Алексей Виноградов – Умирать приказа не было (страница 5)

Он развернулся и зашагал по палубе. Лиза пошла следом, в последний раз оглянувшись на вертолёт, на море, на уходящий берег. Впереди было только море и неизвестность. Маленькое помещение с узкой койкой, привинченным к полу столом и круглым иллюминатором, за которым плескалась тёмная вода. Качка была едва заметной – судно шло устойчиво, разрезая носом волны. Перед ней на столе лежала папка. Те самые фотографии, которые она уже видела у Седова, плюс новые распечатки разговоров, схемы передвижений, список известных контактов Миллера. Лиза в который раз вглядывалась в лицо человека со светлыми глазами. Антон Миллер. Бывший спецназ. Бывший сослуживец Круглова. Ушёл десять лет назад. Теперь – тёмный бизнес, оружие, боевики. И ни одной зацепки, по которой можно было бы его взять. Странно, подумала Лиза. Очень странно. Она откинулась на спинку стула, потёрла переносицу. Если у них там есть свой человек – этот самый "Крот", – то почему он сам не может добыть доказательства? Зачем посылать её, с нуля, входить в доверие, рисковать? Что, "Крот" за два года ничего не узнал? Или узнал, но передать не может? Или боится? Или… Лиза покачала головой. Гадать бесполезно. Седов сказал – задание есть задание. Значит, надо делать. Остальное – не её ума дело. По крайней мере, пока. Она закрыла папку, убрала в рюкзак. Взглянула на часы – до вылета ещё часа полтора. Можно выйти, подышать воздухом. В каюте душно, хотя кондиционер гудит не переставая.

Она переоделась в гражданское – лёгкие брюки, свободная рубашка, ветровка. Волосы собрала в небрежный хвост. В зеркале над умывальником отразилась обычная девушка, каких тысячи. Ничего особенного. Она вышла на палубу. Вечер опускался на море быстро, как всегда бывает в южных широтах. Солнце уже село, и небо налилось густой синевой, переходящей в черноту на востоке. Зажглись первые звёзды. Вода за бортом казалась почти чёрной, только белые барашки волн иногда вспыхивали в сгущающихся сумерках. И откуда-то с бака доносилась гитара. Лиза пошла на звук. Обогнула надстройку и увидела их – двое парней в камуфляже сидели на сложенных брезентовых тюках, один перебирал струны, другой подпевал вполголоса. Песня была старая, армейская. Лиза остановилась у косяка, прислонилась спиной к прохладному металлу и закрыла глаза. Песня лилась тихо, почти интимно, будто парни пели не для кого-то, а для себя. Для души. Молодые совсем. Одному лет двадцать пять, другому и того меньше. Курсанты или недавно выпустились. А уже здесь, на судне, с оружием, летят неизвестно куда делать неизвестно что.

Лиза слушала и вспоминала себя в их возрасте. Такой же азарт, такая же вера в то, что всё будет хорошо. И такое же непонимание того, что война – это не только романтика и песни под гитару. Гитара затихла. Парни заговорили о чём-то своём, засмеялись негромко.

– Нравится?

Рядом стоял Нил, сунув руки в карманы лётной куртки. Он тоже смотрел на парней, и в глазах его было что-то тёплое, почти отеческое.

– Хорошо поют, – ответила Лиза тихо. – По-настоящему.

– Ага, – кивнул Нил. – Молодёжь. Ещё не научились фальшивить.

Они помолчали, глядя на море. Потом Нил сказал:

– Вылет через полтора часа. Капитан сказал, будем на точке около полуночи.

Лиза не обернулась, продолжая смотреть на тёмную воду:

– Поняла. Я готова.

Пауза. Нил переступил с ноги на ногу, будто хотел что-то спросить, но не решался. Лиза чувствовала это кожей.

– Куда вы летите, Дим? – спросила она, наконец, поворачиваясь к нему. – Если не секрет, конечно.

Нил пожал плечами, лицо его в полумраке казалось усталым и немного растерянным:

– Честно? Не знаю. Вызвали нашу группу вчера, ночью. Сказали: срочный вылет, погрузка, точка по готовности. А куда и зачем, на месте объяснят. Обычная история.

– А парни? – она кивнула в сторону гитаристов, которые уже собирали инструмент и готовились уходить. – Они ж молодые совсем. Почему не послали проверенных, обстрелянных?

Нил усмехнулся, но усмешка вышла горькой. Он присел на ящик, стоявший рядом, достал пачку сигарет, закурил, пуская дым в темнеющее небо.

– Не поверишь, – сказал он, затягиваясь. – Я тот же вопрос задал Седову, когда он ставил задачу. Лично. Позвонил и спросил: "Товарищ генерал, у меня половина группы зелёные, почему не даёте обстрелянных?".

Лиза приподняла бровь:

– И что он ответил?

Нил выпустил дым, посмотрел на неё внимательно:

– А то и ответил, что обстрелянные все при деле. Что операций много, людей мало. Что война не ждёт, пока молодые научатся. – он помолчал. – И ещё сказал: "Нилов, ты у меня лучший пилот. Вот и учи молодёжь в деле. Теория в училище закончилась. Началась практика".

Слова Седова эхом отдавались в голове. "Людей мало". Интересно, это правда или просто отговорка? Или действительно такая нехватка кадров, что приходится посылать зелёных на серьёзные задания? Нил докурил, затоптал окурок.

