Алексей Владимиров – Четверо легендарных (страница 21)
— Я выбрал этот путь давно… И навсегда, — добавил он, помолчав.
— А я вот о чем хочу спросить… — послышалось из противоположного угла комнаты. — Вот вы были на фронте. Храбро сражались за веру, царя и отечество. А ведь мы, большевики, против этой войны…
Федько ответил не сразу.
— Я тоже против этой войны… — произнес он, наконец, — слишком много видел я крови и бессмысленных смертей, слишком часто сталкивался с подлостью и тупостью начальства. Там, в окопах, я защищал не царя, а родину, на которую посягнул враг…
Больше вопросов не было.
В эту летнюю ночь 1917 года двадцатилетний прапорщик Иван Федько стал членом Российской Коммунистической партии большевиков.
К ОРУЖИЮ, ТОВАРИЩИ!
Федько чуть свет уже был на ногах. Щурясь от яркого солнца, он шагал к порту. Оттуда зашел к товарищу по организации. Затем направился к солдатам своего украинского взвода.
Когда он вышел на просторный казарменный двор — там уже слышался гул голосов, а рабочие все подходили и подходили.
— Вы не скажете мне, что все это значит? — спросил у Федько внезапно появившийся полковой адъютант.
— Что именно?
— Ну, вот это, — адъютант кивнул в сторону еще одной группы рабочих, только что появившихся во дворе. — Что здесь затевается?
— Решили встретиться, поговорить… — спокойно ответил Федько.
— Всем городом? Так? — адъютант окинул Федь-ко ненавидящим взглядом и зашагал в сторону, поняв, что от него все равно ничего не добьешься.
Но он не ошибся — сегодня здесь и в самом деле должны были собраться представители всего города.
Большевики победили уже во многих городах Крыма, но в Феодосии еще верховодили меньшевики и эсеры. Распинаясь, говорили они о свободе, на деле же стремились к тому, чтобы все оставалось по-прежнему, чтоб власть не перешла в руки трудящихся.
И вот сегодня во дворе казарм должен состояться общегородской митинг трудовой Феодосии.
Конечно, здесь окажутся и враги революции. Конечно, меньшевики снова будут говорить о свободе, снова будут клясться в любви к народу. А если народ не поверит им — не постесняются обратиться за помощью к солдатам запасного полка, чтоб усмирить бунтовщиков.
Но они напрасно надеялись на их поддержку. Солдаты распропагандированы большевиками, и немалая заслуга в этом — прапорщика Федько.
Трудно еще пока сказать — выступят ли солдаты в поддержку рабочих, но что они не будут в демонстрантов стрелять — это Федько уже знал точно.
Вся его высокая, ладная, будто литая фигура дышала энергией и силой, на открытом мужественном лице выражение сосредоточенного воодушевления. С радостным волнением смотрел он на людей, заполнявших огромный двор казармы. Они стояли вплотную, плечом к плечу — кажется, яблоку негде упасть. А с улиц подходили все новые и новые толпы народа.
Уже пора было открывать митинг, но Ивану хотелось, чтоб людей собралось как можно больше — ведь митинг должен положить начало восстанию. Большевики решили взять власть в городе в свои руки.
Подождав еще немного, Федько вошел в здание казармы, чтобы подняться на балкон. Но ему преградил дорогу взволнованный солдат Селямон Томаш.
— Только что сам слышал, — заговорил он быстро, — полковой адъютант говорил по телефону…
От волнения солдат путал слова, перескакивал с одного на другое. Но Федько сразу понял главное: для расправы с собравшимися на большевистский митинг полковой адъютант вызвал конников из состава мусульманского корпуса. Они недавно прибыли в город для выполнения полицейской службы. Конники будут здесь с минуты на минуту.
Федько вышел на балкон, который сегодня служил трибуной. О многом хотел сказать Иван с этой трибуны. Но сейчас не до речей — надо действовать.
Федько окинул взглядом двор, заполненный людьми. Посмотрел в сторону оружейного склада — он не охранялся. Кованую дверь можно выбить…
Сзади кто-то громко сказал:
— Кавалеристы выступили!
И тотчас же с балкона прозвучал голос Федько:
— К оружию, товарищи!
Люди во дворе не сразу поняли, что случилось. Федько повторил:
— К оружию, товарищи! Для расправы с нами вызваны эскадронцы!
Толпа пришла в движение…
Через несколько минут арсенал был в руках восставших. А еще через полчаса прапорщик Федько вел феодосийских рабочих и солдат запасного полка в бой против приближающейся кавалерии.
