Алексей Васильев – Король Фейсал. Личность, эпоха, вера (страница 54)
Итак, «стол был накрыт». Ждали лишь гостя. Им мог быть только Советский Союз, декларированная политика которого в те годы отвечала общему направлению исторического процесса в регионе и настроениям народов. Но для окончательного «приглашения» СССР в регион обе стороны должны были преодолеть свой барьер. Для лидеров региона барьер был выше — боязнь распространения коммунизма, вскормленная и собственными националистическими, религиозными и социальными инстинктами, и долголетней западной пропагандой. Но слабость местных компартий и невосприимчивость масс к коммунистической идеологии уменьшали эти опасения. Что же до коммунизма в СССР, то это считалось внутренним делом и выбором его народов, а имидж, создаваемый советской пропагандой, некоторые элементы советской социально-политической модели, военные и индустриальные успехи СССР, подкрепляемые грохотом танковых гусениц на эффектных парадах, производили немалое впечатление на местные политические элиты. Слово «социализм» (хотя и не «коммунизм») стало привлекательным, а слово «капитализм» олицетворяло политическое, экономическое и военное господство Запада и приобрело ругательный оттенок.
Для советской стороны требовалось меньше усилий — постсталинскому руководству нужно было лишь отказаться от выдуманного ярлыка «прислужников» и «соглашателей», которым наградили всех некоммунистических лидеров Ближнего и Среднего Востока и вообще «третьего мира», и понять, что развитие событий в регионе открывает новые возможности и вполне укладывается и в мессианское видение мира, и в задачу укрепления безопасности СССР, если к теории и практике подходить более гибко, чем в сталинские времена.
Саудовская Аравия не знала прямого западного господства. Американская военная база в Дахране не была «захвачена» США, а передана им в аренду на ограниченный срок решением короля Абдель Азиза. Преданность племени, исламу, династии — эти чувства, а не светский национализм определяли ментальный настрой населения Саудовской Аравии. Фейсал сочувствовал политическим устремлениям арабских националистов, если они не представляли угрозы саудовскому режиму. Харизматическая личность египетского президента, его лозунги и обаяние производили впечатление и на наследного принца Фейсала, о чем он впоследствии говорил открыто. Правда, глубочайшее недоверие нашего героя к атеистическому коммунизму и роли СССР в образовании Государства Израиль заставляли его проявлять сдержанность к любым формам сотрудничества с Советским Союзом, но об этом — позже.
За харизмой Насера стояла региональная мощь Египта. Газета «Аль-Ахрам» (в номере от 10 января 1970 г.) передавала слова Фейсала о совете, который король Абдель Азиз якобы дал своим детям: «Он учил нас ценить роль Египта, потому что без Египта история арабов не представляла бы интереса». В начале 1950-х гг. на Египет приходилось более трети всего населения арабских стран. Только в Каире выходило 14 ежедневных газет и 23 еженедельника. Звезды египетского кино пользовались популярностью в арабском мире «от океана до залива» и в какой-то форме проникали даже в Саудовскую Аравию.
В годы, когда телевидение в арабских странах еще делало первые робкие шаги, Насер понял значение радио. Радиостанция «Голос арабов» была создана в июле 1953 г. Продолжительность передач увеличилась с 30 минут в 1953 г. до почти 24 часов в сутки в начале 1960-х. «„Голос арабов“ говорит для арабов, борется за них и выражает их единство, — внушали дикторы каирского радио, — а Египет служит арабской нации и ее борьбе против западного империализма и его лакеев в арабском мире». Кто был «лакеем», естественно, определял Насер.
Успех «Голоса арабов» опирался и на культурное преобладание Египта в арабском мире: никто не мог произвести столько же комедий, мыльных опер, радиорассказов, радиоигр. Когда великая египетская певица Умм Кульсум каждый первый четверг месяца давала свой пятичасовой концерт, арабы «от океана до залива» собирались вокруг транзисторных приемников, чтобы наслаждаться ее голосом. Тема патриотизма и национализма звучала и у Умм Кульсум, и у Мухаммеда Абдель Ваххаба (известна его сверхпопулярная песня с рефреном «О Гамаль, о Гамаль!»). Мощность египетской радиостанции выросла с 72 киловатт в 1952 г. до 1624 киловатт через десять лет. В других странах — особенно в Саудовской Аравии — значение радиопропаганды поняли поздно и оказались неподготовленными к радиоударам Каира.
