Алексей Воронов – Герой поневоле (страница 4)

– Нам бы встретить кочевников – сказал Егерь.

– Что за кочевники?

– Народ. Живут в степи очень давно, как говорится ни двора, ни кола, как уживаются с орками не известно, но факт остаётся фактом, они с ними торгуют, и с нами они торгуют, при этом в шпионаже на кого-то не замечены, хорошие воины. Лошади у них одно загляденье – мечтательно закончил егерь.

– По приказу движемся на север, за два дня пути орков не видели. Так что Рудик ноги в руки и пошли. Виктор замыкающим, а то зная твои таланты, увлечёшься и не найдём тебя – распорядился я.

ОРКИ

Степь встретила нас жаром палящего солнца и одуряющим запахом трав, то тут то там попадалась всякая степная живность. Как сказал Егерь, хищников в степи мало. Лисы, обычные степные волки, шакалы, были коты, но последние скорее представляли опасность для сусликов. Крупных хищников, которые могли напасть на отряд, практически не было. Варги – да, опасные твари, но живут они далеко на севере, но с орками вне войны и набегов их никогда не видели, почему это происходило, никто не мог сказать. Возможно магия, может ещё что, но факт, без орков варги не появлялись. Вот если видишь отряд орков, скорее всего рядом были и они. В степи в траве залечь и спрятаться можно запросто, но вот от варга, который габаритами не уступал лошади, спрятаться негде, разве что в зарослях камыша по шею в воде. Других проблем почти не было, змеи если не трогать и не наступать на них, уползали сами, если и были агрессивны, то по весне, в свой брачный период. От кровососов у нас были амулеты, так что местные мухи и комары нами не интересовались, за что спасибо нашим магам, но и без них у нас были методы. Трава, что похожа на полынь, отгоняла мошкару не хуже, чем казённые магические амулеты, а росла эта чудо трава в промышленных масштабах, для защиты на всю ночь у костра хватало и брошенного на угли пучка. Три дня прошли достаточно спокойно. Пока шли, из луков отстреливали сусликов, так что рацион разбавили свежим мясом. По вкусу как кролик. Один раз нарвались на дикую кошку, которая защищала своё потомство. Был неприятно удивлен, что существо размером с дворового Барсика может напугать пять здоровых мужиков. Сначала мы услышали шипение и рассерженный мяв, а потом эта злобная бестия кинулась на нас, пришлось спасаться организованным позорным бегством. Помог егерь, кинул в кошку каким-то порошком, что и позволило свалить с целой шкурой. Как выяснилось, кошка сначала, замирает и молчит, а вот когда подойдёшь совсем близко, она даёт прикурить, при этом ей фиолетово, кто перед ней, какого размера и в каком количестве. Диких кошек и котов, даже орки обходят стороной. В их культуре это уважаемое за бесстрашие маленькое животное, да и царапины, оставленные "барсиками", плохо заживали. Вечерами, за приёмами пищи, удалось пообщаться со всеми из отряда. Вилл, сколько себя помнил, всю жизнь служил, и его истории были о каждом своём полученном ранении и сослуживцах. Савва решил податься из деревни в город, получить и заверить ступени, открыть мастерскую, но был ограблен и записался в стражи. Виктор просто сказал, что он бывший маг и каторжник, в общем темнил. Рассказал свою историю и егерь Рудольф. Оказывается он почти двадцать лет работал на мелкопоместного дворянина с его дочерью полуэльфийкой Ханной, о которой он заботился с пелёнок, и считал себя вторым отцом. После серьёзной заварухи, о которой не любил говорить, сбежал с ней в войска пограничной стражи. Выдачи законникам преступников, вступивших в стражи, не было, а так как с его слов больше ничего не умеет, то помогал своими талантами следопыта и охотника. Организовал мелкую торговлю с Ханной в крепости, стали при стражах маркитантами… На этом замечательном моменте нас и поймали орки. Поздно узнал, что колдуны, при отрядах орков, хорошо умели отводить глаза. И пока нам к горлу не приставили остро отточенную сталь, мы даже ухом не повели. Мои способности мага были курам на смех, ничего не смог почувствовать. Вилл и Савва дёрнулись к оружию, и были зарублены на месте…

Спеленали как детей. Я всегда думал, что орки просто истребляют всё живое на своём пути, но правда оказалась куда более страшной, чем мои фантазии. При мелких орочьих набегах большинство тех, кто мог сопротивляться и держать оружие, шли в расход. Остальных, как правило загоняли в рабство на рудники в горах, с которых никто не возвращался. В общем нас закинули в клетку. Виктор даже не сопротивлялся, был странно спокоен. Один из орков с дубиной и здоровенным шрамом через всю морду, подошел к клетке и после быстрого осмотра заявил:

