Алексей Воронов – Герой поневоле (страница 5)

КЛЮЧ

В камере-одиночке время казалось вечностью. Предаваясь тяжёлым мыслям, обхватив колени, уставившись в никуда, он часами покачивался и это странным образом успокаивало, обновляло, дарило спасительную внутреннюю пустоту. До него стало доходить, что это самый настоящий транс и что в нём есть стадия, в которой можно ставить себе задачи, на что – то настраиваться, а значит был выход и на другие эффекты. От нечего делать часто выполнял разученную ранее гимнастику Тёмной гильдии. Экспериментируя с движениями, в какой- то момент он выяснил, что если вытянутым перед собой расслабленным рукам пожелать разойтись, через несколько секунд они будто сами по себе плавно начнут расходиться и сходиться, происходил сброс нервного напряжения, а через минуту игры с руками, тело само начинало те самые автопокачивания, и не было никакой нужды в долгих медитациях ассасинов. Тело и мозг выполняли почти любую заданную себе команду и настрой. Представив, что рана заживает или проходит частая простуда, он представлял в нужном месте целительные ощущения тепла или холода, приток-отток крови, что восстанавливается каждая клетка и капилляр. Проходил день, два, и от глубоких царапин оставались розовые шрамы, а простуда уходила почти без следа. Тюремный лекарь удивлялся, что при зашивании ран от кнута надсмотрщика, Виктор даже не морщился. Откуда ему было знать, что парень просто выключал чувствительность, вызывая искусственное онемение? Главное, что понял Виктор, все действия и приёмы надо делать без внутреннего анализа, уверенно, даже на каком-то кураже, и тогда не тормозятся реакции ни тела, ни мозга. Приёмы с руками подбирались по принципу что получится лучше, то и хорошо, хватит и одного. Этот приём играл роль Ключа к самому себе, и не важно разведение-сведение это, или просто подъём одной руки с образом её невесомости или всплытия…

Прошло два года в "одиночке", но он не сошёл с ума, как часто происходило с бывшими магиками. Начали гонять в каменоломни. Научившись ловить в трансе свой ритм, он мог часами без устали махать кайлом по граниту, научился отдыхать в полудрёме за 10-15 минут, "охлаждаться" или "нагреваться" в зависимости от времени года. Да многое чего ещё. Но всё это не спасало от необходимости перетаскивать отколотые глыбы с остальными заключёнными. В тот день, словив кнута от щербатого надсмотрщика, он пожалел, что он не орк, что не может разорвать этого урода, хватившего толику власти. Он как человек, нет. А если представить, что мышцы работают как у орка? И чуть не обрушил себе на голову резко поднятый здоровенный валун, который не мог даже поднять, и потому катил. Валун вдруг стал вдвое "легче", но при повторной попытке его сдвинуть, он снова "потяжелел". Магия возвращается? Нет, сосредоточие Силы не отзывалось на зов, не чувствовались разорванные инквизицией каналы энергий. Его осенило, снова уйдя в состояние, сосредоточив внимание на нужных мышцах, он так же легко, но сохраняя контроль поднял валун, который осилит не каждый здоровяк. С вечера того же дня он прорабатывал вниманием всё тело, представляя, что ходит в густой массе, подобии трясины, мышцы разрывались от натуги, но он следил, чтоб всё тело было в нагрузке. Забавно было, что пару скользящих шагов по камере, он смог сделать с таким трудом. Всё время в голове крутились воспоминания об искре чистой, не замутнённой гневом ярости, холодной как горный ручей. Ему приятно было тогда на секунду с головой уйти в это чувство хищника после кнута надсмотрщика. Неделю спустя, уходя на покачивания, он потянул на себя состояние боевого транса. Он словно стал тем самым орком, но потом ему захотелось сменить мыслеобраз на варга… И физически почувствовал, будто бы стали отрастать воображаемые хвост, клыки и когти. Виктора корчило и разрывало от затопляющей сознание ярости, изо рта пошла пена, мышцы вздулись, дыхание стало рваным, но этого Виктору было мало, он хотел ещё и ещё. Начал прокручивать в голове воображаемый бой с врагами, и когда отпустил контроль отдавшись состоянию, он "взорвался". Кулак влетел в стену выбив облачко каменной пыли и осколков. Его выбросило из боевого транса берсерка, по лбу струился пот, тряслись руки, а в казематах затихало эхо глухого низкого рычания…

