Алексей Васильев – Король Фейсал. Личность, эпоха, вера (страница 112)

Весь колоссальный политический опыт заставлял короля Фейсала относиться к Генри Киссинджеру весьма и весьма сдержанно. Фактически, отмечал Джеймс Эйкинс, отношение короля к Киссинджеру во многом граничило с недоверием: «Дело в том, что Киссинджер ему лгал… Я много раз подолгу беседовал с королем и после этих бесед говорил себе: смотрите-ка, вот кто на самом-то деле американский министр иностранных дел. У короля было прекрасное чувство истории. Он готов был делать все, что отвечало интересам Америки, именно Америки, а не Израиля. С ним легко было находить общий язык. Возможно, я, как никто другой, помог Киссинджеру наладить контакты с королем. А Киссинджер показал себя заправским мошенником»[334].

Можно слова Эйкинса разделить пополам. Эйкинс и Киссинджер никогда не питали друг к другу симпатии. И это еще мягко сказано.

Эйкинс был назначен послом в Саудовскую Аравию в конце 1973 г. Но не захотел играть по правилам Киссинджера, и тот очень быстро отозвал его обратно.

На конфликт между Эйкинсом и Киссинджером можно посмотреть и с другой стороны. Вот что по этому поводу говорит старинный и близкий друг Киссинджера: «По убеждению Джима, он знал арабов лучше, чем Киссинджер, чем вообще кто-либо другой. Поэтому он не выполнял указаний Генри, если не был с ними согласен. Спору нет, и Генри вечно ставил подножки своим послам, на это он был великий мастер»[335].

Есть еще одна точка зрения. «Эйкинс — один из самых заносчивых людей на свете, — утверждал Джордж Балу. — Болезненное самолюбие Джима бросается в глаза всякому, кто с ним сталкивается. Он очень талантлив и очень агрессивен. Еще до своей отставки Эйкинс сказал мне, что ему не усидеть на этом посту. По его словам, Генри Киссинджер потерял доверие у арабов… И арабы до сих пор убеждены, что Киссинджер тогда их предал. Если смотреть на случившееся с их точки зрения, так оно и есть»[336].

Многоопытный Фейсал чувствовал двойное дно Киссинджера.

Но, может быть, он его не любил просто потому, что тот был евреем?

Ямани возражает: «Это не имеет никакого отношения к делу».

По утверждению Ямани, ни он сам, ни Фейсал не были большими поклонниками Киссинджера, но король никогда не заговаривал о его вероисповедании: «Ни единого раза. Фейсалу, как и мне, это было совершенно безразлично. Видите ли, я уважаю всех умных людей, а Киссинджер исключительно умен… А иметь дело с умным человеком — независимо от того, разделяет он ваши взгляды или нет, — всегда приятно. Тут рождается своего рода азарт. Конечно, я отдавал себе отчет, что Киссинджер не вполне нейтрален. Но это не мешало мне иметь с ним дело — хотя бы потому, что не приходилось выбирать»[337].

Во время новой поездки в Саудовскую Аравию в начале 1975 г. Киссинджер расточал прямо в лицо неумеренные похвалы королю Фейсалу. Однако, вернувшись в гостиничный номер и оставшись наедине со своими сотрудниками, он с таким же жаром принялся его бранить.

Комментируя утверждение Эйкинса, будто Киссинджер вел себя с арабами как «заправский мошенник», Ямани замечает: «Эйкинсу, конечно, виднее, потому что он получал необходимую информацию. Я не был в курсе переговоров, которые Киссинджер вел с египтянами, сирийцами и иранцами. Но Эйкинс несколько раз говорил мне, что Киссинджер водит арабов за нос. Как посол он был вынужден держать язык за зубами, к этому его обязывало положение. Но то же самое нам говорили и многие другие… Фейсал был очень проницателен: мне иногда казалось, он умеет читать мысли собеседника. Правда, он никогда не подал бы виду, обнаружив, что Киссинджер нам лжет. Он умел держать роль до конца»[338].

Как известно, Киссинджер «водил за нос» не только арабов.

После 1973 г. задачи Фейсала и Садата расходились. Садат хотел заключить сепаратный договор с Израилем, чтобы вернуть Синай, снять бремя гонки вооружений с Египта и стать верным союзником США. Для Саудовской Аравии важно было вернуть святые места Иерусалима и сбить волну левых настроений в арабских странах. Когда Фейсал посетил Египет в 1974 г., он с удовольствием пересек Суэцкий канал, чтобы пройтись по освобожденной земле Синая. Но до Иерусалима было еще очень далеко, а Садата интересовал только Синай.

