Алексей Васильев – Король Фейсал. Личность, эпоха, вера (страница 111)
Восточноазиатский гигант — Япония — закашлялся. «Японское чудо осталось позади», — горько констатировал встревоженный президент одной из самых влиятельных японских фирм, хотя этот вывод и был поспешным.
Западные эксперты рвали на себе одежды и посыпали голову пеплом, поддавшись общим паническим настроениям, а то и сознательно их раздувая. Повышение цен на такой сырьевой товар, как нефть, лишь отражало тенденцию в развитии мирового хозяйства. Классическая политэкономия от Рикардо до Кейнса предупреждала, что цены на продукцию обрабатывающей промышленности должны падать, а на сырье — расти. В послевоенные годы наблюдалось обратное.
Когда улеглась пыль, вызванная октябрьской войной, и арабы отменили эмбарго, оказалось, что главная проблема не в нехватке нефти, а в ее дороговизне.
В Европе, Америке, Японии зимой 1973/74 г. оказалось достаточно нефти.
Однако паника среди потребителей была настоящей. Также настоящей была новая цена на нефть. Экономическое развитие, основанное на дешевой энергии, ушло в прошлое. Правительства должны были приспосабливаться к дефицитам платежных балансов. Создавались условия для более высокого уровня безработицы и инфляции.
Повернуть экономическую конъюнктуру в ту или иную сторону мог один человек — король Саудовской Аравии, где была сосредоточена четверть мировых резервов нефти. Фейсал мгновенно стал самым могущественным арабским правителем за последние века.
В Вашингтоне убедились, что при определении ближневосточной политики следует всерьез учитывать мнение короля Саудовской Аравии.
Первый раз почти за двадцать лет после визита в Саудовскую Аравию Джона Фостера Даллеса госсекретарь США Генри Киссинджер решил посетить Эр-Рияд. Раньше госсекретари летали в Каир, Тель-Авив или Тегеран. Эр-Рияд они игнорировали.
Эта встреча наиболее полно описана в двух вариантах, которые дополняют друг друга. Поэтому решусь привести здесь оба.
Генри Киссинджер делал вид, что нервничает, когда его самолет кружился над пустыней, прежде чем совершить посадку в Эр-Рияде. Он попытался шутить: «Здесь из самолета могут выйти только уоспы (белые англосаксы-протестанты). Среди вас есть уоспы?» — спросил Генри Киссинджер журналистов. Поднялось несколько рук. «Хорошо, — сказал госсекретарь, — вы выходите первыми, а вы трое, — указал он на трех репортеров-евреев, — вы выйдете из самолета последними»[328]. Госсекретарь шутил или пытался шутить.
Это было 8 ноября 1973 г., примерно через две с половиной недели после введения саудовского нефтяного эмбарго.
Накануне Киссинджер беседовал с Анваром Садатом в Каире. Он спросил египетского президента, что ожидать «от самого могущественного за последнее тысячелетие араба».
Садат ответил: «Ну, доктор Генри, он, возможно, будет читать вам лекцию о коммунизме и евреях».
Поэтому госсекретарь сразу начал с суммы 2,2 млрд долларов, которые американцы выделили на военную помощь Израилю: «Нас подвигло к этому желание помешать усилению коммунистического влияния. Когда Советы начали посылать оружие, мы должны были действовать»[329].
Фейсал слушал молча. Он не улыбался, длинные пальцы короля трогали его плащ. Его не убедили объяснения американца.
«Соединенные Штаты, — сказал король своим тонким голосом, — всегда выступали против агрессии. Так было во Второй мировой войне, так было в 1956 г. во время Суэцкой войны. Если бы Соединенные Штаты сделали то же самое после 1967 г., мы бы не наблюдали нынешней ситуации…»
«Прежде чем еврейское государство было создано, не существовало ничего, что могло бы повредить отношениям между арабами и евреями, — продолжал он. — Евреев было много в арабских странах. Когда евреев преследовали в Испании, арабы защищали их. Когда римляне изгнали евреев, арабы защищали их. В Ялте именно Сталин сказал, что должно появиться еврейское государство».
После этого король Фейсал начал излагать свои взгляды по поводу сионизма и коммунизма.
«Израиль способствует осуществлению коммунистических целей… Среди тех, кто разделяет еврейскую веру, есть те, которые стали сторонниками сионизма… Большая часть иммигрантов в Израиль прибыла из Советского Союза… Они хотят создать коммунистическую базу на Ближнем и Среднем Востоке… Теперь во всем мире, — продолжал Фейсал, глядя прямо в глаза Киссинджеру, — евреи ставят себя на властные позиции»[330].
Генри Киссинджер, не смущенный выпадом Фейсала, ответил: «Ваше Величество, сейчас весь вопрос в том, как двигаться от нынешнего положения вещей, — которое, как мы знаем, невыносимо, — к достижению мира».
Фейсал ответил коротко: «Это просто. Заставьте Израиль вывести войска». (На месте Фейсала мог быть его отец Абдель Азиз, который советовал Рузвельту создать еврейский национальный очаг в Германии.)
