльфа не переродиться в новом теле.
Ромуэль провёл короткий ритуал, все сделали «круг» перед грудью и тела просто засыпали сверху землёй, заложили камнями, чтобы не растащили хищники.
— Сворачивайте лагерь, — приказал я Вариону. — Убирайте следы. Костры засыпать землёй. Трупы степняков — в распадок и присыпьте чем-нибудь, насколько успеете. Выходим на рассвете.
И опять Стяг светил нам в лицо. С первыми лучами местного солнца мы двинулись на юг. Мулы так и не успели толком отдохнуть от длинного дневного перехода, да и воины были уставшими после скоротечного ночного боя, после которого толком поспать не удалось. Позади осталась братская могила почти из сотни степных воинов. Я шёл, держась за повозку, и смотрел на шагающего рядом гнома. Рунгвар Заика на ходу жадно пил воду из наполненного в ручье бурдюка. Хоть в битве он не участвовал, но, пожалуй, первый раз в своей жизни сегодня от души желал победы эльфам.
— Не жалеешь, что пошёл с нами? — задал я вопрос Ромуэлю, что шагал рядом. Ночью он ловко стрелял из лука, убил немало степняков. И, судя по лицу, ни о чём не сожалел.
— Тебя ведёт Оракул, — убеждённо произнёс алхимик. — Одна исполненная клятва, одна записаная в Великую книгу Храма. Кто из эльфов, — Ромуэль кивнул на отряд позади нас, — может похвастаться таким? Не знаю ни одного! Даже в Совете только у одного мага была клятва. Заметь, за всю жизнь! А у тебя две за месяц…
— Почему серебролесцы решили напасть на меня? — решил я сменить тему. Уж очень она была… пограничная! — Чем я им успел насолить?
— У них в королевстве всеми духовными делами заправляет Первая Жрица. Её мать предсказала, что династию Серебролесья прекратит герой, что возьмёт на меч подземный город гномов. Тогда все посмеялись — ни разу ни один эльф за всю историю не смог войти с оружием в Эхо Гор или Камнеград. Но сейчас им, поди, совсем не смешно. Опасайся их. Они снова пошлют лазутчиков Тени.
— Я вырежу этих ублюдков. Даю тебе третью клятву!
Ромуэль внимательно на меня посмотрел:
— Из-за деда?
— Да! Он был благородный и честный! И не заслужил подобной участи.
Алхимик тяжело вздохнул, произнес:
— Эригон, ты же понимаешь, что не сможешь теперь вернуться в Митриим? Я не знаю, за что судья ополчилась на тебя, но за время твоего отсутствия Келир точно изберётся главой Совета. По законам города, если члены не могут выбрать главу два месяца, то голосуют патриархи тоже. А у него среди них полная поддержка. Тебя по возвращению просто убьют. Не понадобятся никакие наемники.
— Это если меня не убьют раньше…
— Ты все правильно понял.
Я посмотрел назад. Гном, эльфы и караван с железом и золотом… Мы были странной компанией. И, судя по всему, единственный способ выжить в степи — это стать ещё опаснее, чем те, кто на нас охотится. Осталось только понять — как это сделать.
Перед вторым привалом Бариадор Тёмный, шедший в головном дозоре, подал сигнал.
Я увидел, как наш главный разведчик вскинул руку, приказывая каравану остановиться.
Впереди, на вершине безымянного холма, прямо над наезженной тропой, высилось странное нагромождение камней. С такого расстояния оно напоминало скрюченную фигуру великана, застывшего в вечном карауле.
— Что там? — я подошёл к Рилдару.
— Обо, — коротко бросил эльф. — Священное место для степняков. Жильё духов-хозяев этой земли.
Караван замер. Возницы перешёптывались, осеняя себя ритуальным кругом или просто покрепче сжимая вожжи. В степи к духам относятся серьёзно. Как сказал Рилдар, проехать мимо обо, не выказав почтения, — всё равно что плюнуть в лицо хозяину дома, в который ты вошёл без приглашения.
Вперёд вышел Ромуэль. Наш алхимик в своих коричневых одеждах выглядел здесь чужеродно, но он лучше всех знал, как договариваться с миром невидимым. Он подошёл к каменной куче, трижды обошёл её по часовой стрелке, размахивая руками и бормоча под нос что-то напевно-гортанное. Достав из сумки небольшую склянку, он брызнул на камни мутной жидкостью — судя по резкому запаху, вином, — и положил сверху мелкую монету.
— Духи приняли дар, — провозгласил он, вернувшись к нам. Его лицо было спокойным, но в глазах застыла настороженность. — Можно идти. Но помните: в этих землях мы лишь гости, за которыми внимательно следят.
Я проводил взглядом обо, когда мы проезжали мимо. На некоторых камнях виднелись старые черепа животных и выцветшие лоскуты ткани. Казалось, пустые глазницы костей провожают нас голодным взглядом.
Через четыре часа, когда Стяг поднялся в зенит и марево над горизонтом стало почти нестерпимым, мы всё-таки сделали третий привал. До торга оставался один последний переход. Степь вокруг казалась вымершей — после ночной бойни ни один кочевник больше не рискнул показаться на глаза, но эта иллюзия безопасности меня не обманывала.
Мы устроились в тени одной из повозок. Рилдар, Варион и Ромуэль расположились рядом, разложив на траве нехитрую снедь: сушёную рыбу и чёрствые лепёшки. Была ещё пара плодов Элларии. Я мысленно поблагодарил Мириэль, которая выдала их нам с собой из запасов Дома целителей.
— Что там этот Нэргуй вчера болтал о своём хане и его величии? — я посмотрел на своих жующих спутников.
Варион отпил воды из фляги и вытер губы тыльной стороной ладони.
— Степь поделена между четырьмя большими кланами кочевых людей, господин Эригон. Острые Клинки, с которыми мы уже познакомились, — самые беспокойные. Они живут на западе, возле Бездонного океана. Промышляют войной и грабежом, их земли бедны, а гордыня — велика.
— А Чёрные Копыта? — поинтересовался я. — Какое-то не слишком благозвучное название.
— Самый многочисленный и богатый род, — продолжил сотник. — У них столько скота, что трава за их стадами не успевает отрастать. Их хан, старый лис Торгул, давно метит в Великие ханы. Раньше титул подтверждал император Дайцин, присылал золотую басму — бирку, дающую право карать и миловать от имени Небесной империи. Но потом в Дайцине случилась смута, да железная империя наседает на них с запада. Желтолицым стало не до степняков. Они и отложились.