– Хорошее мясо…рудники долго работать…много железа добыть…совсем сдохнуть. – И заржал. Остальные орки тыкали в нас пальцами, что-то говорили на своём и тоже ржали. Если на моей родной земле по цвету кожи люди часто устраивали дискриминацию, то у орков с этим явно было всё нормально. Ни хрена не было среди них никого зелёного цвета, за исключением отряда их лазутчиков, на которых мы нарвались. В реалиях, сильно смуглые гиганты с острыми ушами, выбритой по бокам головой, если не лысые, то волосы как правило перехвачены сзади кожаным ремешком. Если была борода, то от подбородка заплеталась в косу, портрет дополняла, чуть выдающаяся вперёд нижняя челюсть, со здоровенными переразвитыми клыками. Рожи гипертрофированно тестостероновые, не сказать, что выглядят отталкивающе, но с печатью дикости, чего-то звериного. Руки-ноги с короткими, чуть загнутыми когтями. Вот что их всех отличало, так это шрамы, ни одного с целой шкурой я не видел. И шрамами похоже они гордились, и их не скрывали. В караване, в котором везли нас, был с пяток клетей, в которых сидели люди, в общей сложности нас было с полсотни или около того. Где наловили людей было не понятно. Возможно был набег на деревни, которые некоторые отчаянные строили за границей, что отделяла от степи. Налоги не платят, но как говорится и риски велики, хотя в таких поселениях, как я понял, в основном селились те, кому в империи были не рады, беглые рабы, крестьяне и бывшие каторжники. В пути нас кормили утром и вечером; заставляли молчать и изредка чистить небольшую в досках пола дырку нужника. Орки, которые знали общий язык, учили нас командам на Орку, как они называли свой язык. Ну как учили, говорили команду показывали, что надо делать, если не понимал, то били. Команды были простые: Киль – подойди, эш – работай, тук – стой, остановись, тыз – быстро, аш – еда, ешь. В принципе уровень раба эти знания покрывали. Во время одной из стоянок один из пленников решил бежать. Его поймали, отрубили руки и ноги, культи прижгли и оставили так умирать. После побегов не было…

ТЮРЬМА

Виктор всегда знал, что мир – это не просто рынок, а арена, где каждый борется за выживание. Его торговое дело построенное на магии, было не просто прибыльным – оно было живым организмом, дышащим и пульсирующим под его контролем. Каждый товар, который выходил из его мастерской, был пропитан чарами, улучшающими качество и увеличивающими спрос. Он создавал зелья, амулеты и артефакты, которые пользовались огромной популярностью среди местных жителей и магов. Ему нравилась такая жизнь. Конкуренты могли просто выкинуть или продавать что-то по сто штук за медяк, но после его манипуляций всё это становилось ценным. Это приносило прибыль, а где деньги, там зависть и желание отобрать то, что создано с таким терпением, трудом и усилиями. Сначала это были мелкие пакости, кражи ингридиентов, поджог лаборатории, шёпот за спиной о том, что без запретной магии в его мастерских не обошлось. Потом стало куда хуже. Дважды покушались на его жизнь. Виктор отвечал на удары с той же жестокостью, с которой они приходили. Сожгли склад—горят склады конкурентов с дорогим товаром, избили работников— у конкурентов половина людей сваливалось с неизвестной лихорадкой или лавки посещали прокажённые. Да и Тёмная гильдия со своими услугами и заказами помогала. Тёмная гильдия – его верные союзники – устраняли конкурентов так, что их исчезновение казалось естественным. Слухи конечно ползли, но что-то прямо предъявить ему не могли. Он чувствовал себя всемогущим в этом хаосе, пока однажды не пришёл день расплаты. Где-то он всё таки прокололся… Инквизиция. Они пришли за ним с железными цепями и холодными глазами. Пытки в застенках были долгими и изощрёнными: поджаренные на раскалённой решётке признания в своих деяниях, вырванные у него крики от непереносимой боли, и наконец мольбы его прикончить. Он сознался даже в том, к чему отношения не имел, но это было лишь началом. Был суд, конфискация всего имущества и заработанного. Если б не прикопал часть золота, Алина осталась бы без медяка в кармане, а так она успела забрать деньги, и как он просил, исчезнуть и не сообщать ему куда уехала. Будет жив, то сам её найдёт…

В конце концов его лишили магии, изрезав в клочья все каналы— проводники энергий. Магия была единственным инструментом, который делал его сильным и давал смысл жизни. Застенки тюрьмы встретили его холодом, темнотой и безразличием. Пять долгих лет. Это время растянулось до бесконечности. Стены тюрьмы были бы серыми и холодными, как его собственная душа, но он боролся, пытался дотянуться внутри себя до сосредоточия Силы. Магия не отзывалась, будто она тоже была закованной в цепи, она ждала свободы. Он чувствовал её пульсацию в крови, но не мог использовать. Он мучительно изучал себя, каждый мускул своего тела, каждую клетку, искал способ разблокировать ту силу, что была внутри. Тщетно…