– Ладно, – сказал он, поднимаясь. – Пойду, проверю машину. Ты как, идёшь в каюту или ещё постоишь?

– Посижу ещё, – ответила Лиза. – Воздухом подышу. Скоро там дышать будет нечем.

Нил понимающе кивнул и ушёл, оставив её одну с морем, звёздами и невесёлыми мыслями. Лиза снова облокотилась на поручни, глядя в воду. Где-то там, за горизонтом, ждал человек со светлыми глазами. И где-то там же, возможно, летели сейчас эти молодые парни, не зная, что их ждёт. Вертолёт на корме уже прогревал двигатели. Время выхода приближалось.

Глава третья

Тем временем в сотнях километров от моря, на просёлочной дороге, ведущей к ферме Лизы, остановился неприметный серый внедорожник. Машина заглушила двигатель, и из неё вышел высокий мужчина в гражданской одежде – джинсы, тёмная футболка, лёгкая куртка. Только привычка держаться прямо и цепкий взгляд выдавали в нём военного. Он подошёл к воротам, толкнул их – незаперто. Странно. Лиза всегда закрывалась, даже когда дома. Особенно когда дома. Он шагнул во двор и сразу насторожился. Слишком тихо. Обычно его встречал громким лаем Джони, а тут ни звука. Даже куры, вечно копошащиеся в загоне, куда-то попрятались.

– Лиза? – позвал Марк негромко, но твёрдо. – Ты где?

Тишина. Только ветер шелестит листвой да где-то далеко стрекочет трактор. Марк выхватил пистолет и двинулся к дому. Осторожно толкнул дверь приоткрыта. Внутри никого. Быстро, профессионально он прошёлся по комнатам: кухня пуста, спальня аккуратно прибрана, вещи Лизы на месте, но рюкзака нет.

– Что за черт, – пробормотал Марк, убирая пистолет.

Он вышел на крыльцо, оглядел двор. Пикап Лизы стоял под навесом, целехонький. Значит, уехала не на нём. Значит, кто-то забрал. Марк спустился с крыльца и направился к заднему двору – там, за сараями, был выгон для лошадей. Может, она там, просто не слышит? Но не успел он сделать и десяти шагов, как сзади раздался скрипучий голос:

– Эй! Это частная территория! Вы кто такой?

Марк мгновенно обернулся, рука потянулась к кобуре, но замерла на полпути. Перед ним стоял Фёдор Иваныч с неизменным ружьём наперевес. Старик выглядел решительно, но, узнав Марка, расслабился и опустил ствол.

– Иваныч, – выдохнул Марк. – Ты чего пугаешь? Я уж думал, чужак какой.

Фёдор Иваныч присмотрелся, узнал, крякнул:

– А, Марк! Тьфу ты, напугал. Я ж слышу машина подъехала, а Лизки нет, Джони со мной сидел, я его взял, чтоб не скучал. – он оглянулся, пёс и правда сидел у его ног и вилял хвостом, узнав Марка. – Ну и пошёл проверить. А тут ты.

Марк подошёл ближе, опустился на корточки, потрепал Джони за ушами. Пёс радостно лизнул руку, но в глазах его читалась тоска, хозяина нет, и непонятно, когда вернётся.

– Где Лиза, Иваныч? – спросил Марк, поднимаясь. В голосе его звучало плохо скрываемое беспокойство.

Фёдор Иваныч удивился:

– Как где? Уехала она. Я думал, ты в курсе.

Марк нахмурился:

– В курсе? В курсе чего?

Старик присел на лавочку у сарая, поставил ружьё рядом, достал папиросу, неторопливо прикурил. В деревне привыкли не спешить, даже когда речь о важных вещах.

– Да начальство ваше прилетало, – сказал он, выпуская дым. – Вчера, под вечер. На вертолёте, прям сюда, на выгон. Такой грохот стоял, куры до сих пор нестись боятся.

Марк напрягся:

– Начальство? Кто именно?

– А я почём знаю? – Фёдор Иваныч пожал плечами. – Мужик такой, солидный, в штатском, лысоватый. Поговорил с Лизкой на кухне, потом улетел. А она сегодня с утра собралась и уехала. Попросила за хозяйством присмотреть. Сказала, в командировку, на неделю, может, чуть больше.

Марк молчал, переваривая информацию. Лысоватый, солидный, в штатском, на вертолёте. Седов. Собственной персоной. Прилетел к Лизе на ферму, вместо того чтобы вызвать в кабинет. Значит, дело настолько серьёзное, что нельзя светиться в управлении?

– А она ничего не говорила? – спросил Марк. – Куда едет? Зачем?

Фёдор Иваныч покачал головой:

– Не говорила. Да я и не спрашивал. Не моё это дело, Марк. Она девка взрослая, сама разберётся. Попросила присмотреть, я присмотрю. Остальное не моя печаль.

Марк кивнул, задумчиво глядя на дом. В голове крутились мысли. Седов прилетел лично. Лиза уехала одна, без группы, без предупреждения. Рюкзак взяла. Значит, надолго. И, скорее всего, опасно.

– А куда уехала? -спросил он вдруг. – На чём?

– Машина за ней пришла, – ответил старик. – Утром, рано. Внедорожник такой, здоровый, военный вроде. Мужик был в форме, майор вроде, я не разглядел. Они поговорили и уехали. Она с рюкзаком, он за рулём. Марк выругался про себя. Майор в форме. Круглов, скорее всего. Значит, Седов задействовал своего зама. Дело действительно серьёзное.