Алексей Векшин – Пассажиры не заявлены (страница 5)

Она ушла обратно, не дожидаясь ответа.

Павел посмотрел на закрытую дверь, потом на грузовую запись. Перед ним стоял контейнер со страховкой на семь миллионов кредитов, а в документах не было предусмотрено места даже для имени ребёнка.

Он открыл свой рабочий журнал и создал новый акт. В поле «Категория происшествия» система предложила четыре стандартных варианта: технологическое отклонение, нарушение упаковки, ошибка маркировки, подозрение на запрещённый груз.

Павел выбрал «Иное».

Раньше он ненавидел этот пункт. Теперь впервые за долгое время счёл его полезным.

Глава 3

К двум часам дня дело успело обзавестись тремя номерами, двумя ответственными комиссиями и одной официальной жалобой на Павла.

Он узнал об этом от Зины Петковой, когда вернулся в диспетчерскую за доступом к полному грузовому журналу.

— Поздравляю, — сказала она. — Обычно у нас до первой жалобы работают хотя бы сутки.

— Кто жалуется?

— Перевозчик. Вы нарушили условия хранения биологических культур, допустили загрязнение грузового шлюза и препятствуете отправлению контейнера.

— Культур в контейнере я пока не обнаружил.

— Это вы и напишите в объяснительной. А перевозчик уже прислал юриста.

Павел принял от неё планшет и увидел требование «Линии»: немедленно восстановить пломбировку, прекратить самостоятельный осмотр и передать груз владельцу договора перевозки. Человек, составлявший письмо, был опытным специалистом. Формулировки выглядели сдержанно, угроз почти не было, зато каждая ссылка вела к действующему пункту какого-нибудь соглашения.

— В чём подвох? — спросила Зина.

— В том, что это хорошие юристы.

— Я спрашивала про контейнер.

Павел колебался. Он не хотел делать из обнаружения публичное зрелище. В грузовом секторе новости расходились быстрее служебных сообщений, особенно когда происходило что-нибудь не связанное с очередным спором о штрафе за погрузку.

— Внутри люди, — сказал он. — По меньшей мере четверо. Живут там давно, помещение оборудовано для постоянного проживания. Паспортов установленного образца нет. Все документы на сам контейнер действительные.

Зина медленно поставила чашку на стол.

— Как это — живут?

— С кроватями и посудой. Там девочка уроки делает.

— На рейсе?

— По всей видимости.

— Ты сейчас шутишь?

— Нет.

Она раскрыла грузовой реестр, ещё раз проверила категорию перевозки и покачала головой.

— У нас по этой категории вообще люди не учитываются. Туда можно живую культуру загрузить, химическую среду, экспериментальный организм…

— Человека формально тоже можно назвать экспериментальным организмом, но я бы не рекомендовал писать так в акте.

Зина не оценила шутку. Она уже вывела перечень ограничений на экран.

— В двадцать один ноль пять у контейнера плановая отправка. До этого его должны передать в соседний сектор. Если мы вовремя не закроем спор по грузу, управление оформит принудительное перемещение. Они не любят держать дорогие перевозки из-за одного эксперта.

— Есть возможность наложить запрет на перемещение до оценки угроз?

— На восемь часов от первичной регистрации. Это стандартный срок на выяснение причин аварийного вскрытия. После него требуется решение руководителя терминала или подтверждённый запрос дополнительной экспертизы.

— Которую кто-то должен оплатить.

— Угадал.

С момента регистрации вскрытия прошло уже почти два часа.

Павел вернулся к терминалу и раскрыл свои материалы. На экране появился снимок жилой секции: общий стол, кухонные шкафы, стенная полка, на которой лежала забытая кем-то книга. После нескольких лет экспертизы аварийных узлов он привык прикладывать фотографии предметов, но этот кадр производил странное впечатление. Всё в нём было в порядке. Ни самодельной камеры, ни клеток, ни связанного человека, ни явных следов принуждения.

Просто дом. Причём хуже всех возможных доказательств своего существования для тех, кто жил внутри.

Он набрал короткое предварительное заключение: «Обнаружено обитаемое герметичное помещение с автономными системами жизнеобеспечения и фактическим присутствием гражданских лиц. Перемещение без оценки условий обеспечения жизнедеятельности не рекомендовано». Добавил показатели давления и воздуха. И ещё одну фразу, которую обычно обходили стороной: «Внешние документы на груз не отражают его фактическое использование».

Последнюю формулировку он перечитал дважды. За неё можно было получить претензию, если владелец сумеет доказать, что назначение груза указано корректно. Но иначе написанное означало бы лишь то, что Павел видел людей и предпочёл не замечать их.

К нему подошёл Бородин.

— Представитель «Линии» на связи. Просит разговора с экспертом. Я думал, вы не захотите, но он прислал правильный допуск.

— Пусть подключается. С записью.

На стенном экране появился мужчина лет сорока в строгой тёмной куртке. Никаких знаков должности, кроме тонкого серебристого значка компании. Лицо было незапоминающимся — отличный рабочий инструмент для человека, который ведёт конфликтные переговоры.

— Евгений Морс, юридическое сопровождение грузовых операций, — представился он. — Господин Корин, мы ознакомились с вашим предварительным отчётом. Я бы хотел уточнить основания для дальнейшего удержания собственности нашегоклиента.

— Сначала сообщите, известно ли вашему клиенту о находящихся внутри людях.

Морс не изменился в лице.

— Нам стало известно о незарегистрированных лицах из сообщения терминала. Ситуация вызывает обеспокоенность, особенно в связи с биологическим назначением установки.

— Тогда вы, вероятно, поддержите независимую проверку безопасности.

— При надлежащем оформлении — разумеется. Однако передача модуля в нашу охраняемую зону не препятствует такой проверке.

— Препятствует, если там нет необходимых подключений и предусмотрен стандартный карантинный режим. Вы готовы предоставить схему питания и условия временного содержания людей?

— Мы готовы обеспечить соблюдение всех действующих норм.

— Это не ответ.

— Я не технический специалист.

— Тогда прошу прислать технического. Люди не могут ждать, пока мы обменяемся общими формулировками.

Морс выдержал паузу, затем заговорил медленнее:

— Господин Корин, понимаете ли вы, что в открытом вами модуле могут содержаться опасные микроорганизмы? По сведениям нашей компании, он предназначен именно для промышленной биологии. Мы не можем исключить, что обнаруженные там люди были допущены к оборудованию незаконно и подверглись воздействию содержимого.

— Согласен. Поэтому и нужен осмотр. Пока ручной анализ воздуха не выявил отклонений, но это, конечно, не заменяет лабораторию.

— Тогда оставьте вопрос специалистам нашего подразделения.

— Я специалист, которого пригласили до того, как вы попросили оставить вопрос вашим специалистам.

Морс на мгновение опустил глаза, словно делал пометку.

— Мы будем оспаривать ваши действия в установленном порядке.

— Это ваше право. Пришлите обоснование безопасного перемещения, я его рассмотрю. И пожалуйста, отдельно подтвердите, что люди не будут изолированы от подачи энергии и воды.

Экран погас. Бородин некоторое время смотрел в чёрное стекло.

— Ничего себе разговор.