«Можете ли вы предпринять шаги, чтобы ограничить применение нефтяного эмбарго?» — спросил Киссинджер. «США, — ответил король, — должны сначала приказать Израилю вывести войска». — «Может ли Его Величество подумать о психологическом воздействии эмбарго на отношения американцев к арабскому вопросу?» — «Законные права палестинцев, — сказал Фейсал, — должны быть восстановлены»[331].
Это были простые и ясные идеи, которые излагал король в ответ на любые предложения Киссинджера.
Эдвард Шихан, один из журналистов, с которыми Киссинджер шутил в самолете, взял у короля эксклюзивное интервью и задал вопрос по поводу святых мест Иерусалима.
«Только мусульмане и христиане имеют святые места и права в Иерусалиме, — сказал король, — у евреев святыни там нет». — «А Стена Плача?» — «У евреев нет никаких прав в Иерусалиме, — ответил Фейсал, процитировав расследование Лиги Наций, которое показало, что Стена Плача была частью мечети Аль-Акса. — Они могут построить другую стену и плакать у нее»[332].
Киссинджер улетел из Эр-Рияда 9 ноября 1973 г. Нефтяное эмбарго сохранялось.
А вот вторая версия встречи, которая не противоречит первой.
Госсекретарь Генри Киссинджер намеревался обсудить с Фейсалом возможность снятия нефтяного эмбарго. Естественно, они должны были обсудить американскую политику по отношению к Израилю. Среди репортеров были известные журналисты Марвин и Бернард Калбы, будущие авторы книги «Киссинджер». Они так описывают встречу Киссинджера с Фейсалом.
Киссинджер впервые встречался с Фейсалом. Журналисты заметили, что слуги с саблями представили Киссинджера Фейсалу. (Вряд ли госсекретаря королю представляли слуги. —
Киссинджер «попытался произвести впечатление на короля своей серьезностью и честностью». Он сказал королю Фейсалу, что читал всю его переписку с президентами Кеннеди, Джонсоном и Никсоном, и признал, что «на основе этих писем король действительно мог быть разочарованным в американской политике». Джонсон обещал королю, что Израиль выведет войска с арабских земель, оккупированных в 1967 г. Резолюция ООН № 242 настаивала на этом выводе. Даже Никсон настаивал на этом. У президента Никсона были обязательства — способствовать выводу израильских войск, и Киссинджер сказал, что он «лично был уверен», что урегулирование сейчас возможно. Он призвал Фейсала к сотрудничеству. Будет ли король поддерживать мирную конференцию? Да, ответил Фейсал. Будет ли король поддерживать отмену нефтяного эмбарго? Это было «критически важно», потому что его продолжение будет служить антиарабским чувствам по отношению к Соединенным Штатам и затруднит «усилия, чтобы побудить Израиль постепенно освободить оккупированные земли».
Король начал говорить, и Киссинджер внимательно слушал. Король характеризовал себя как «решительного антикоммуниста и антисиониста». Он обвинял евреев «в агрессивности и экспансионизме», заметив, что они были виновны в коммунистической революции в России. Их действия в Израиле были лишь последним доказательством их жажды власти. Однако Фейсал заявил, что он «остановит их с помощью нефтяного оружия».
По мнению Фейсала, евреи должны были освободить все арабские земли, включая Иерусалим. Фейсал сказал, что, прежде чем он умрет, он должен посетить Купол Скалы в Иерусалиме так, чтобы его нога не ступала на территорию, оккупированную израильтянами. Иерусалим должен вновь стать арабским, мусульманским городом. Когда Киссинджер заметил, что евреи также считают своей святыней Стену Плача, Фейсал отверг этот аргумент: «Стену Плача можно построить где-нибудь в другом месте».
Фейсал настаивал: «После многих разочарований в прошлом я использовал нефтяное оружие, чтобы заставить израильтян освободить Иерусалим». — «Означает ли это, — спросил Киссинджер, — что нефтяное эмбарго не будет снято, пока Иерусалим не будет возвращен арабам?» Ответ Фейсала был уклончивым, и встреча завершилась[333].
Киссинджер вышел через клубы благовоний.
Фейсал был слишком опытным политиком, чтобы поверить Киссинджеру. Он чувствовал, что американца заботят интересы США и Израиля, Израиля и США. Он еще не знал всей многоходовой игры госсекретаря США, направленной на то, чтобы добиться приемлемого для Израиля ближневосточного урегулирования: вывести Египет из военной конфронтации с Израилем и тем самым сделать новое военное столкновение безнадежным делом для арабов, обеспечить безопасность Израиля, окончательно вытеснить из региона Советский Союз и гарантировать господство США на Ближнем Востоке. Но послание Фейсала было абсолютно ясным: он не требовал ни уничтожить Израиль, ни сбросить евреев в море. Подразумевался «мир в обмен на землю», в особенности — на Иерусалим. Для этого израильтяне должны были вывести войска с земель, оккупированных в 1967 г. Но Киссинджер был озабочен другим.