РЕВКОМ ДЕЙСТВУЕТ
Председателя ревкома узнали еще издали. И не только потому, что ростом высок, — приметная у него походка — широкая, размашистая, будто торопится куда-то.
Впрочем, на этот раз он и в самом деле спешил: задержался в уезде.
Вошел, поздоровался.
— Ну, чем порадуете?
За два дня никаких особых перемен. Радости все те же — отряд растет и народ подбирается крепкий. И огорчения те же: нехватка оружия. О чем бы ни заговорили, все кончается одним: винтовок нет, патроны не годятся,
— Та-ак, — задумчиво протянул Федько. Потом присел к столу и, оглядев собравшихся в комнате, спросил: — Не был ли кто сегодня у моря?
Ревкомовцы удивленно переглянулись: с какой стати чуть свет к морю бежать, ведь хоть и крымская, но все-таки зима!
Федько встал, посмотрел в окно, будто не замечая удивленных взглядов…
— Ладно уж, — улыбнулся предревкома, — расскажу. Все равно заниматься этим придется всем нам…
И в ту же ночь предревкома с тремя бойцами залегли за камнями на берегу моря — Федько настоял на том, чтобы лично провести эту операцию.
Медленно тянулось время. Прошел всего час, а кажется — ночь уже кончается. Прошел еще час. Только глухо шумят, накатываясь на берег, волны.
Но вдруг Федько приподнялся на локте, насторожился. К шуму волн прибавился еще какой-то звук…
— Вроде бы колеса скрипят? — прошептал один из красноармейцев.
Федько кивнул и прижал палец к губам: вдали появилось какое-то темное пятно. Оно приближалось, росло и, наконец, превратилось в повозку.
Один из бойцов собрался было выскочить из засады, но сильная рука предревкома легла ему на плечо: не время выдавать себя. Надо еще выяснить, что за груз в повозке и куда она держит путь.
Осторожно, пользуясь каждым укрытием, маленький отряд двинулся вслед за поскрипывающей впереди повозкой.
Но вот она свернула в сторону от моря. Выехала на улицу. И вдруг куда-то исчезла. «Неужели потеряли?» — встревожился Федько. И тотчас где-то совсем неподалеку послышались тихие голоса.
Возница стоял возле ворот какого-то дома и разговаривал с высоким человеком. Договорившись о чем-то, возница подошел к повозке и сбросил лежавшую сверху солому. Но высокий — очевидно, хозяин дома — быстро распахнул ворота, и повозка скрылась во дворе… И все-таки Федько успел заметить, что под соломой лежали винтовки…
С месяц назад через Феодосию в центральные губернии эвакуировался с трещавшего по всем швам Закавказского фронта империалистической войны армейский корпус. Враги революции надеялись использовать его в своих целях. Но феодосийские большевики помешали этому. Солдаты стали переходить на их сторону и сдавать оружие для нужд Красной Армии.
Офицеры изо всех сил старались не допустить этого и под всякими предлогами норовили изъять оружие у «зараженных большевизмом» солдат. И часть оружия куда-то исчезла, как сквозь землю провалилась…
Оставив одного бойца у ворот, Федько с двумя другими двинулся вдоль ограды. У противоположной стороны дома он остановился, прислушался и легко перемахнул через ограду. Бойцы последовали за ним. Секунду помедлив, снова прислушались; не обнаружили ли себя? Нет, все тихо.
Осторожно подошли к дому и спрятались в кустах. Отсюда хорошо была видна повозка, стоявшая у маленькой двери, которая вела в подвал.
Теперь все было ясно.
Раздвинув кусты, Федько шагнул к хозяину дома, бойцы стали рядом с возницей.
— Это беззаконие! Я протестую и буду жаловаться! — закричал было хозяин дома и вдруг осекся на полуслове: он узнал председателя ревкома…
— Положите в повозку все, что успели выгрузить, — приказал Федько. — Остальное заберем потом.
В обратный путь повозка двинулась уже по улице: вознице больше незачем было таиться. А между тем тот маршрут, который он выбрал, чтобы быть незамеченным, и помог Федько обнаружить склад оружия.
В тот день, когда предревкома вернулся из поездки по уезду, он прямо с поезда подошел к берегу: ополоснуть серые от дорожной пыли сапоги. И вдруг увидел следы колес на песке, тянувшиеся у самой воды…
Федько насторожился — кому это понадобилось ехать в такое Бремя к морю? И решил предревкома устроить засаду…