На многомиллионную арабскую аудиторию воздействовало и безусловное ораторское искусство самого Насера. Он был магом толпы, он легко манипулировал эмоциями аудитории, великолепно владел классическим арабским языком, иногда пересыпая его диалектизмами. Но — главное! — он чувствовал, что от него хотят слушатели, поэтому слово «карама» («достоинство») повторяется в его речах особенно часто. Для миллионов арабов, которые десятилетия испытывали унижения со стороны колонизаторов, слово «достоинство» находило отклик в сердцах. Для арабов Аравийского полуострова, с их традициями племенной гордости и чести, «достоинство» было частью их психологического склада.
В 1954 г. Насер добился эвакуации английских войск из зоны Суэцкого канала. В Египте впервые с 1882 г. не осталось ни одного иностранного солдата.
Но США и Англия вели свою игру, руководствуясь задачами холодной войны.
24 февраля 1955 г. при поддержке США был создан военный союз между Великобританией, Турцией, Ираком, Пакистаном и Ираном, названный Багдадским пактом. На Египет, Сирию, Ливан, Саудовскую Аравию, другие арабские страны оказывалось давление с целью заставить их присоединиться к этому военному союзу.
Фейсал был против. Его логика была проста: вступать в военный союз с Англией, которая оккупирует саудовскую территорию в Эль-Бурайми? Быть в союзе с Хашимитами Ирака? Нет, лучше держаться на расстоянии. Насер был против Багдадского пакта, почему бы в этом деле не поддержать египетского лидера?
Для нового советского руководства в 1954–1955 гг. было естественным стратегическим интересом «перепрыгнуть» пояс стран Среднего Востока, настроенных прозападно, и протянуть руку арабским режимам, которые по собственным соображениям отказались участвовать в планируемых Западом военных союзах. Египет, как самая влиятельная и самая населенная арабская страна, ключ к арабскому миру, открывал наиболее захватывающие перспективы. Правда, всего лишь в 1952–1953 гг. в Москве новых лидеров Египта называли «буржуазно-националистическими» деятелями и «агентами западного империализма». Но кого волнуют былые пропагандистские выпады, когда обнаруживаются общие политические интересы?
В Каире Советский Союз не считали врагом. Врагом была Англия. Арабским соперником Каира был Багдад, где правил монархический режим, тесно связанный с Великобританией. В тот момент Саудовская Аравия не была ни другом СССР, ни врагом, но антианглийский и антииракский настрой способствовал сближению Каира и Эр-Рияда.
Гамаль Абдель Насер стремился создать сильный Египет с хорошо вооруженной армией. Мечта о независимых, эффективных вооруженных силах жила в Египте еще со времен унизительного поражения Мухаммеда Али от руки западных держав в середине XIX в. и навязанного Англией после оккупации ею Египта в 1882 г. сокращения египетских вооруженных сил до символических размеров. Западные державы не желали усиливать здесь противников Израиля и предоставлять оружие непредсказуемым режимам. Они отказывались удовлетворить запросы Насера. В любом случае условием поставки оружия они ставили участие Египта в планируемых военных блоках и прибытие в страну американской военной миссии. Насер стал думать, хотя и не без опасений, о другом источнике оружия, и сейчас чистой схоластикой представляется вопрос, кто первым предложил заключить сделку: СССР — Египту или Египет — СССР? Две страны уже шли навстречу друг другу.
Принятие решения обратиться за оружием к СССР было ускорено израильским военным рейдом на Газу 28 февраля 1955 г. 38 египетских солдат и офицеров были убиты. Целью нападения было подорвать популярность Насера и, может быть, способствовать его падению. Но результат был обратный.
Гамаль Абдель Насер участвовал в выработке концепции и политики сначала «позитивного нейтралитета», а потом и «неприсоединения» и был одним из основателей движения неприсоединения. Молодой полковник установил тесные дружественные отношения с премьер-министром Индии Джавахарлалом Неру, президентом Индонезии Ахмедом Сукарно и президентом Югославии Иосипом Броз Тито. В середине февраля 1955 г. Неру и Тито посетили Египет. Они решительно высказались против Багдадского пакта. Насер глубоко уважал Неру как старшего по возрасту сподвижника и выдающегося политического лидера. Возможно, что Неру и Тито подсказали Насеру, как воспользоваться в своих интересах соперничеством между Западом и Востоком. На конференции в Бандунге в апреле 1955 г. Насер встречался с премьером Государственного административного совета КНР Чжоу Эньлаем, который передал советскому руководству просьбу Насера об оружии. Видимо, египетский президент пришел к выводу, что, идя на сближение с коммунистическим блоком, он укрепит свои позиции в торге с Западом. Насер недооценил опасность этой игры, так как на Западе, тоже находившемся в плену собственных догм и стереотипов, его стали рассматривать как «коммунистического агента» и врага.