Фейсал вряд ли чувствовал себя комфортно в положении нового лидера арабских стран. В арабо-израильском конфликте он должен был сотрудничать с левыми арабскими режимами, идеологию которых он не разделял. После войны король с неохотой позволил главной составной части Организации освобождения Палестины «Фатху» открыть представительство в Эр-Рияде. Это был жест в сторону палестинцев. Но их въезд в страну был ограничен. Финансируя ООП, Саудовская Аравия не хотела служить убежищем для палестинцев. Фейсал избегал возможности быть втянутым в вооруженный конфликт с Израилем, хотя в 1973 г. саудовские войска были посланы в Сирию.

Фейсал провел свою страну через штормовые годы Гамаля Абдель Насера, сумел отстраниться от взрывов революционной риторики в баасистских Сирии и Ираке, от националистов Организации освобождения Палестины. Светскость и социализм, которые проповедовали арабские националистические движения, находили отклик лишь у крошечного меньшинства населения королевства. Саудовцы просто не понимали, как можно занимать какую-то позицию, если она не была связана с исламом. Любая политическая теория, которая призывала поделиться нефтяным богатством с бедными арабскими государствами, вызывала здесь протест. Аравийские арабы века и века жили в крайней нищете, на грани выживания, и более обеспеченные арабские братья никогда им не помогали. Саудовцы хотели стабильности и не хотели особых перемен. Однако, когда в 1973–1974 гг. лидеры могущественных стран чуть ли не на коленях ползали перед королем, чтобы получить нефть, это тешило их гордость.

Усилия короля Фейсала подталкивали Вашингтон скорее и всерьез заняться осуществлением его планов ближневосточного урегулирования, нефтяное оружие в какой-то степени оказалось эффективным. Нефтяной бойкот, немыслимый без участия Саудовской Аравии, придал другое измерение и арабо-израильскому конфликту, и отношениям мусульманского мира со странами Запада. Западноевропейские политики стали употреблять выражения, которые после 1973 г. вошли в их обычные декларации: «справедливый и прочный мир», «справедливое и долгосрочное урегулирование», «законные права палестинцев».

Но Иерусалим, как и вся Палестина, оставался оккупированным. Нужно было мобилизовать не только арабов, но и остальных мусульман на поддержку борьбы с Израилем. Оккупация Иерусалима будоражила общественное мнение во всем мусульманском мире и заставляла его лидеров говорить на языке короля Фейсала и следовать его логике.

В начале 1974 г. Фейсал призвал мусульманских лидеров собраться на встречу в Лахоре. Никто из тех, кому он направил приглашение, не отказался, — настолько велик был его авторитет. Даже Саддам Хусейн из Ирака счел необходимым прилететь в Пакистан. Прибыло семь других лидеров, которые не участвовали в конференции в Рабате, — из Бангладеш, Камеруна, Габона, Гвинеи-Бисау, Уганды и Верхней Вольты. Организацию освобождения Палестины объявили не наблюдателем, а полным

членом Организации Исламская конференция. Ясиру Арафату оказали почести как главе государства.

На встрече, состоявшейся в феврале 1974 г., было много пустой риторики. Премьер-министр Пакистана Зульфикар Али Бхутто, например, заявил: «Армия Пакистана — это армия ислама. Мы войдем в Иерусалим как братья по оружию»[339].

Но мусульманская солидарность кое в чем хотя бы временно приводила к практическим шагам.

Ирак приостановил конфликт с Ираном и восстановил с ним дипломатические отношения. Ливийский лидер Муамар Каддафи временно похоронил свои разногласия и с Анваром Садатом, и с Фейсалом. Саудовская Аравия установила контакты с марксиствующим правительством Южного Йемена. И даже Пакистан обратился со слабой улыбкой к Бангладеш, которая недавно была всего лишь Восточным Пакистаном, и признал ее независимость.

Сирия и Иордания возобновили дипотношения, прекращенные в 1970 г. во время палестино-иорданских вооруженных столкновений.

Встреча в верхах Организации Исламская конференция в Лахоре представлялась ее участникам съездом победителей. Казалось, что торжествовала идея короля Фейсала об исламской солидарности.

Конференция единодушно приняла резолюцию по ближневосточному конфликту. Исламские лидеры обязались совместно действовать против Израиля во всех областях и призвали к немедленному и безусловному выводу израильских войск со всех оккупированных арабских земель. Они осудили США и другие западные державы за поддержку Израиля и потребовали восстановления арабского контроля над Иерусалимом, призвали все исламские государства поддержать ООП.

Был сформирован экономический комитет, созданный пятью богатыми нефтяными государствами и тремя более бедными членами ОИК, чтобы разработать пути облегчения экономических последствий роста цен на нефть для нефтеимпортирующих стран.

Исламские лидеры потребовали установить новый международный экономический порядок, чтобы покончить с эксплуатацией развивающихся стран со стороны развитых. Они решили занимать общую позицию по международным вопросам в ООН и в других международных организациях.