В тюрьме Виктор встретил других заключенных – магов, учёных, которые также в силу свободомыслия оказались в застенках имперской инквизиции. Каждый делился своими историями и знаниями, помогали друг – другу выживать в этом аду. Виктор не стремился быть заметным, но его харизма и жажда знаний привлекали многих учёных мужей. Именно там, как ни странно, он получил своё истинное, но запретное образование, недоступное большинству и считавшееся ересью. Оказывается мир, в котором он жил, со слов не многих магов, заглядывавших в другие, был чем-то вроде опорной нижней точки огромной карусели или циклопической вращающейся воронки из других измерений, времён, чуждых вселенных и пространств. С его мира многое начиналось, но туда же многое и проникало. Его мир был сосредоточением столь могущественных взаимодействий, переплетений таких сил и энергий, что это привело к наличию магии как явления невозможного во всём Упорядоченном. Он наконец получил ответы на свои, казалось бы элементарные вопросы, которыми задавался. Почему столько столь непохожих друг на друга рас и существ живут здесь? Откуда взялась магия? Почему маги вынуждены призывать иномирцев и Великого Героя? С последним всё было не так просто. Так называемый Герой был лишь перемещённой проекцией и точной личностной копией существа из другого пространства, с которого должна начаться цепочка событий и действий, приводящих к сохранению карусели. Её разрушение – цель Хаоса и его могущественных сущностей, старающихся проникнуть в его мир с противоположной целью. Если случится подобная невообразимая катастрофа, то это будет концом всего сущего…

После пяти лет в застенках Виктора направили на службу на границу – это было наказание и одновременно шанс начать новую жизнь. Здесь он должен был следить за порядком и защищать империю от угроз извне. Он воспринимал это как возможность заново найти себя, обрести смысл и цель. На границе Виктор столкнулся с суровыми условиями: постоянные дежурства, невзирая на лютый холод и ветра зимой, испепеляющая жара летом, недоверие со стороны местных жителей и стражей. Но именно здесь он встретил Славу – иномирца-стража и родственную душу. Виктор не спешил раскрывать свои секреты сержанту, которого вояки ненавидели за то что безжалостно гонял и железной рукой держал дисциплину, и любили за то что ел с ними с одного котла, делил все тяготы армейской жизни, за бесконечные по числу байки, анекдоты и рассказы у костра…

ИДЕЯ ВИКТОРА

Почти всю дорогу, молчавший в раздумьях солдат, наконец поднял голову:

– Ну, что командир, каково это быть "мясом"?… Есть идея. Послушаете? – тихо спросил Виктор. Я и Рудольф кивнули. И он поведал о том, как обнаружил свой тёмный дар. Как не странно, к тёмным дарам здесь относили всё что могло как-то пошатнуть систему этого мира и устои империи. То есть, если вдруг обнаружишь дар к целительству и втихую без налоговых отчислений начнёшь всех лечить на право и налево, влиять на вещества, камни и металлы, то это нарушение закона. А если на твоих полях бесплатно начнёт работает нежить, то это вообще некромантия, за неё казнят на месте. В общем магия вне имперских университетов и их выпускников была под запретом. Исключением были выпускники магики низших ступеней в армии, лекарнях и чиновничестве. Рассказал и о том, как обошлась с ним инквизиция – верный союзник самодура принца Сигизмунда, при живом престарелом императоре, требующего подчинения себе как к действующему главе государства. Как за большие деньги брал уроки боя у мастеров Тёмной гильдии. Как методом проб и ошибок научился в тюрьме настраивать свой организм на выполнение задач, которые ему требовались. Я наконец узнал откуда такие выносливость и не дюжинная сила в таком субтильном теле. Для себя отметил в памяти и назвал эту технику Силовым форсажём. И тут он перешёл к главному. Не верилось, что научиться техникам Ключа можно крайне быстро, но по словам бывшего мага, на базовые вещи и полтора два часа достаточно, но потом будут нужны пара повторений в трансе, чтобы тело запомнило, и мозг принял каждый новый инструмент в работу. План был простой как кирпич, и совершенно сумасшедший. Виктору нужен был напарник, с кем можно бросить вызов на бой через пару дней как прибудем в стойбище. Рудольф подтвердил, любой орк не принявший вызов или нарушивший своё слово, изгонялся с семьёй из племени с позором в степь, без воды, оружия и имущества. Степь безжалостна, законы орков тоже. Плюс надо было подстраховаться, чтобы в случае победы моей и Виктора, мы смогли уйти и с Рудольфом, тот точно при любом раскладе в силу возраста не боец. Виктор сказал, что нам по любому конец, если не рискнём, и что на рудники он не вернётся. Клетка часами скрипела и прыгала на ухабах, настроение не располагало к оптимизму. И уже к вечеру следующего дня по дороге нам подкинули ещё один нежданный "сюрприз", точнее визжащий, брыкающийся сыпящий угрозами мешок, что закинул в клетку тот самый орк с суковатой дубиной и шрамом через всю рожу. На этот раз рожа была кем-то исцарапана, мешок обещал засунуть в сраку этому орку его же дубину, если его не развяжут. У Рудольфа расширились глаза и он кинулся освобождать пленника. Показавшаяся копна спутанных рыжих волос завопила: