Алексей Виноградов – В западне времени Рыцарский долг (страница 9)

– М-м-м, – протянула Ольга, не открывая глаз. – Я в раю. Если это тринадцатый век, то я за него обеими руками. Горячая вода, тишина, никаких отчётов и начальников… Кайф.

– Оль, ты вообще слышала, о чём мы говорили?

– А-а-а, – Ольга лениво приоткрыла один глаз. – Про портал, про миссию, про сэра Стайлза. Слышала. Вывод: мы здесь не просто так. Я за. Вода остывает, кстати. Надо вылезать, а не хочется.

Она с явным сожалением начала выбираться из бадьи, закутываясь в огромное полотенце (льняное, грубоватое, но чистое).

– Кать, – сказала Оля, вытирая волосы. – Ты права. Нас занесло сюда не просто так. Я, конечно, не экстрасенс, но логика подсказывает: если в прошлый раз была миссия, то и в этот раз будет. И моя миссия, видимо, следить, чтобы вы тут глупостей не наделали, и вовремя подсказывать, где финансовая выгода.

– Финансовая выгода? – переспросил Макс.

– Ну да, – Ольга пожала плечами. – Вон та леди богатая. Если мы ей поможем, может, отвалит золотишка. А золото оно и в Африке, и в тринадцатом веке золото. Пригодится, когда вернёмся.

– Оль, ты неисправима, – покачала головой Катя с улыбкой.

– А что такого? – Ольга натянула сухую рубаху, длинную, до пят и забралась на кровать, под балдахин. – Ладно, я спать. Завтра разбираться будем. Но чур я первая к завтраку. Надеюсь, у них тут кормят нормально, а не этой… овсянкой без всего.

Через минуту она уже посапывала, свернувшись калачиком. Катя и Макс остались вдвоём у камина. Пламя тихо потрескивало, за окном выл ветер, где-то в замке пробили часы.

– Сэр Стайлз, – повторила Катя. – Нравится мне это.

– А мне нравится, что ты рядом, – ответил он. – Кем бы ты ни была – Элизабет, Катя, рыжая незнакомка… Ты всегда ты.

– Мы справимся? – спросила она.

– Всегда справлялись, – ответил он.

Глава четвертая

Катя проснулась от того, что кто-то тронул её за плечо. Она открыла глаза и увидела молодую служанку девочку лет семнадцати, в простом льняном платье, с испуганными глазами и светлыми косами, уложенными вокруг головы. Девочка что-то быстро заговорила, указывая на дверь. Катя кивнула, потирая лицо. В комнате было светло утреннее солнце пробивалось сквозь щели в ставнях, рисуя на каменном полу золотые полосы. Огонь в камине почти догорел, оставив после себя горку серого пепла. Ольга дрыхла без задних ног, раскинувшись на кровати звездой и причмокивая во сне.

– Оль, вставай, – Катя легонько потрясла её за плечо. – Нас ждут. И, кажется, завтрак.

Слово "завтрак" подействовало лучше любого будильника. Ольга распахнула глаза и мгновенно села.

– Завтрак? Где? Несите!

– Сама встанешь и пойдёшь. Одевайся давай.

Катя подошла к окну, раздвинула ставни. Утро выдалось ясным, небо – бледно-голубым, без единого облачка. Внизу, во дворе, уже кипела жизнь: оруженосцы чистили доспехи, кузнец что-то громко обсуждал с лучником, женщина с корзиной яиц спешила к кухне. Ольга натянула вчерашнюю сухую одежду, ночную рубаху пришлось снять, слишком уж она была "ночной" для выхода в свет и кое-как причесалась пальцами. Катя помогла ей заплести косу. Макс уже ждал в коридоре, облокотившись о каменную стену с видом бывалого воина, которому всё нипочём.

– Вы как? – спросил он.

– Голодная как волк, – честно призналась Ольга. – Веду!

Они спустились по узкой винтовой лестнице в большой зал. Здесь было светлее, высокие окна-бойницы пропускали утреннее солнце, лучи которого золотили пыль, танцующую в воздухе. Леди Беатриса уже ждала их за длинным дубовым столом. На ней было тёмно-зелёное платье с серебряной вышивкой, волосы убраны под тонкую сетку. Рядом стояли служанки, готовые прислуживать. На столе еда. Небогато, по меркам двадцать первого века, но для проголодавшихся путников выглядело как пир богов: свежий хлеб (настоящий, ржаной, с хрустящей корочкой), кувшин с молоком, мёд в глиняной плошке, варёные яйца, какие-то лепёшки, сыр и вяленое мясо, нарезанное тонкими ломтиками. Ольга замерла на пороге и шумно втянула носом воздух.

– А-а-а… – выдохнула она. – Пахнет как дома! Ну, если бы дома был тринадцатый век, конечно.

– Садитесь, -леди Беатриса указала на места напротив себя. – Прошу к столу.

Ольга плюхнулась на скамью и немедленно потянулась к хлебу. Отломила кусок, макнула в мёд, откусила и зажмурилась от удовольствия.

– М-м-м… – простонала она. – Кать, это божественно. Надо рецепт узнать.

– Оль, – шикнула Катя, садясь рядом. – Прилично.

– А что? Я культурно. -Ольга дожевала и оглядела стол с лёгким разочарованием. – Слушайте, а у вас паэлья есть? Ну, такое блюдо испанское, с рисом и морепродуктами? Или хотя бы жареная картошка? Картошка фри, например? Я б сейчас умяла тазик.

Леди Беатриса, которая как раз подносила к губам деревянную кружку с отваром трав, замерла. Медленно опустила кружку и уставилась на Ольгу долгим, изучающим взглядом.

– Простите, мисс… -ледяным тоном произнесла она. – Вы откуда будете?

Ольга открыла рот, но Катя опередила её. Сработал инстинкт самосохранения, выработанный за прошлое путешествие во времени.

– Она из Византии, -выпалила Катя с максимально уверенным лицом. – Её зовут мисс Дороти. Мы познакомились в пути. Она… э-э-э… путешествует. Изучает местные обычаи. Очень образованная дама.

Леди Беатриса перевела взгляд с Кати на Ольгу и обратно. В её глазах читалось сомнение, но воспитание не позволяло допрашивать гостей с пристрастием за завтраком.

– Из Византии, значит, – повторила она. -Что ж, у нас редко бывают гости из тех краёв. Должно быть, вы многое можете рассказать о Константинополе.

– О, да! – Ольга, быстро поняв намёк, подхватила игру. – Константинополь – она замялась, лихорадочно вспоминая хоть что-то из школьной программы. – Там красиво. Очень. И еда вкусная. Особенно паэлья. То есть, ну у них там своя еда, конечно. Но я больше по местной кухне, – и она снова впилась зубами в хлеб, чтобы не ляпнуть лишнего.

– Понятно, – сухо сказала Беатриса, но тему развивать не стала. Видимо, решила, что с сумасшедшими лучше не спорить.

Она снова перевела взгляд на Катю. И в этом взгляде было что-то такое, от чего Кате стало не по себе. Смесь надежды, отчаяния и твёрдой решимости.

– Леди Элизабет, – начала Беатриса. – Вы спросили вчера, для чего вы здесь. Я обещала ответить.

Катя отложила хлеб и выпрямилась. Макс за столом напрягся, готовый в любой момент вмешаться.

– Я слушаю, – сказала Катя.

Беатриса помолчала, собираясь с мыслями. Потом заговорила глухо, сдерживая эмоции:

– У меня есть сын. Его зовут Роберт. Ему двенадцать лет. Три дня назад он слег с горячкой. Тело покрылось язвами, он мечется в бреду, не узнаёт никого. – голос её дрогнул, но она взяла себя в руки. – Замковые лекари бессильны. Они говорят – порча, проклятие, кара Господня. Кровопускания не помогают, травы тоже. Я перепробовала всё. Молилась, платила монахам, привозила знахарей из соседних деревень. Никто не может помочь. Мой мальчик угасает.

В зале повисла тяжёлая тишина. Даже Ольга перестала жевать, уставившись на Беатрису с сочувствием.

– Я, мне очень жаль, – сказала Катя. – Но я не понимаю. Я здесь при чём? Я не лекарь. Я вообще не знаю средневековой медицины. У меня нет никаких знаний, чтобы…

– Нам сказали, что вы лучшая в этом деле, – перебила её Беатриса, и в её глазах вспыхнул странный огонь.

– Кто сказал? – насторожился Макс.

Беатриса полезла за пазуху и вытащила такой же свиток, какой Катя нашла на берегу. Только этот был старым, пожелтевшим, с потрескавшейся печатью.

– Это пророчество, – сказала она. – Ему сто лет. Его оставила женщина, которая жила в этом замке задолго до меня. Она была необычной. Говорили, что она умела лечить там, где лекари опускали руки. Что она видела будущее. Перед смертью она написала это и велела передавать из поколения в поколение, пока не наступит нужный час. «Когда призрак умершего вновь придёт за живыми, когда кровь рода проклянут, явится та, что спасёт. С огнём на голове, с сердцем, знающим иные времена. Она исцелит дитя, разорвёт круг и упокоит тень. Слушайте её, ибо она избранная».

Беатриса подняла глаза на Катю.

– Огонь на голове, – тихо сказала она. – Твои волосы, леди Екатерина. Сердце, знающее иные времена. Ты не из этого мира, я поняла это сразу, как только увидела тебя и твою странную спутницу из Византии.

Ольга при этих словах скромно потупилась, делая вид, что внимательно изучает узор на скатерти.

– Я не знаю, кто ты и откуда, – продолжала Беатриса. – Но пророчество говорит, что ты сможешь помочь. И я… – голос её дрогнул, – я прошу тебя. Помоги моему сыну. Чем сможешь. Если есть хоть малейший шанс…

– Леди Беатриса, – осторожно начала Катя. – Я правда не знаю, смогу ли помочь. Я не целительница. Но… – она замялась, вспоминая свой опыт на Диком Западе, где приходилось обрабатывать раны подручными средствами, – я могу посмотреть на мальчика. Просто посмотреть. И если смогу что-то сделать, сделаю. Обещаю.

Беатриса порывисто встала. На секунду показалось, что она бросится Кате на шею, но воспитание взяло верх. Она лишь низко поклонилась – так, как кланяются равным, а не чужестранкам.

– Спасибо, – выдохнула она. – Пойдём. Сейчас же.

Ольга, которая уже собралась продолжить трапезу, забеспокоилась:

– А можно я с вами? – пискнула она. – Я в больных детях ничего не понимаю, но вдруг пригожусь? Морально поддержать, там, воду подать…